— Из маленького городка, говоришь…
— Вспоминаешь прошлое?
— Кое-что…
— Наверное, ты бы так и осталась жить в Кингстоне, если бы не твоя карьера.
— Если бы я осталась там, то не смогла бы добиться успеха в модельной карьере. К тому же, я не могла постоянно ездить из Кингстона в Нью-Йорк.
— Понимаю.
— Знаешь, Терренс… — с грустью во взгляде произносит Ракель, рассматривая свои руки. — Вот прошло уже столько лет с тех пор как я узнала об их смерти, но так и не смогла смириться с этим… Временами мне их очень не хватает, хотя я практически не помню ни маму, ни папу. Только лишь фотографии в альбоме и на кладбище не дают мне забыть их.
— Я понимаю, что ты чувствуешь, — бросив Ракель грустный, короткий взгляд, тихо отвечает Терренс. — И начал много думать над тем, что будет со мной, когда мои родители погибнут. Знаю, что это рано или поздно случится, но понимаю, что мне будет очень тяжело смириться с этим.
— Полагаю, ты испытал что-то подобное, когда узнал о якобы смерти своего отца.
— Я всерьез посчитал это правдой. Переживал, что так и не смог увидеться с ним, объясниться и рассказать всю правду… В глубине души мне было очень плохо от мысли, что этого человека больше нет.
— Временами мне хочется обнять своих родителей и сказать им, что я люблю их. — Ракель тяжело вздыхает. — Но прекрасно понимаю, что это невозможно… Я могу поговорить с ними лишь на их могиле. Правда, они никогда мне не ответят.
— А когда я верил в смерть отца, то думал, что потерял его и даже не смогу прийти на могилу и попросить у него прощения. Да, я считал его ужасным человеком, но никогда не желал ему смерти.
— Полагаю, слова Эдварда о твоем младенческом воспоминании заставили тебя призадуматься.
— Заставили. Я призадумался, даже если называл это бредом. Боролся с противоречивыми мыслями… И мой брат был отчасти прав. Он предполагал, что здесь что-то нечисто, и это оказалось правдой.
— Думаю, для тебя это будет уроком. Если твоя мать упорно настаивает на чем-то, то тебе лучше сделать это. Кто знает, может, ты бы гораздо раньше наладил отношения с отцом.
— Знаю, мне стоило поподробнее расспросить ее об этом, — медленно выдохнув с грустью во взгляде, отвечает Терренс. — Тот факт, что она всегда защищала отца и никогда не говорила о нем плохого слова, настораживал меня. Но я не хотел этого замечать из-за своей обиды и веры в то, что он ужасный.
— Ох, что сейчас вспоминать, — тихо вздыхает Ракель, проводя рукой по своим волосам. — Ведь все уже выяснялось…
— Жаль, что я вряд ли смогу навсегда забыть о том, как был несправедлив к нему.
— Прости, мне не стоило заговаривать о своих родителях и заставлять тебя вспоминать обо всех этих вещах, — склоняет голову Ракель. — Прости…
— Все в порядке, любимая, — слегка улыбается Терренс. — Я прекрасно понимаю, что ты переживаешь из-за потери родителей. Поверь, я бы никогда не стал говорить тебе что-то вроде: « Забудь о них! Они давно умерли, и ты никогда не сможешь увидеть их. » Нет! Это был бы ужасно с моей стороны.
— Однако в этом есть доля правды.
— Было бы глупо и жестоко просить забыть твоих мать и отца. Они были людьми, которые дали тебе жизнь.
— Знаю… — Ракель медленно выдыхает и откидывается на спинку кресла. — Ох, ладно… Давай не будем больше говорить об этом. А иначе я начну сходить с ума, если буду без конца говорить об этом.
— Я только за! Сейчас мы можем позволить себе расслабиться. Лучше оттянуться как следует перед тем, как у нас начнутся темные денечки.
— Не верится, что мы снова соберемся все вместе… — слегка улыбается Ракель. — Я так давно не проводила время с Эдвардом и Наталией, Анной и тремя парнями, которые становятся детьми, когда они встречаются.
— О, черт, я так соскучился по тем временами. — Терренс с легкой улыбкой переключает скорость с помощью коробки передач и немного ослабевает силу нажатия на педаль газа. — В последний раз мы собирались, когда мы решили познакомить всех друг с другом. Даниэль и Питер познакомились с тобой и Наталией, а Эдвард познакомился с Анной.
— Вот уж не думала, что буду проводить время в компании, состоящей из семи человек. В моих компаниях всегда было не меньше двух человек.
— Скоро будет восемь! Питер собирается привести свою подружку к нам и познакомить ее с тобой, Анной, Наталией и Эдвардом. И я надеюсь, что она привыкнет к нам, а вы с девчонками сможете подружиться с ней.
— Здорово! Только ты мог бы сказать об этом раньше. А не сейчас, когда мы практически подъехали к дому Даниэля.
— Вообще-то, я говорил тебе, что она будет с нами! Ты вообще меня слушала? Или в облаках летала?
— Вы уж простите, мистер МакКлайф, — с невинной улыбкой разводит руками Ракель. — За то, что я так невнимательно слушала то, что вы говорили мне за завтраком.
— Ладно, так и быть! — Терренс тихонько ухмыляется. — Вы прощены , Ракель Эллисон Кэмерон! Как можно устоять перед очарованием такой сногсшибательной красотки, которая пленит разум одним лишь взглядом.
— Смотри, красавчик, а то загипнотизирую тебя, и станешь ты моим верным рабом, который будет делать все, что я пожелаю.
— Можешь приказывать мне и без этого, — хитро улыбается Терренс. — Я и так готов быть твоим верным рабом.
— Ну ладно, я запомню.
Ракель с хитрой улыбкой закатывает глаза, а Терренс бросает на нее короткий взгляд и тихонько ухмыляется.
— Кстати, так здорово, что ты наконец-то закончила свою работу, — с легкой улыбкой говорит Терренс. — А то ты работала почти две недели, и мы с тобой очень редко виделись.
— Знаю, виновата, — скромно отвечает Ракель. — Но теперь я готова это исправить. Проси у меня чего хочешь, и я с радостью сделаю это.
— Просто хочу немного внимания. — Терренс с загадочной улыбкой бросает Ракель взгляд. — Внимания одной шикарной девушки, которая знает, как сделать мне приятно.
— Ах, любимый… — Ракель на секунду кладет голову Терренсу на плечо. — Знал бы ты, как сильно я скучала по тебе. И какие планы на тебя я строила в перерыве между съемками.
— М-м-м, чувствую, ты задумала что-то очень интересное.
— Будешь доволен. Как, впрочем, и всегда. Тем более, что с тобой у меня никогда не бывает проблем в плане соблазнения. Ты почти сразу же сдаешься.
— Просто есть две вещи. Сексапильная красотка рядом и природная сексуальность и сильнейшая привлекательность, которыми меня наградила природа.
— Терренс…
— Что? Разве не так? Я всегда был идеальным любовником! Сексуальным и неотразимым любовником мечты любой девчонки! А уж с тех пор как я начал встречаться с тобой, так мое убеждение в этом стало только сильнее.
— Хотелось бы взять пример с твоих братика или друзей и посмеяться над тобой, но не могу.
— Ну ты же у меня хорошая девочка. Послушная, покорная, понимающая… А с этими охламонами я еще разберусь. Они у меня хорошо запомнят, что не стоит наживать себе проблем с Терренсом МакКлайфом.
— Да? — с легкой улыбкой округляет глаза Ракель. — Ну ладно, красавчик. Сегодня вечером ты узнаешь, какая я послушная и покорная. Когда окажешься крепко привязанным к кровати и будешь пищать, когда я пару раз отшлепаю тебя.
— Ар-р-р, черт, заткнись, сучка, — с широкой улыбкой рычит Терренс. — А иначе я точно брошу руль, раздену тебя и оттрахаю прямо здесь.
— А представь себе, если бы тебе пришлось терпеть до окончания суда. Если бы до этого времени ты вообще не имел права прикасаться ко мне. Если бы только я могла делать с тобой все что угодно.
— Думаешь, я не наплюю на твои чертовы запреты, когда ты будешь расхаживать передо мной полуголая и ласкать мое шикарное тело Аполлона?
— А если бы пришлось?
— Ты начинаешь пробуждать во мне дикого зверя.
— Угомонись, МакКлайф, сейчас ты ничего не сможешь сделать, потому что мы едем в гости.
— Ну погоди, красотка, я тебе еще устрою. — Терренс широко, хитро улыбается. — Никуда ты от меня не денешься.
