— Мама, прошу тебя, успокойся. Не надо так нервничать.

— Прости меня, Терренс, — снова извиняется Ребекка и тихо шмыгает носом. — Я должна была рассказать тебе всю правду намного раньше. И никогда не скрывать подобное.

— Я совсем не злюсь на тебя. И не собираюсь.

— Да, возможно, ты уже никогда не встретишься с ним, потому что твой брат пропал без вести. Но теперь ты знаешь, что… Что у нас с твоим отцом был не только ты один.

— Пожалуйста…

— У меня нет никаких фотографий с этим ребенком. Был один лишь единственный снимок с моей выписки из больницы. Он был сделан нашим хорошим другом после того как родился этот мальчик. Но оказалось, что он у твоего отца. К сожалению, я не смогу показать тебе твоего братика хотя бы в новорожденном возрасте.

— Мне это не нужно, — слегка улыбается Терренс.

— В смысле? Разве ты не хотел бы узнать, каким был твой братик?

— Мы найдем моего брата. Сделаем все, чтобы узнать, что с ним произошло.

— Как? Мы ничего о нем не знаем!

— Не знаю… Но я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы отыскать твоего сына.

— Это не имеет смысла, сынок. Эдвард может быть уже мертв. Или он сейчас вообще живет в каком-нибудь другом городе. А может, ему захотелось сменить имя и начать жизнь с чистого листа.

— Мы найдем Эдварда, мама. Где бы он ни был. Я подниму на уши всех своих знакомых и узнаю все об этом парне.

— Может, есть какая-то информация, которая поможет нам найти вашего сына? — спрашивает Ракель.

— Нет, Ракель, у меня ничего нет.

— Но ведь насколько я поняла, ваш бывший муж знаком с друзьями того самого Эдварда, — напоминает Наталия. — Что если они все-таки располагают какой-то информацией? Вдруг ваш сын попросил их ни о чем не говорить?

— Мы с Джейми по-всякому попробовали с ними разговаривать, но результат всегда был один и тот же – простите, но нам ничего неизвестно про вашего сына.

— Хорошо, а как нам тогда связаться с его друзьями? — спрашивает Терренс. — Дай нам их контакты, и мы попробуем сами с ними побеседовать.

— Да, я могу дать вам некоторые номера, но все равно ничего не добьетесь.

— Не переживай, мама, если это не поможет, то мы будем искать другие способы.

— Да, миссис МакКлайф, не переживайте… — неуверенно вставляет Эдвард, слегка округленными глазами смотря на Ребекку. — Вы еще встретитесь со своим сыном. Рано или поздно.

— Я уже давно на это надеюсь. Хотя и молюсь о его благополучии каждый божий день. Молюсь о том, чтобы с ним все было хорошо.

— Я уверен, что с ним все в порядке. Этот парень может просто жить своей жизнью. Возможно… У него был очень серьезный конфликт со своей семьей. И… Он не хочет о ней вспоминать.

— Но ведь его мама и брат ни в чем перед ним не виноваты! Почему он так обращается с нами?

— Возможно, этот Эдвард и был бы рад с вами связаться. Но вдруг у него просто нет ваших контактов? Ведь… Как я понял… Его отец не горел желанием знакомить своего сына с вами.

— Нет, как раз-таки хотел. Но к сожалению, не успел.

— Простите, а у вас с бывшим мужем не было никаких серьезных конфликтов? Что если вы так сильно обидели его, что… Он теперь и слышать про вас не хочет… И… Всегда твердил своему сыну держаться от матери подальше.

— Вы что, такого не было! Джейми даже и не думал заставлять своего сына забывать о матери. Наоборот, он хотел, чтобы Эдвард знал о ней.

— А почему он остался именно с отцом? Почему ребенок не остался с матерью, как это обычно бывает?

— Так уж получилось, — пожимает плечами Ребекка.

— В любом случае вы можете на меня рассчитывать. Я тоже помогу ребятам в поисках вашего сына. Может, даже расспрошу своих знакомых. У меня их очень много. Уж поверьте, среди них найдется тот, кто сможет сообщить об Эдварде какую-то информацию.

— Господи, у меня сердце разрывается… — качает головой Ребекка, с мокрыми от слез глазами прикрыв рот рукой. — Невыносимо знать, что мой ребенок находится где-то далеко. Да, он уже взрослый и самостоятельный… Но… Я так хочу его увидеть… Так хочу обнять…

— Мама, пожалуйста, не плачь, — мягко просит Терренс, крепко обняв Ребекку обеими руками и погладив ее по голове.

— Ты был бы прекрасным старшим братом, Терренс. — Ребекка гладит Терренса по руке. — Я уверена, что с тобой твой братик всегда был бы в безопасности. Всегда мог бы рассчитывать на тебя.

— Если бы он у меня был, я бы заботился о нем как никто другой. Присматривал бы за ним, пока тебя рядом нет.

— Господи, прошло уже больше двадцати лет, а я помню все так, словно это было вчера… — Ребекка тяжело вздыхает. — Помню, как ходила беременной… Как мы с твоим отцом ждали твоего появления… Как хотели, чтобы ты родился здоровым…

— Миссис МакКлайф, дорогая… — с жалостью во взгляде произносит Наталия, погладив Ребекку по плечу.

— Не буду скрывать, что вторая беременность стала для нас немного неожиданной. — Ребекка аккуратно подтирает слезы под глазами. — Но мы с Джейми сразу сказали себе, что справимся. Что раз Бог дал нам возможность стать родителями еще одного малыша, значит, так было суждено.

— Возможно, это ты так думаешь. А отцу все это и не нужно было.

— Нет, Терренс, уж что, но детей он очень любил и с нетерпением ждал рождения обоих своих сыновей. Я хорошо помню слезы радости в его глазах, когда ему впервые позволили взять малышей на руки.

— О да, сначала плакал от радости, а потом бросил старшего ребенка на произвол судьбы и забрал младшего, которому в конце концов позволил сбежать из дома, — закатывает глаза Терренс. — Которого, походу, так доконал, что у него не выдержали нервы.

— Ради бога, сынок, не надо так говорить о своем отце. Он совершенно не виноват в той ситуации.

— Не защищай его, мама. Он того не заслуживает. Это из-за него наша семья была разрушена. Из-за него мы с тобой едва концы с концами сводили. Из-за него мой младший брат сейчас живет вдали от своей семьи. Вдали от родной матери, у которой его наглым и бессовестным образом забрали.

— Между прочим, ты когда-то был очень близок с ним.

— Что? Когда это я был с ним близок?

— Когда был еще малышом. Джейми рассказывал, как ты успокаивал его, когда врачи увезли меня в родовое отделение. Ровно двадцать пять лет назад… Когда я родила второго ребенка…

— Разве я тоже был там? — слегка хмурится Терренс.

— Да… Но я так понимаю, что ты вряд ли это помнишь…

— Вообще не помню. И не могу поверить, что я мог утешать своего папашу.

— Но ты утешал и говорил, что и мама, и братик будут в порядке. А поскольку ты произнес первые слова уже в годик, то постоянно спрашивал отца, когда вам можно будет увидеть меня и ребеночка, пока вы ждали новостей обо мне.

— Правда?

— Да. Он сам сказал мне об этом, когда ему разрешили зайти ко мне в палату и посмотреть на малыша.

— Странно… Вроде бы такие вещи должны запоминаться. Но… У меня нет никаких воспоминаний.

— Зато мы с твоим отцом все помним, — слегка улыбается Ребекка. — Помним, как ты радовался предстоящему рождению братика. Ты часто подходил ко мне, гладил мой живот и целовал его… Даже разговаривал с ним… Говорил, что тебя зовут Терри, и ты будешь для него лучшим братиком на свете… Это было очень мило…

— Правда? — скромно улыбается Терренс.

— И когда ты зашел ко мне в палату, то сначала поцеловал меня, а потом побежал к кроватке, в которой лежал твой новорожденный братик, и пытался дотянуться до нее. Я все еще помню, как весело ты реагировал на любое его движение ручками и ножками. Строил ему смешные рожицы, пока я или твой отец держали его на руках.

Слушая то, как трогательно Ребекка рассказывает об этом, Ракель, Наталия и Эдвард не могу сдержать своих скромных улыбок, а Терренс смущенно отводит взгляд в сторону.

— Вот так, мальчик мой, — скромно улыбается Ребекка. — Если бы не определенные обстоятельства, вы с братиком росли бы вместе.