— Но ведь можно было не доводить все до такой критической отметки. Ладно бы мы покричали, дали ей шанс сказать все, что она хочет, разбежались и не пересекались с ней… Но мы пошли дальше …

— Я жалею, что велся на провокации Саймона.

— А раз ты ударил ее, значит она не так тебе важна, как мы все хотели думать. Тебя совсем не волновали ее проблемы, чувства и желания. Тебе было наплевать на нее. Ты думал только о себе. И очень легко бросил ее, когда она нуждалась в твоей помощи.

— Да, но ей тоже было плевать на меня, — уверенно отмечает Терренс. — Думаешь, я просто так стал равнодушным и обиженным на нее? Нет, Наталия! Меня сильно обижало то, что она всегда относилась ко мне, как к какой-то ненужной игрушке, которая надоела ей сразу же после того как мы начали жить вместе. Все эти несколько месяцев Ракель будто бы терпела меня. Я долго все это терпел и молчал, но история с Саймоном еще больше отдалила меня от нее. И в итоге все дошло до того, что случилось.

— Ну о ваших проблемах я догадалась еще во время своего первого визита после возвращения домой. Поэтому я считаю, что вы бы рано или поздно расстались. Да, вы – красивая пара, и у вас есть сильное притяжение, но вместе вам не быть. Особенно после твоего омерзительного поступка по отношению к ней.

— Я тоже так думаю… — кивает Терренс. — Только я не хотел, чтобы расставание было таким скандальным. Чтобы оно произошло после моих психозов, которые заставили ее возненавидеть меня.

Терренс резко проводит руками по своими волосам.

— Черт, вот я идиот… — устало стонет Терренс. — Ну почему я никогда не умел контролировать свои эмоции и спускал собак на всех без разбору? Из-за своего истеричного характера я натворил уже столько ошибок. Теперь еще и руку на девушку поднял… Хотя всю жизнь жил с мыслью, что это омерзительно…

— Надо было раньше думать, — хмуро бросает Наталия.

— Твою мать… — Терренс закрывает половину лица руками и качает головой, пустым взглядом смотря в одну точку. — Неужели я все больше становлюсь похожим на своего отца и однажды и сам начну избивать девушек? Неужели мама была права, когда говорила, что я очень сильно похож на него и боялась, что мой характер будет таким же, как и у него?

— Думаю, ей виднее, — пожимает плечами Наталия. — Я ведь не знакома с твоим отцом.

— Но я не хочу! Не хочу превращаться в его полную копию и быть такой же тварью. Не хочу избивать девушку, которую люблю, или бросать ее одну с ребенком на руках и сбегать от нее из-за страха.

— Не хочешь, но делаешь. Та пощечина – только начало.

— Я не хочу превращаться в бессовестного ублюдка.

— Если ты не научишься контролировать свои эмоции и не станешь более уравновешенным, то и правда станешь едва ли не тираном.

— Знаю, Наталия, знаю… Мне правда очень жаль, что все так произошло. Я не хотел поднимать руку на твою подругу и причинить ей боль.

— Терренс…

— Пожалуйста, поверь мне, — с жалостью во взгляде умоляет Терренс. — Я знаю, что поступил плохо. Но я правда раскаиваюсь и всю жизнь буду ненавидеть себя за это. Не сердись меня, прошу…

Какое-то шестое чувство подсказывает Наталии, что Терренс действительно раскаивается и не хотел делать ничего подобного. Наблюдая за этим мужчиной, который буквально рвет на себе волосы и до смерти боится стать намного хуже, чем он есть сейчас, девушке становится жалко его. Она искренне сочувствует ему и становится немного мягче по отношению к нему, видя, что тот хочет стать хорошим не только для своих поклонников и звездных друзей, но и для всех тех, кто ему близок. Хотя блондинка все же осуждает его за то, что он сделал, и сама определенно бы не стала прощать того, кто сделал бы то же самое с ней.

Так что немного поколебавшись, Наталия с жалостью во взгляде смотрит на Терренса и мягко гладит его по руке, пока тот мертвым взглядом все еще смотрит в одну точку.

— Ладно-ладно, МакКлайф, расслабься, — мягко произносит Наталия. — Я верю тебе. Верю, что ты не хотел этого делать.

— Не хотел… — более низким голосом произносит Терренс.

— Но не думай, что так просто это забуду и сделаю вид, что так и должно было быть.

— Я понимаю. Мне правда очень жаль.

— Я вижу. Ты звучишь вполне правдоподобно.

— Из-за этого поступка меня возненавидело уже столько людей. Любимая девушка не вернется ко мне и не захочет даже наладить дружеские отношения. А многие друзья посчитали меня подонком и не захотели выслушать мои объяснения. А кто-то вообще подумал, что раз я ударил Ракель, то якобы избивал ее регулярно.

— Ну знаешь, я бы тоже подумала, что ты склонен к насильственным действиям, если бы не знала тебя лично.

— Однако я вовсе не такой! Клянусь, Наталия, я никогда не избивал и не буду избивать девушку! Да, у меня непростой характер, но у меня никогда не было склонности к насилию и желанию радоваться чужому горю. Я не хочу и не буду самоутверждаться за счет слабой девушки!

— Я верю, Терренс, верю, — легонько похлопав Терренса по руке, мягко произносит Наталия.

— Поверь, если бы можно было вернуться назад в прошлое, я бы не допустил ничего подобного.

— Конечно, твой поступок омерзителен, но поскольку ты раскаиваешься, я считаю, что это не повод отворачиваться от тебя. По крайней мере, ты кажешься искренним.

— Это не притворство. Я не играю. Это мои настоящие чувства. Настоящий я.

— Уверена, что скоро люди поймут это и захотят поговорить с тобой.

— После всего, что они мне наговорили? Нет, я не думаю, что кто-то захочет даже пересекаться со мной на одной улице!

— Да брось! Ракель наверняка тоже думала, что никто не захочет общаться с ней после тог, как Рингер заявил всем, что у нее якобы не все в порядке с головой. Но нет! Однажды Анна сама позвонила ей и извинилась за то, что бросила ее в трудный момент.

— Ракель не делала никому ничего плохого. Ну… Не считая тебя, конечно.

— Но и ты никому не вредил, кроме нее. Люди должны понимать, что это дело касается лишь тебя и твоей девушки. Они не могут отворачиваться от тебя из-за того, что ты сделал с ней, а не с ними.

— Ох, не знаю, подруга, не знаю… — Терренс бросает пустой взгляд в сторону. — Боюсь, что все уже потеряно…

— А может, нет? — с надеждой спрашивает Наталия. — Конечно, я еще не читала газеты и не проверяла Интернет, но что если кто-то напишет о твоем спасении Ракель?

— А что толку?

— Ну как, э-э-э… Все увидят, что ты сделал это по своему желанию и оценят это. А если Ракель сама все подтвердит, то тебя снова зауважают. Тебе дадут второй шанс доказать, что ты не такой ужасный и хочешь измениться к лучшему. Чтобы никто даже и не думал распускать сплетни про тебя и говорить, что ты наглый и самовлюбленный.

— Ракель вряд ли будет пытаться смягчать позицию народа и убеждать их быть дружелюбнее ко мне, — задумчиво предполагает Терренс. — Она радуется, что мы разорвали отношения. Что ей удалось избавиться от того груза, который долгое время носила на плечах.

— Думаешь, Ракель не оценила то, что ты пришел ей на выручку во время встречи с Саймоном?

— Да, она оценила это… Но от этого ничего не изменится. Я уже практически не надеюсь, что Ракель когда-нибудь захочет видеть меня, а о ее прощении я вообще молчу…

— А вдруг нет?

— Иногда беда объединяет людей, Наталия. Она переживала за мистера Кэмерона и хотела, чтобы кто-то был рядом с ней. А пока Алисия только собиралась ехать в больницу, с ней находился только я. И я остался . Сделал все, чтобы поддержать ее.

— И она тебя не оттолкнула?

— Поначалу Кэмерон пыталась отказаться от помощи и огрызалась. Но потом что-то щелкнуло в ее голове, и Ракель забыла об обидах, дала мне шанс спокойно поговорить с ней и приняла мою поддержку.

— Ну так это же здорово! — слегка улыбается Наталия. — Лед определенно начал таять. Даже если вы не будете вместе, есть шанс остаться в очень хороших отношениях. И если вы останетесь друзьями, Ракель может помочь тебе восстановить репутацию. Люди точно поверят ей, если она расскажет о твоем поступке и даст понять, что ты не такой ужасный, как все думают. А постепенно и твоя карьера пойдет в гору, и ты снова начнешь сниматься в кино.