— Тем не менее я прекрасно понимаю твои чувства. И сама бы избегала человека, если бы думала, что он ужасно обращался с кем-то из моих близких.

— К тому же, я больше не чувствую себя наполовину сиротой.

— Эй, а что ты думаешь об отце? Ты общаешься с ним уже две недели, и я думаю, что у тебя уже сложилось какое-то мнение о нем.

— Он – отличный человек, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Терренс и переключает скорость с помощью коробки передач. — Такой же прекрасный, каким его всегда описывала мама.

— Полагаю, ты не скучал, пока я была занята работой.

— Ну да, мы с отцом встречались много раз. Пару раз выбирались в город вместе с Эдвардом и проводили отличное время. Узнали много нового друг о друге, немного поговорили о детстве, рассказали о каких-то забавных случаях… Пришлось немного покраснеть от стыда, когда отец рассказывал кое-какие вещи, связанные со мной и моим братцем, когда мы еще были совсем маленькими.

— Представляю, как рада твоя мама.

— О, она буквально на седьмом небе от счастья. Она ужасно рада, что мы оба начали общаться с отцом.

— А твой отец еще и согласился переехать к ней.

— Это так. Хотя поначалу отнекивался и говорил, что ему было неудобно. Но я убедил его, что буду помогать материально не только матери, но еще и ему. Ну и в итоге отец согласился. Уже на следующий день перевез свои вещи в дом матери.

— Значит, он квартиру мистера Джонсона?

— Да, он покинул то место. По-прежнему говорит, что ему очень неудобно, но сделал это ради того, чтобы быть поближе к семье. Больше не хочет разлучаться с нами… Однако если ему удастся вернуть свою компанию и доказать, что дядя намеренно лишил его работы, то отец сможет обеспечивать маму. Компания хоть и не добилась никаких успехов за время управления дяди Майкла, но к нашему удивлению он не разорил ее.

— Все-таки Майкл в чем-то преуспел, — усмехается Ракель.

— Это точно, — бросает мимолетную улыбку Терренс. — Наверное, мы все думали, что он полностью разорит ее, потому что его никто не учил всему, что он должен знать.

— Господи, да он там появлялся там от силы раз в неделю. Сотрудники компании делали за него всю работу и буквально сами были у руля. Без них она бы была в плачевном состоянии.

— Ты права. — Терренс снова меняет скорость с помощью коробки передачи. — Хотя отец уже предоставил необходимые доказательства фальсификации документов и собирается бороться за право стать полноправным владельцем.

— Здорово, — слегка улыбается Ракель. — Я рада, что он хочет бороться.

— Уверен, что рано или поздно отец исполнит волю дедушки Мануэля.

— Мануэль? Твоего дедушку звали Мануэль?

— Да. Мануэль МакКлайф. А бабушка – Маргарет МакКлайф. С ней я изредка общался еще в очень раннем детстве, а вот дедушку уже не застал. Знаю его только по фотографиям, которые мне показывала мама.

— Мистер Джонсон говорил, что когда твой отец взял управление компании в свои руки, то спустя какое-то время твой дедушка ушел из жизни.

— Может быть, я потом еще поспрашиваю отца о бабушке с дедушкой. Мне интересно узнать побольше об этих людях.

— Хорошая мысль. Очень хорошая…

Ракель переводит взгляд на окно, наблюдая за всем тем, мимо чего проезжает машина и слегка откинув голову назад. А Терренс на мгновение переводит взгляд на девушку, крепко держа руль одной рукой и положив другую на коробку передач.

— Кстати, мне очень интересно, как прошел разговор Эдварда с Джорджем, — с легкой улыбкой говорит Терренс.

— Думаю, что хорошо, — пожимает плечами Ракель, переведя взгляд на лобовое стекло. — Эдвард вполне способен поразить всех, если он того захочет.

— Надеюсь, он не откажется. Ведь для него это такой прекрасный шанс проявить свой талант, увидеть, что его ценят, и начать зарабатывать хоть какие-то деньги.

— Он может… Этот парень очень не уверен в себе и боится проявить свои таланты.

— Ну ладно, Эдвард хоть согласился поговорить с Джорджем. Мой менеджер назначил встречу, а я познакомил их и позволил им самим договариваться обо всем. Они уже сами назначали встречу друг с теми парнями, для которых мой братец должен что-то написать.

— А ты разве не спрашивал Эдварда об этом?

— Пока нет. Но поскольку сегодня мы решили собраться у Даниэля дома и отметить выписку Питера из больницы, то он обязательно все нам расскажет.

— Надеюсь, он все-таки обрадует нас новостью, что согласился на предложение Джорджа.

— Посмотрим. Вот только появится на пороге дома Перкинса под ручку с Наталией – так тут же всем нам выложит.

— Ах да, наши голубки… — слегка улыбается Ракель, посильнее вжавшись спиной в спинку дивана. — Эта милая парочка начинает нравиться мне все больше и больше. Уж слишком много позитива и радости они излучают…

— О да, а мой братик стал ходячим позитивом , — скромно хихикает Терренс и меняет скорость с помощью коробки передач. — Если не напоминать ему о суде и об истории с дядей, то этот сорванец пребывает в шикарном настроении. Много улыбается, смеется, шутит, веселится…

— Пусть парень отвлечется. Он и так слишком много пережил.

— Круто, что все эти события не превратили его в каменного и черствого ублюдка. Что он остался порядочным, добрым и дружелюбным парнем, у которого, правда, есть свои странности.

— Тем не менее в последнее время Эдвард начал меняться в лучшую сторону.

— Это точно. Наталия уж очень хорошо влияет на него. Да и отец здорово помогает ему обрести уверенность. Так сказать, пытается исправить ошибки прошлого.

— Мы с Наталией и Анной тоже заметили это. Ну и как ты уже знаешь, Наталия сказала, что Эдвард честно признал свою слабость и снял последнюю маску.

— Да, я знаю. И именно после этого я начал гораздо лучше понимать причины его поступков. В большинстве случаев Эдвард вел себя таким образом из-за нерешительности и страха. Жажда приключений и страхи перед плохими людьми боролись между собой и не давали ему решить, что делать.

— Да уж, а мы-то думали, что он завистливый и эгоистичный.

— Мы не можем закрыть глаза на его ошибки. Но раз парень жалеет, то почему бы не дать ему шанс.

— Согласна.

— И не буду скрывать… — с хитрой улыбкой уверенно говорит Терренс. — Меня подкупает то, что мой братик открыто говорит о восхищении мною. Он считает меня своим примером для подражания.

— Ох, Терренс, кто бы в этом сомневался! — скромно хихикает Ракель. — Любой, кто скажет тебе подобное, автоматически попадет в твой белый список.

— Я серьезно, Ракель! Это безумно приятно, когда тобой гордятся и когда с тебя берут пример. Эдвард может сколько угодно смеяться надо мной и отрицать, что я неотразим и уникален. Но я-то знаю, что малой признает мою важность и горд называть себя моим младшим братом.

— О, боже, с тобой бесполезно спорить в этом вопросе… — устало стонет Ракель, на пару секунд прикрыв глаза. — Я даже не буду пытаться.

— Вот и правильно, детка, — хитро улыбается Терренс. — Потому что ты тоже признаешь это и чувствуешь невероятную гордость, когда называешь меня своим женихом. Который, между прочим, стал первым мужчиной в твоей жизни. А для меня это еще один способ гордиться собой.

— Ну здесь уже трудно поспорить.

— Просто невозможно.

— О, МакКлайф, МакКлайф…

В салоне автомобиля снова воцаряется тишина, во время которой он продолжает спокойно вести машину, а Ракель осматривается по сторонам, сложив руки перед собой и крепко сцепив пальцы.

— Черт, я все еще не могу поверить, что моя группа не распалась, — с легкой улыбкой говорит Терренс. — Сейчас еду домой к Перкинсу и не верю, что мы снова сыграем вместе впервые за долгое время.

— Я очень рада, что Питера выписали из больницы, — уверенно отвечает Ракель. — И он молодец – довольно быстро поправился. Я думала, ему придется пробыть под наблюдением врачей гораздо дольше.