— Что?

— У нас с твоим отцом был еще один сын… — слегка дрожащим голосом признается Ребекка. — Младший…

— Младший сын? — широко распахивает глаза Ракель.

— Господи, миссис МакКлайф… — качает головой Наталия.

— Это правда, девочки, — подтверждает Ребекка. — Терренс – не единственный мой ребенок. У меня был еще один.

Ребекка замолкает на пару секунд и качает головой с жалостью во взгляде, пока Ракель и Наталия вопросительно переглядываются между собой, Терренс резко бледнеет, замирает и широко распахивает глаза, а Эдвард немного напрягается и нервно сглатывает.

— Младший сын? — не веря услышанному, произносит Терренс. — У тебя?

— Да, Терренс, это правда, — с жалостью во взгляде произносит Ребекка. — У меня был еще один ребенок, о котором я никогда тебе не говорила.

— Но как? Как так получилось?

— Это очень долгая и запутанная история. Но ты не единственный ребенок, как всегда думал. У тебя был братик. Младший братик.

— И… — немного тяжело дыша, неуверенно произносит Терренс и нервно сглатывает. — Где он сейчас? Где твой второй ребенок?

— Не знаю, милый. В последний раз я видела его еще совсем малышом. Маленьким крошкой, с которым мне толком и не удалось понянчиться.

— Это как-то связано с отцом? Он имеет к этому отношение?

— Имеет.

— Значит, этот человек отобрал у тебя этого ребенка?

— Можно и так сказать…

— О, черт…

— Но если тебе казалось, что я никогда не вспоминала о нем, то ты ошибаешься . Все эти годы… Все эти двадцать с лишним лет я каждый день вспоминала своего младшего сыночка, которого помню совсем крошкой. — Ребекка тихо шмыгает носом. — Ты себе представить не можешь, как мне было больно от того, что у меня отняли этого ребенка… А если бы твой отец забрал у меня еще и тебя, то я бы точно умерла от горя и тоски… Тоски по своим детям, которые должны были расти вместе, но вместо этого были разлучены и жили в разных местах.

К этому моменту Ребекка уже не пытается сдержать слезы, рассказывая Терренсу о том, что она скрывала все это время, пока Эдвард с жалостью во взгляде смотрит на женщину, а слегка побледневшие Наталия и Ракель качают головой.

— Боже мой… — шепчет себе под нос Терренс, проводит руками по бледному лицу и уставляет взгляд в одну точку. — Я… Я ничего не понимаю… Ничего… Как такое возможно?

— Вы не обманывайте нас? — неуверенно спрашивает Ракель. — У вас действительно был еще один сын?

— Да, Ракель, клянусь, — уверенно отвечает Ребекка.

— Но почему ты молчала все это время? — недоумевает Терренс. — Как ты могла скрывать от меня такое? Почему никак не реагировала, когда я говорил, что у меня нет братьев и сестер. Не считая детей от второго брака моего отца…

— Погоди, а разве твоя мама никогда не давала никаких намеков на то, что у нее есть второй ребенок? — недоумевает Наталия. — Разве миссис МакКлайф не говорила о каком-нибудь твоем братике с тобой или кем-то еще?

— Нет, я ни разу не слышал ничего подобного! У нее даже нет никаких вещей, которые говорили бы о том, что она скрывает наличие своего второго ребенка. При мне мама точно никогда не заговаривала про возможного сына…

— У меня и правда нет ничего, что связано с моим младшим сыночком, — признается Ребекка. — Ни фотографий, ни одежды… Ничего…

— Боже мой, мама… — с грустью во взгляде тихо произносит Терренс.

— Мне очень жаль, что все так получилось, — с жалостью во взгляде говорит Ребекка, взяв Терренса за руки. — Стыдно, что я скрывала это от тебя. Хотя за все эти двадцать с лишним лет я никогда не переставала думать о своем втором ребенке. Никогда… Он всегда жил в моем сердце.

— Погоди, неужели ты и правда ни разу не видела своего второго ребенка с тех пор, как отец забрал его?

— Ни разу, дорогой. А когда я попросила твоего отца позволить мне увидеть своего младшего сына через некоторое время после того как мы с ним помирились, он ошарашил меня новостью о том, что он пропал без вести?

— Пропал без вести?

— Ушел из дома и не вернулся.

— Но почему?

— Не знаю, милый. Твой отец ничего мне сказал об этом. Хотя насколько я знаю, мой сын несколько раз грозился сбежать из дома. Был очень трудным подростком и конфликтовал со всеми, кто попадал ему под горячую руку.

— А вы обращались в полицию?

— Да, но к сожалению, в полиции нам ничем не смогли помочь. Мы так и не смогли найти твоего брата, который как будто сквозь землю провалился.

— Но как же так?

— Его очень долго искали, но он так и не объявился.

Ребекка тихо шмыгает носом.

— А поскольку поиски не помогли, то я все больше начала верить, что он… — слегка дрожащим голосом говорит Ребекка. — Что он живет в другом городе или стране. Или… Вообще мертв …

— Мертв? — округляет глаза Терренс.

— О нем никто ничего не знает вот уже много лет. Мальчик будто сквозь землю провалился. Никто из его друзей понятия не имеет, куда он ушел. Хотя мы связывались со всеми, с кем этот парень общался.

— А сколько ему должно быть лет?

— Почти двадцать пять.

— Если он и живой, то наверняка живет своей жизнью. Просто не хочет вспоминать о своей семье.

— Не знаю, Терренс. С ним могло случиться все что угодно. И машина сбить, и какой-то негодяй убить, и еще что-нибудь…

— Почему ты думаешь, что его могли убить или сбить на машине?

— Я нисколько не удивлюсь. Ведь… — Ребекка шмыгает носом. — Не может же быть такое, что за все эти годы мы с Джейми вообще ничего не смогли узнать о нашем младшем ребенке.

— Возможно, мы еще сможем его найти. Возможно, у меня найдутся знакомые, которые с ним знакомы. Может, кто-то подскажет, где он учится, живет и работает.

— Да, но мы ничего о нем не знаем. И понятия не имеем, как он сейчас выглядит. По крайней мере, я не знаю, каким он стал. Ведь я в последний раз видела его еще младенцем.

— Хорошо, ну а как его зовут?

— Мы назвали этого мальчика Эдвардом.

— Эдвардом? — Терренс невольно переводит взгляд на Эдварда, который в этот момент нервно сглатывает с широко распахнутыми глазами.

— Да, прямо как твоего друга. Моего младшего сына тоже зовут Эдвард. Я всегда мечтала назвать своего ребенка именно так. Ибо это мое самое любимое имя. Да, моим первенца вполне могли бы звать так, но я позволила его отцу выбрать для него имя. И он выбрал имя Терренс… А я с радостью согласилась назвать его довольно красивым и редким именем. Джейми услышал его в каком-то фильме и мечтал, чтобы его ребенка звали именно так.

— Боже мой… — задумчиво произносит Наталия, прикрыв рот рукой.

— Эдвард Роберт МакКлайф… — с грустью во взгляде дрожащим голосом произносит Ребекка. — Мой маленький мальчик… Где же ты сейчас? Что с тобой происходит? Жив ли ты? Мертв ли?

— Ничего себе… — резко выдыхает Терренс и нервно сглатывает. — Вот эта история…

— Я знаю, что должна была рассказать тебе всю правду гораздо раньше. И никогда не должна была скрывать, что у тебя есть младший брат. Но у меня не хватало смелости… Я не смогла признаться в этом. Не смогла, потому что не знала, как ты отреагируешь на это. Смог бы ли ты принять своего брата. Принять, что ты являешься старшим сыном. Я не могла предсказать твою реакцию. Хотя и понимала, что рано или поздно ты бы все равно узнал о брате.

— Но ведь я столько раз говорил тебе, что мечтал о братике или сестренке. А ты говорила, что это невозможно .

— Прости меня, Терренс… — с жалостью во взгляде умоляет Ребекка. — Прости за то, что я скрывала от тебя эту правду все эти годы и никогда не рассказывала о твоем младшем брате… Мне стыдно , что я молчала о том, что ты имел право знать. Прошу тебя, дорогой, прости меня, прости…

А пока Эдвард, Ракель и Наталия с жалостью во взгляде наблюдают за Ребеккой и качают головой, Терренс скромно улыбается и мягко гладит плечи своей матери со словами: