— Прости, но я тебя не понимаю, — слегка хмурится Терренс, расставив руки в бока. — То ты заявляешь, что примирение невозможно, и мы расстались раз и навсегда, то прибегаешь ко мне и говоришь, что хочешь покончить с этим шоу.

— Это правда. Я хочу положить этому конец.

— Чего ты хочешь? Чего ты хочешь на самом деле?

— Мне невыносимо трудно сохранять на лице невозмутимость. Потому что каждый раз, когда я пытаюсь сказать то, что на самом деле не является правдой, во мне просыпается сумасшедший вулкан эмоций. Я… Я потеряла над ним контроль… — Ракель тяжело вздыхает и качает головой, на секунду бросив взгляд в сторону. — Я думала, что хорошо научилась скрывать свои эмоции. Но это не так. Одна из тех вещей, которой я никогда не смогу научиться, – это прятать эмоции в себе и делать вид, что ничего не происходит.

— Я понимаю твои чувства, — задумчиво произносит Терренс. — Ведь мне приходится испытывать все то же самое. Когда я лгу человеку, который очень многое для меня значит.

— А как мне неприятно врать тому, к кому не могу относиться безразлично. Мне так и хочется ударить себя за любое лживое слово, которое он слышит…

— В своих мыслях я уже давно избил себя до полусмерти за все, что сделал… — с грустью во взгляде тихо вздыхает Терренс. — Одной пощечины было бы недостаточно…

— Слушай, э-э-э… — Ракель на пару секунд склоняет голову, но затем медленно, неуверенно поднимает взгляд на Терренса, обнимая себя руками. — Могу я попросить тебя об одной маленькой просьбе?

— Да, конечно, — пожимает плечами Терренс. — Ты можешь просить у меня все что угодно. Если я могу что-то для тебя сделать, дай мне знать.

Ракель пару секунд ничего не говорит, только лишь со слезами на глазах смотря на Терренса.

— Не оставляй меня, — покачав головой, со слезами отчаянно умоляет Ракель. — Пожалуйста, Терренс, не уходи! Я знаю, что, возможно, бесполезно пытаться что-то делать после того что произошло. Но… Ты не можешь представить себе, насколько мне плохо, когда я просыпаюсь каждый день и осознаю, что ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра не увижу человека, который так мне дорог.

Ракель тихо шмыгает носом.

— Мне очень плохо, — слегка дрожащим голосом добавляет Ракель. — Плохо от осознания того, что я могу сама положить конец всему, что можно… Сделав неверный шаг, о котором потом сильно пожалею…

Ракель становится тяжело немного тяжелее дышать, потому что она слишком взволнованна и не может перестать издавать всхлипы.

— Я правда боюсь потерять тебя навсегда, Терренс, — со слезами признается Ракель. — Хотя прекрасно понимаю, что уже потеряла. Потому что совершила слишком много ошибок и не была той, кем должна была быть.

Ракель крепко сцепляет пальцы рук.

— Да, я во всем виновата, это правда… — признает свою вину Ракель. — И мне очень больно. Больно от того, что я не могу ничего исправить.

Ракель слегка склоняет голову.

— Мне всегда очень непросто говорить об этом с кем-либо, — добавляет Ракель. — Ведь я вру, пытаясь убедить саму себя в том, что действительно разлюбила тебя. Однако это не так! Я никогда не переставала любить тебя! Ты всегда многое для меня значит. И сейчас понимаю, что не хочу терять такого близкого мне человека.

Ракель на пару секунд замолкает и опускает взгляд вниз.

— Можешь не верить мне, но я много раз врала, когда говорила, что не люблю тебя, — слегка дрожащим голосом признается Ракель. — Это была откровенная и наглая ложь имени меня… Я говорила, что никогда не любила тебя и просто воспользовалась тобой. Но это не так. Я встречалась с тобой, потому что сама этого хотела. Да, давление семьи было колоссальным. Но это решение было принято мною.

Ракель качает головой.

— Да знаю, в это трудно поверить… — добавляет Ракель. — Все говорили, что я откровенно лгу, рассказывая о неземной любви к тебе. Но это не так. Я не лгала! Мне правда было с тобой хорошо. Даже несмотря на то, что мои чувства надолго заснули из-за амбиций и желания променять любимого человека на работу. Но теперь они проснулись … И я все больше понимаю, что совершу огромную ошибку, если позволю нашей истории закончиться. Я никогда себе этого не прощу.

Ракель тяжело вздыхает и отходит от Терренса на пару шагов назад.

— Я не верю, что сейчас мои слова могут что-то изменить… — с жалостью во взгляде говорит Ракель. — И могу говорить о своих чувствах сколько угодно. Могу доказывать, что очень сожалею, что довела все до желания расстаться… Но мне… Мне нужно было тебе сказать это, потому что… Слишком долго держала это в себе… И больше не смогла молчать. Я… Дала тебе знать, о чем думаю на самом деле. И это чистая правда. Я не лгу. Сейчас мои слова искренние. Я говорю то, что думаю. То, что чувствую.

Ракель издает тихий всхлип, склоняет голову, поворачивается спиной к Терренсу и отходит еще на несколько шагов. А через пару мгновений решает убежать отсюда насовсем из-за чувства стыда и желания скрыться где-нибудь. Однако девушке не удается далеко уйти, так как мужчина пулей подбегает к ней, крепко берет под руку и разворачивает к себе лицом.

— Нет-нет, Ракель, пожалуйста, не уходи! — с жалостью во взгляде тараторит Терренс. — Прошу, останься…

Ракель ничего не говорит и лишь тихо шмыгает носом, прекрасно видя, с какой жалостью и каким отчаянием во взгляде смотрит на нее Терренс.

— Не уходи! — с долей отчаяния умоляет Терренс. — Не оставляй меня! Все, что ты сказала, относится и ко мне тоже. Ты точно описала то, что творится у меня в душе…

— Терренс… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель.

— Я тоже пытался убедить себя в том, что разлюбил тебя, говоря, что между нами уже ничего не может быть, и внушал себе, что расставание неизбежно. Но это была ложь. Откровенная ложь. Я еще никогда не врал настолько откровенно, как тогда… Мне до сих пор неприятно и тяжело обсуждать это, хотя в последнее время я только и делаю, что разговариваю с некоторыми людьми о том, что произошло.

Терренс резко выдыхает, все еще продолжая очень сильно нервничать и немного тяжело дышать, и к этому моменту отпускает руку Ракель, которая смотрит на него с неподдельной грустью во взгляде.

— Но больше всего мне неприятно вовсе не из-за этого, а из-за того, что стало причиной нашего разлада, — взволнованно признается Терренс. — Даже малейшее воспоминание о том дне заставляет вздрагивать. Как будто все произошло совсем недавно.

Терренс нервно сглатывает.

— Мне было непросто пережить этот кошмар, — добавляет Терренс. — Да и сейчас я не чувствую себя легче… Ибо я еще никогда не был таким дебилом… Меня провели как безмозглого дурака, а я повелся на ложь, которая в итоге превратила меня в чудовище.

Терренс качает головой.

— Черт, вот я тупица… — ругается Терренс. — Просто тупица…

Терренс бросает короткий взгляд куда-то в сторону, пока Ракель с грустью во взгляде смотрит на мужчину и внимательно слушает его.

— Ты действительно хочешь, чтобы я осталась? — неуверенно спрашивает Ракель.

— Очень хочу… — с грустью во взгляде произносит Терренс и мягко берет Ракель за предплечья. — Пожалуйста, Ракель, не делай этого. Не уходи. Хотя бы дай мне возможность еще раз все объяснить и доказать, что я вовсе не какая-то бездушная скотина, которая ни о чем не жалеет. Я – живой человек! У меня есть совесть и стыд.

— Если ты просишь меня не уходить, то я не уйду. И останусь здесь.

— Правда?

— Я пришла сюда как раз из-за этого. Остаться и сделать все, чтобы не видеть тебя таким разбитым…

— Ракель…

— Я прекрасно вижу, в каком ты сейчас состоянии. И не могу спокойно наблюдать за твоими страданиями. Мне больно на это смотреть. — Ракель тихо шмыгает носом. — Я устала притворяться бездушной куклой… Кроме того, я слишком долго боролась со своими чувствами, но так и не смогла подавить их в себе. Сейчас я понимаю, что моя любовь к тебе все еще жива. И она, возможно, стала немного сильнее… Как говорится, ты начнешь что-то ценить только после того как потеряешь это… Вот я потеряла и… Поняла, что была полной дурой.