— Да уж, — соглашается Отто, наиграно шмыгает носом и подтирает под глазом несуществующую слезу. — Как же это трогательно! Наверное, будь я там, то точно расплакался бы.

— Надеюсь, на этот раз вы все-таки впустите меня в этот гребаный дом, — уверенно говорит Эдвард. — Потому что я намерен забрать отсюда ту девушку, которую ваши дружки насильно привезли сюда. И будьте уверены – на этот раз я уйду отсюда живым, но с ней, либо мертвым, но без нее. Она больше ни секунды не останется в окружении таких мерзких и больных ублюдков, вроде вас.

— Гораздо больше склоняюсь ко второму варианту, — задумчиво говорит Эндрю, поглаживая подбородок. — Или же девчонка сдохнет в любом случае, а вот ты… Если согласишься быть одним из нас, то дядюшка сохранит тебе жизнь.

— Хватит уже напрасно мечтать, мудилы! Если я сейчас увижу, что хоть кто-то причинил этой девушке малейший вред, то вы реально выведете меня из себя и заставите сделать все, чтобы каждый из вас пожалел об этом. Я вам обещаю, суки. Только пусть ваши дружки попробуют привести эту девушку ко мне в ужасном состоянии – клянусь, я не отвечаю за себя.

— Ах, малыш, как же смешны все твои жалкие выкрутасы и попытки выглядеть круто, — качает головой Отто, расставив руки в бока. — Тебе бы соску сосать, да в кроватке лежать посапывать. А ты в героя никак не наиграешься.

— Ну извини, что в свои двадцать пять я выгляжу намного лучше вас обоих, которым примерно столько же лет, — презренно хмыкает Эдвард, скрестив руки на груди. — Не моя вина, что мне повезло с генами, и что я слежу за собой.

— Жаль, что через гены не передаются мозги. МНОГО мозгов! Тебе бы они точно понадобились бы. Так же, как и смелость, вежливость и послушание.

Эдвард ничего не говорит и лишь передразнивает то, как говорит Отто, сильно искривив свое лицо. А в этот момент взгляд Эндрю только сейчас останавливается на Терренсе, стоящий рядом с другом с прищуренными глазами и скрещенными на груди руками.

— О, слышь, Эдди, а что за жалкий чмошник стоит рядом с тобой? — интересуется Эндрю. — Что это за двухметровый шкаф? Кого это ты привел с собой? И чего это он молчит, как рыба в воде? Не уж-то язык отсох? Или у него его отродясь не было?

— Эй, полегче! — выдерживая презренный и холодный взгляд, грубо бросает Терренс. — Следи за своим языком и не смей меня оскорблять! Я тоже могу за себя постоять и сказать вам пару ласковых.

— Ой-ой, какие мы грубые! — качая головой, неодобрительно цокает Эндрю. — Чего это ты приперся сюда вместе с этим безмозглым щенком? Наш господин Майкл ждет только этого сопляка и его дружка МакКлайфа.

— Что ж, видно, у тебя и правда только одна извилина, раз ты не догадываешься, кто я такой.

— Не имею чести знать Твое Величество.

— Слышь, чувак! — восклицает Отто, пихнув Эндрю в бок. — Да это же Терренс МакКлайф! Тот самый, о которой господин так много говорил!

— Терренс МакКлайф? Да ладно? — Эндрю резко уставляет свой вопросительный взгляд на Терренса. — Слышь, а ты че реально тот самый?

— Допустим, — холодно подтверждает Терренс.

— Точняк! — Эндрю громко хлопает в ладони. — Ты прав, Отто! Это реально он! Черт, вот я дебил, сразу не догадался. Как же можно было забыть того, о ком говорит весь мир! О том, о чьих проблемах с психикой знают абсолютно все!

— Советую придержать свой язык за зубами, придурок. А иначе ты доиграешься и будешь ходить с кучей синяков на своей глупой роже.

— О! — охают Эндрю и Отто и истерически смеются с широко раскрытым ртом.

— Сразу видно, кто подает Локхарту плохой пример, — отвечает Отто. — Слыхали мы, что все МакКлайфы немного ку-ку. Места в психушке для членов этой семьи должны быть зарезервированы заранее.

— У всех МакКлайфов ВСЕ в порядке с головой, — уверенно и холодно заявляет Эдвард. — А вот ваш любимый Майкл – действительно больной псих, которого надо забрать не в тюрьму, а в психушку. Или у этого старого мудака просто наступает старческий маразм.

— Не уж-то описал себя? — ухмыляется Эндрю. — Или своего психованного дружка, который заводится по любому поводу? Покажи ему красную тряпку – и он словно бык побежит на тебя и задавит всем весом своей тушки.

— Слушайте, балбесы безмозглые, вы уже порядком утомили нас, — грубо бросает Терренс. — У вашего босса разве был такой план – поставить вас здесь и морально измотать нас, дабы мы были не в состоянии отвечать на его издевки?

— Считайте, что мы делаем вам одолжение и позволяем пожить дольше, — невинно улыбается Отто. — Потому что если вы зайдете в дом нашего босса, то, по крайней мере, один из вас сдохнет и будет вынесен от сюда вперед ногами. Уж ты, МакКлайф, будешь первым, с кем твой дядюшка расправится так же жестко, как и с папашей Локхарта.

— Не беси меня, вонючая псина, — заметно напрягается и злится Терренс, крепко сжав руки в кулаки. — А иначе я разукрашу тебе физиономию.

— Ой-ой, еще один любитель раскидываться угрозами, — негромко хихикает Эндрю. — Знаем мы, как ты драться умеешь. Пару раз повалишь на землю и ударишь по лицу. Пф!

— Похоже, вы сильно недооценивайте способности других людей и считайте, что они неспособны на некоторые вещи.

— Блять, МакКлайф, хоть ты не бери пример с этого сопливого мудака и не строй из себя героя, — грубо говорит Отто и презрительно смотрит на Терренса с головы до ног, бросив короткий взгляд и на Эдварда. — Нам всем уже достаточно того, что этот дебил не хочет признавать свою трусость. Этот любитель показать, какой он крутой и важный перец, которого все должны бояться.

— Если кто-нибудь разозлит меня, то я перестану отвечать за свои поступки и хорошенько врежу тому, кто посмеет действовать мне на нервы.

— Ой-ой, как страшно. Да я тоже могу повалить тебя и начать бить по твоему наглому лицу. — Отто презренно хмыкает. — Мы с Эндрю так отделаем тебя, что ты забудешь свое имя.

— Так, угомонись, пустоголовый! — ледяным тоном говорит Эдвард, выдерживая презренный взгляд на Эндрю и Отто, которые бесят его все больше с каждой секундой. — Я не советую ни одному из вас трогать этого человека. А иначе я наплюю на то, что силушки у вас дохерище, и отделаю настолько жестко, насколько возможно.

— Хватит угрожать, малой! — грубо бросает Эндрю. — Лучше научи своего дружка драться нормально, а не размахивать руками, как больная истеричка. И посоветуй ему полечить свои нервишки, а то он совсем не умеет себя контролировать.

— Закрой свой вонючий рот, отродье.

— Интересно, он случайно не стоит на учете в психиатрической клинике? Вот так грохнет кого-нибудь в состоянии ярости, а потом его либо оправдают, либо посадят за решетку всего на несколько лет. Потому, что было доказано, что убийство совершенно тогда, когда он был невменяем.

— Ох, ну и тебя поперло… Решил выпендриться и блеснуть своими знаниями, которых у тебя отродясь не было. Успокойся, чувак, тебе уже ничто не поможет. Ты был рожден быть безмозглой курицей.

— Смотри, Эдди, если ты и дальше будешь выпендриваться, то однажды тебе придется очень дорого заплатить. Лучше прекращай эту игру.

— Без тебя разберусь, мудила! — грубо бросает Эдвард.

— И вообще, давай-ка вы проваливайте отсюда и дайте нам пройти в этот гребаный дом! — сухо требует Терренс. — У нас нет времени возиться с умственно отсталыми мудаками, которые получают удовольствие каждый раз, когда кого-нибудь оскорбляют. Походу, это заменяет вам секс – получайте такой же кайф, который в итоге приводит к оргазму. Хотя… Вы ведь вряд ли знайте, что это такое, и с удивлением глазейте на то, что находится в ваших дырявых трусах и штанах.

— Не выводи нас из себя, МакКлайф, — сухо говорит Отто, крепко сжав руки в кулаки. — Если у тебя тоже длинный язык, то мы с радостью укоротим его до того, как ты пройдешь в этот дом.

— Сомневаюсь, что вашему больному боссу это понравится. Он ведь ясно сказал – хочу видеть Терренса МакКлайфа. И если вы оба распустите свои грязные ручонки, то Майкл не получит удовольствие от моего визита.