— Тем не менее его борьба продолжается. Теперь Питеру придется бороться с самим собой, своими эмоциями, своими чувствами… Учиться обходиться без самовредительства.

— Главное, чтобы он перестанет обращать внимания на оскорбления и унижения. И понять, что ни один человек не может нравиться абсолютно всем.

— Уверен, что он научится игнорировать подобные вещи. Знаю, что они могут сильно ранить, но это не стоит никакого внимания и никаких жертв.

— Благо, у него есть прекрасные друзья, которые помогут ему пережить этот непростой этап.

— Согласен. Мы с Даниэлем делаем для этого все возможное. Да и Эдвард начал помогать нам.

— Мы с девчонками тоже делаем все, что можем.

— Благодаря нашим совместным усилиям мы поможем Питу прийти в себя. Наша группа также сможет вернуться в студию и продолжить работу над альбомом. Конечно, из-за суда у меня не получится полностью сконцентрироваться на нем, но мы можем просто попытаться что-то написать… Сделать какие-то заметки, чтобы потом не забыть.

— Главное, чтобы Даниэль и Питер опять не нашли причину поубивать друг друга, — задумчиво отвечает Ракель, проводя рукой по своим волосам.

— Нет, красавица, это вряд ли случится, — тихонько хихикает Терренс. — Эти двое начали хорошо общаться сразу же после примирения. Снова начали сочинять свои дурацкие шуточки и смеяться над всем как полные идиоты. Конечно, я еще присматриваюсь к ним, но они и без меня неплохо справляются.

— Успокойся, дорогой, ты им уже вряд ли понадобишься.

— Еще чего! Пусть даже не думают отделаться от меня! Раз Роуз и Перкинс сами пригласили меня в группу, то я уже никуда не уйду по своей воле.

— Даже если тебя будут выгонять пинками?

— Без моего уникального таланта эта группа развалится. Конечно, Пит с Дэном тоже хороши, но они не вытянут группу. Потому что они не обладают тем, что есть у меня.

— Ох, они бы сейчас настучали по твоей прекрасной головушке за такие слова, — скромно хихикает Ракель.

— Не посмеют. Уж кареглазый знает, что я не остаюсь в долгу и отомщу за любую шалость, адресованную мне.

— О да, в последнее время вы с Даниэлем обожайте издеваться друг над другом. Анна говорила мне, что он жалуется ей на тебя и не знает, куда от тебя не деться.

— Да он достал меня за эти две недели! Даниэль не дает мне покоя!

— Ну а ты ему повод не давай – и он тебя не тронет.

— Пф, больно мне надо трогать Его Величество, — с гордо поднятой головой тихо усмехается Терренс. — Это он пристает ко мне и обожает издеваться надо мной. Сначала делал это в одиночку, а теперь спелся с Роузом и выносит мне мозг уже с помощью блондина.

— Господи, МакКлайф… — с тихой усмешкой качает головой Ракель, глядя на Терренса. — Ты умудряешься достать абсолютно всех: Эдварда, Даниэля, Питера, Бена… Взрослые люди, а ведете себя как дети, которые либо не могут поделить игрушку, либо сильно обижаются, когда их обзывают.

— Да ладно тебе, Ракель, — с невинной улыбкой отвечает Терренс. — Хочется же лишний раз пошалить и надрать зад некоторым людям, которые совсем отбиваются от рук. Вот я наконец-то взялся за воспитание Эдварда, который совсем от рук отбился, пока мы с ним не разговаривали. И Даниэля приструню, чтобы он знал свое место. А если придется, то и с Питером разберусь.

— Ох, какой грозный папочка, собирающийся наказать непослушных мальчиков, — скромно хихикает Ракель.

— А что поделать, если эти детишечки совсем меня не слушают, устраивают заговоры и норовят поиздеваться?

— Смотри, МакКлайф, наступишь ты однажды на те же грабли, что и Перкинс. Вот обидится кто-нибудь и врежет тебе пару раз.

— Не переживай, детка, меня никак не оскорбляют шутки этих ребят. Это вы, девочки, обижайтесь на любой безобидный подкол и сразу говорите, что вас не любят. У нас, мужиков, в этом плане все проще. Получишь тортом в лицо – посмеешься вместе со всеми.

— Ну… — Ракель слегка прикусывает губу. — Да… Я даже не знаю, что могло бы реально опустить твою самооценку ниже плинтуса и заставить усомниться в себе.

— Это невозможно , — с гордо поднятой головой отвечает Терренс и снова меняет скорость, немного сильнее нажав на педаль газа. — Пусть эти охламоны пытаются сколько хотят. Я все равно не поверю им и только лишь посмеюсь над их жалкими попытками заставить меня усомниться в своей уникальности.

— Да уж… Как же интересно наблюдать за всеми метаморфозами, что с тобой происходят… Наблюдать за тем, как ты становишься скромной лапочкой перед мной или мамой с папой. Или же обнаглевшим и слишком самоуверенным павлином перед братом и друзьями.

— В любом случае все эти люди все равно для меня самые любимые и близкие.

— Умеешь красиво выкрутиться.

— Говорю правду, красотка.

— Хорошо-хорошо, честный ты наш, — с легкой улыбкой хлопает Терренса по плечу Ракель. — Я верю тебе.

— Иначе и быть не может.

Ракель тихо стонет с закатанными глазами. После чего в салоне на несколько секунд воцаряется тишина, во время которой Терренс с легкой улыбкой продолжает вести машину и следить за дорогой.

— И вообще, мы сначала говорили про Питера, — отмечает Терренс. — О том, как здорово знать, что он живой и здоровый.

— И по-настоящему счастливый, — слегка улыбается Ракель. — Если он смеется или улыбается, то это искренне .

— Согласен, его эмоции наконец-то стали настоящими .

— Все благодаря нашей поддержке. Каждый из нас дал ему понять, что мы всегда будем на его стороне и никогда не бросим в беде.

— И сейчас мы не имеем никакого права предать его. У Питера нет семьи, которая помогла бы ему. Мы – единственные близкие ему люди. Мы все поможем побороть привычку причинять себе вред.

— Как можно не помочь такому чудесному человеку! Бедный парень пережил такой ужас… К сожалению, он находился в окружении очень жестоких и несправедливых людей.

— Зато сейчас у него есть много настоящих друзей, которые никогда не будут пользоваться им и играть на его чувствах. Питер может полностью доверять нам и не бояться предательства с нашей стороны. Его не бросят ни друзья, ни девушка, в которую он влюблен.

Терренс замолкает и переключает скорость с помощью коробки передач. А затем тишину нарушает Ракель, когда переводит на мужчину свой взгляд и слегка хмурится:

— Кстати, а почему ты, Питер и Даниэль ни разу не говорили мне, Анне и Наталии про ту девушку?

— Э-э-э… — запинается Терренс, слегка прикусив губу. — Что, прости?

— Почему мы ничего не знаем про подружку Питера? Нам с девочками кажется странным, что вы никогда не говорили про ту загадочную девушку. Мы ни разу не видели ее в больнице.

— Она приезжала к Питеру в больницу каждый день. Просто эта девушка приезжала в то время, когда кто-то из нас уже покинул больницу. Та девушка работает и не могла целыми днями сидеть с блондином.

— Да, но мы ведь вообще ничего не знаем про нее! Ни ее имени, ни ее историю знакомства с Питером! Нам известен лишь сам факт ее существования!

— Только не говори, что ты решила устроить мне допрос.

— То, что ни один из вас ничего не говорил про ту девчонку, сильно настораживает.

— Эй, ты что, ревнуешь? — тихо усмехается Терренс.

— Нет, не ревную. Просто хочу узнать побольше про эту девушку.

— Не беспокойся, милая, она очень хорошая девушка. Симпатичная, добрая, преданная… Она сразу понравилась мне и Даниэлю, когда мы с ней познакомились. Вряд ли бы Питер стал дружить с плохой девчонкой и тем более влюбляться в нее. Ему уже хватило того, как его предала та королева школы.

— Ну а кто она такая? Откуда родом? Чем занимается? Как познакомилась с Питером?

— Родом она из маленького городка. Не из Нью-Йорка. Чем занимается – я не знаю, но она говорила, что где-то работает. Ну а с Питером эта девушка познакомилась через общую подругу, которая была единственной в классе, кто не издевался над ним, и по сей день поддерживает с ним связь.