— Я тоже рад, что дело не стоит на месте, — слегка улыбается Питер. — Раз так, значит, мы на верном пути. Мы делаем все правильно. А его врач был прав , когда сказал, что память вернется постепенно.

— И радуйтесь, что он так или иначе узнает нас, — добавляет Эдвард. — Не отказывается от помощи.

— Только пока что Даниэлю лишь кажется, что он знает нас и уже раньше бывал в тех местах, которые посещает.

— Но зато вспомнил, пожалуй, одно из самых сильных воспоминаний в своей жизни, — задумчиво отмечает Ракель.

— Да, и не забывайте его слова о том, что ему кто-то угрожал, — напоминает Питер. — Нам стоит призадуматься над этим.

— Согласна, — соглашается Хелен, откинувшись на спинку дивана. — Похоже, кто-то хотел от него избавиться. И если кто-то захочет расквитаться с ним еще раз, то Даниэль даже не поймет, в чем дело.

— И тому типу амнезия Даниэля будет очень выгодна, даже если предположить, что это правда, — предполагает Наталия. — Мол, никто не заявит на него в полицию и не сможет что-то доказать. К тому же, Даниэль был найден без сознания в том месте, где никто не бывает. Не удивлюсь, если кому-то было нужно, чтобы он оказался там.

— Но тогда кто мог ему угрожать? — разводит руками Терренс. — Куда мог так влипнуть Перкинс, что кто-то сбил его на машине? Скорее всего с целью убить.

— Это будет трудно понять, — тихо выдыхает Питер. — Мы ведь ничего не знаем об этой истории и не можем даже делать какие-то предположения. Да и Анна сказала, что ничего не знала о проблемах Даниэля. Хотя никто не может исключать, что они были.

— Черт, еще и Анна куда-то пропала… — потерев лоб рукой, задумчиво произносит Эдвард.

— Это не может быть связано с тем, что произошло с Даниэлем? — слегка хмурится Ракель.

— Кто знает. Но если еще и у нее появятся какие-то проблемы, то ситуация будет еще сложнее .

— Тем не менее все это очень странно , — уверенно отвечает Наталия. — Я не понимаю, что могло заставить Анну так резко оборвать все связи.

— И я переживаю за нее, ребята, — с тревогой признается Хелен, обхватив горло рукой. — Анна уже несколько дней не отвечает на наши звонки и сообщения в групповом чате. Даже не читает их. И не находится онлайн.

— Конечно, я понимаю, что она потрясена случившимся с Даниэлем, — задумчиво говорит Терренс. — Но почему Анна решила бросить не только его, но и нас? В чем мы виноваты? Что такого сделал Перкинс?

— Хоть Анна – наша подруга, мы не можем закрывать глаза на то, что она совершила ужасный поступок, — немного неуверенно отвечает Наталия. — Эта девочка как будто показала нам, что Даниэль не так уж и важен ей. Она бросила его в трудный момент, хотя раньше всегда говорила, что жизнь за него отдаст.

— Да и с нами она поступила тоже не очень хорошо, — отмечает Эдвард. — Неужели ей безразличен не только Даниэль, но и каждый из нас? Я не понимаю!

— Согласна, игнорировать человека лишь из-за того, что у него амнезия, — спокойно говорит Ракель. — Глупо … Очень глупо… И игнорировать нас так, будто мы…

Ракель не успевает договорить свою мысль, потому что она ударяет коленом журнальный столик, на котором стоит стакан с водой, разливающаяся на ее джинсы.

— О, черт… — осматривая свои темно-синие джинсы, тихо ругается Ракель. — Какая же я неаккуратная…

— Не расстраивайся, с кем не бывает, — пожимает плечами Эдвард.

— Ага, Перкинс вон вообще едва не снес все углы в моей квартире, — шутливо говорит Питер. — И ничего!

— Хорошо, что это была всего лишь вода, — говорит себе под нос Ракель и быстро окидывает всех взглядом. — Я сейчас вернусь, ребята. Переоденусь и повешу джинсы, чтобы они высушились.

Ракель встает с дивана и направляется к лестнице, по которой она поднимается на второй этаж. В это время все остальные провожают ее своим взглядом, а Питер садится на диван рядом с Хелен и приобнимает ее за плечи, свободной рукой слегка поправив свою черную жилетку и что-то стряхнув со своих темно-синих джинсов.

— Эй, мне кажется, или она какая-то грустная? — слегка хмурится Питер.

— Кстати, да, — задумчиво соглашается Эдвард. — У нее какой-то грустный взгляд.

— И Кэмерон сегодня что-то не слишком разговорчивая, — задумчиво отмечает Хелен.

— Есть такое, — кивает Наталия. — Вставит пару слов и отмалчивается.

— Эй, Терренс, у вас там ничего не случилось? — обеспокоено интересуется Эдвард.

— Да нет, все в порядке… — немного неуверенно отвечает Терренс, почесав затылок. — Хотя вы все правы. Она и правда грустная… Правда не знаю, почему.

— Может, она просто принимает все происходящее близко к сердцу? — предполагает Наталия. — Да, ситуация ее не касается. Но все же… И Даниэль, и Анна – ее близкие друзья, которым она желает добра.

— Мы все переживаем за них. Хотя пока что не можем ничего сделать.

— Надеюсь, Ракель тоже не влипнет в неприятности, — тихо выдыхает Питер, проведя рукой по своим волосам. — А то будет как по закону подлости: все беды разом.

— Однако что-то определенно заставляет ее грустить, — задумчиво отмечает Хелен.

— Возможно… — откидывается на спинку дивана Терренс. — Хотя я ничего не могу сказать.

В воздухе воцаряется небольшая пауза, во время которой все переглядываются между собой или смотрят по сторонам.

— Ладно, ребята, — резко выдыхает Эдвард. — Будем считать, что дело Даниэля хоть как-то продвигается.

— Да, по крайней мере, теперь мы знаем, что нам нужно вызвать сильные воспоминания, — задумчиво говорит Наталия. — Заставить Даниэля вспомнить что-то, что когда-то глубоко шокировало его.

— Кроме моей попытки умереть, больше нет никаких сильных воспоминаний, связанных с событиями, которые могли бы здорово встряхнуть его, — покопавшись в волосах, задумчиво говорит Питер. — По крайней мере, я о них не знаю.

— Кстати, а кто-нибудь знает, как он пережил смерть родителей? — слегка хмурится Хелен. — Даниэль ведь говорил, что они погибли много лет назад.

— Он очень мало говорит про свою семью, — отмечает Терренс, крепко сцепив пальцы рук. — Мы только и знаем о смерти его родителей.

— Возможно, ему больно думать об этом, — предполагает Наталия. — Не исключаю, что смерть родителей Даниэля могла быть неожиданной и тяжелой…

— А значит, воспоминания о них могут оказаться достаточно сильными , — заключает Питер.

— Но у нас вряд ли получится заставить его вспомнить про своих родителей, — предполагает Терренс. — Мы ведь не сможем ничего ему рассказать. Он быстрее вспомнит их сам.

— Поэтому нужно что-то другое, — уверенно отвечает Хелен и заправляет прядь волос за ухо. — Не знаю, что, но надо придумать, как помочь Даниэлю вспомнить хотя бы что-то о нас. Чтобы он был уверен в том, что знаком с нами.

— Может, попробовать показать ему те места, которые для него очень важны? — пожимает плечами Эдвард. — Или те, в которых каждый из нас, к примеру, впервые встретил его?

— Можно попробовать, хотя не факт, что он вспомнит хоть что-то, — задумчиво отвечает Терренс. — Все может показаться Даниэлю знакомым, но он может ничего вспомнить.

— Но надо попробовать все, — уверенно говорит Хелен. — Мы должны любым способом помочь ему вернуть все потерянные и забытые воспоминания.

— Хорошо, допустим, мы покажем ему места, где впервые встретили его, — спокойно говорит Эдвард. — Тогда вспоминаем, где это случилось. Лично я познакомился с ним и Питером в ночном клубе, куда мы с Терренсом пришли в день нашей первой встречи.

— Я… Встретила его и Терренса в кафе, куда пришла с Джессикой, нашей с Питом подругой. Когда мы все пытались помочь Роузу и узнать, что с ним происходит.

— Э-э-э, мы с Ракель познакомились с ним и Питером, когда наша компания впервые собралась вместе, — задумчиво говорит Наталия. — Когда с нами еще не было Хелен…

— Ну а я встретил его и Питера в студии, которая принадлежала Альберту, — уверенно говорит Терренс.