— Даниэль…

— И… Мне было стыдно … Стыдно признаваться в том, что моя младшая сестра стала наркоманкой. Я думал, что это сделает меня хуже в глазах друзей. Поэтому я никогда не рассказывал о своем прошлом.

— Но ты ведь знал , что мы тебя не осудим. Не ты же виноват в том, что твоя сестра связалась с наркотиками!

— Были моменты, когда я винил себя во всем. Думал… Что сделал что-то не так… Что это было наказание за то, что я всегда чихать хотел на свою сестру. Не был близок к своей семье и не ценил те моменты, которые мы проводили вместе. Вот судьба решила наказать меня и… Забрать всех моих близких .

— Нет, Даниэль, не говори так. Ты ни в чем не виноват.

— Может, и нет… Но я никогда не был идеальным… У меня всегда были свои недостатки.

— Иногда у человека могут быть настолько прекрасные достоинства, что они затмевают любые недостатки.

— Удивлен, что я еще не оказался на улице. Не бедствую. Не страдаю от недостатка денег и еды. Могу позволить себе купить все что угодно. Хотя я запросто мог остаться в одних лишь трусах, скитаться по улицам и жить у добрых людей.

— Многие родители дают своим детям пендель, когда им едва исполняется восемнадцать. Им по хер, как те будут жить и где. Раз вырос – будь добр свалить. Но твои отец с матерью не наплевали на тебя. Они подарили тебе этот дом.

— Это один из самых лучших подарков… — Даниэль замолкает и делает большой глоток пива. — Родители сообщили о желании купить мне дом еще когда я был мелким. Правда они хотели, чтобы со мной жила еще и Кэссиди. Мол, нам нужно научиться самостоятельности. Мне не нравилась перспектива жить с сестрой. Но я ничего не сказал и просто кивал.

— И когда ты его получил?

— На мой двадцать первый день рождения. В тот день они вручили мне ключи и документы, в которых было сказано, что я являюсь полноправным владельцем дома. — Даниэль бросает легкую улыбку. — По крайней мере, на подарки они никогда не были скупы. Например, моя самая первая машина была вполне приличной, а не каким-то поддержанным корытом. Когда я получил водительские права в шестнадцать лет, то целыми днями гонял по городу и чувствовал себя крутым.

— И наполучал кучу штрафов?

— Было дело, — скромно хихикает Даниэль. — За превышение скорости. Но когда эйфория прошла, то я стал кататься гораздо спокойнее. И что удивительно, я ни разу не попадал в аварии. Хотя мог разбиться, наверное, уже раз двести.

— У тебя явно сильный ангел-хранитель. Раз ты спокойно выходишь из адского пламени, отряхиваешься, поправляешь прическу и идешь дальше.

— И не говори! Сам удивляюсь.

— Кстати, а Кэссиди должна была всегда жить с тобой?

— Нет, не всегда. — Даниэль быстро прочищает горло. — Отец с матерью хотели поселить ее со мной после того, как она отметит восемнадцатилетие, чтобы она научилась жить без чужой помощи, и только потом приобрести ей отдельное жилье. Они обещали помочь нам на первых порах и приготовить фундамент, а дальше, по их задумке, мы должны были жить сами. Но эти планы были разрушены в связи со смертью отца.

— Только лишь успели купить этот дом?

— Да. И более-менее помочь мне устроиться. Когда я получил ключи и документы, этот дом был наполовину пуст. Но потихоньку родители купили кое-какую мебель… Кое-что отремонтировали… Кое-что поменяли… Я говорил, чего хотел, и они все делали.

— А Кэссиди была здесь, когда ваши родители были живы?

— Была, конечно.

— Но если она знала, где находится этот дом, то почему не нашла тебя за столько лет?

— Думаю, она была не уверена, что я все еще живу здесь. Хотя признаюсь, я и сам удивлен, что она даже не попробовала найти меня. Ведь я живу здесь как раз с двадцати одного года и не собираюсь никуда переезжать. Однако теперь Кэсс знает, что она будет жить здесь после выписки из больницы.

— В этом доме?

— Не буду же я выкидывать ее на улицу! Кэссиди выберет любую из гостевых комнат, поменяет там все как захочет и будет жить. И я помогу ей привести себя в порядок: отведу в салон красоты, позволю ей выбрать какие-нибудь шмотки… Телефон куплю, в конце концов…

— А может, тебе удастся сэкономить на шмотках, и она будет таскать твои, — с тихим смешком предполагает Питер.

— Если захочет – пускай. Мне не жалко. Но все же лучше купить то, что будет подходить ей по размеру. Конечно, было бы неплохо, если бы Кэсс носила одежду для девочек, но я не буду настаивать и позволю ей самовыражаться .

— Это правильно. Если Кэссиди захочет, она сама попросит купить ей что-нибудь женское. А если твоя сестра хочет носить мужскую одежду, не надо ей запрещать. Она уже выросла, и ее вряд ли переделаешь.

— Ты прав… Я не хочу делать ей хуже. Единственное, на чем я буду настаивать, так это на лечении. На всем, что ей будут говорить врачи. Вот в этом случае я буду строгим .

— Кэссиди же и так хочет лечиться.

— Да, но я буду внимательно следить за ходом лечения.

— Твое право.

Даниэль и Питер замолкают на пару секунд, чтобы пригубить немного пива из своих бутылок.

— Кстати, а что произошло с жильем, в котором ты жил с Кэссиди и родителями? — интересуется Питер.

— О, если честно, я забыл о том доме после смерти мамы, — признается Даниэль, обеими руками сжав стоящую на стойке бутылку. — А когда решил подумать, что с ним делать, Кэссиди уже ушла из дома.

— И ты решил?

— Да. — Даниэль отпивает еще немного пива и бросает взгляд в сторону. — Тогда я еще метался между этим местом и родительским домом. Хотя большую часть времени все же проводил дома у родителей вместе с Кэссиди. Однако после смерти матери и пропажи сестры мне стало невыносимо оставаться там. Последние воспоминания о нем вызывали у меня тоску и чувства одиночества. Доводили до слез… И… Когда я нашел в себе силы жить дальше, то решил продать тот дом.

— Понимаю…

— Я тогда еще не знал, что дом можно не продавать, а сдавать в аренду. Но если бы знал, лучше бы нашел кого-нибудь, кто снимал бы его. Какие-никакие деньги… Но мои познания в сфере недвижимости были хуже, чем в математике. Так что… — Даниэль быстро откашливается. — Тогда я не стал думать, какую цену запросить и в объявлении на каком-то сайте в Интернете указал ту сумму, за которую родители купили дом.

— И как? Что-то получилось?

— Да, покупатель нашелся быстро. Мужик средних лет. Холост, без детей, работал в хорошем месте, получал приличные деньги… Мы как-то сразу поладили… Я показал ему дом, и он сразу же согласился купить его. Правда был сильно удивлен, что за такую красоту я был готов отдать его за небольшие, как он думал деньги. Этот мужик оказался довольно щедрым и сам предложил мне гораздо большую сумму. Поначалу я отказывался, но потом подумал… Почему бы и нет. И… Согласился … К счастью, он хорошо разбирался в продаже и покупке квартир и домов и помог мне все оформить. А когда все было готово, я отдал ему ключи и документы, а взамен получил несколько миллионов долларов. И даже со всеми уплаченными налогами мне все равно хватило на частичное обустройство дома. И какое-то время я неплохо жил.

— Но однажды тебе пришлось задуматься о том, что делать дальше, ибо деньги кончались.

— Верно, деньги, которые я получал за непостоянную работу, можно было только еды купить. Про шмотки, вещи для дома и прочие штучки я вообще молчу. Выпить по стаканчику чего-то крепкого в каком-нибудь баре я тоже не мог. Да и девчонку некуда было отвести. Ведь одним подавай кафе, другим – кино, третьим – аттракционы…

— И как ты выкрутился?

— Спасло увлечение музыкой. Когда мне было двадцать три, я вспомнил про него. После долгого перерыва.

— Забросил?

— Да. После смерти отца и матери и пропажи Кэсс я забросил гитару. Петь тоже перестал. Не было настроения. Все то время я тратил на то, чтобы привыкнуть к новой жизни и смириться с мыслью, что у меня больше никого не осталось.