— Никто так и не понял, как это произошло, а сама Ракель почему-то об этом не помнит.
— Только это?
— Не знаю, я не спрашивал. Может, что-то и забыла. Или делает вид, что забыла. Забыла, как в полубессознательном состоянии призналась, что мечтала о том, чтобы я пришел.
— Интересно…
— В любом случае я оставался с ней до тех пор, пока в больницу не приехала Алисия. Поддерживал ее как мог.
— Ой, а ты не знаешь, в какую больницу его отвезли? — с грустью во взгляде спрашивает Наталия. — Я хочу навестить его и как-то поддержать его. Может, ему что-то нужно… Кто знает…
— В центральную городскую. Можешь позвонить Алисии и уточнить. Она поможет тебе найти его.
— Спасибо, я обязательно позвоню ей и уточню адрес и номер палаты.
— Думаю, мистер Кэмерон будет рад видеть тебя. Ты ведь знаешь его еще с детских лет.
— Ты прав…
В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Наталия пытается прийти в себя после всего, что узнала.
— Ах, бедная Ракель… — тяжело вздыхает Наталия. — Бедный мистер Кэмерон… Если бы с ним что-то случилось, она бы этого не выдержала.
— Да, я знаю… — опустив глаза на свою чашку с кофе, что стоит перед ним, задумчиво произносит Терренс. — До тех пор, пока она не узнала, что с ним в порядке, Ракель никак не могла успокоиться. Даже в тот момент, когда мы смогли нормально поговорить, пожалуй, в первый раз за все это время, она была в напряжении. Не считая тот разговор, который у нас был до ее обморока.
— Вы и правда смогли поговорить? — искренне удивляется Наталия.
— Да, думаю, беда объединила нас на некоторое время, — пожав плечами, более низким голосом отвечает Терренс и с грустью во взгляде вздыхает. — Только вряд ли от этого что-то изменится. Ведь она никогда не простит меня за то, что я делал с ней на протяжении долгого времени.
— Прости, конечно, что я вмешиваюсь не в свое дело, но что может, ты все-таки объяснишь, что между вами произошло? — осторожно предлагает Наталия. — Ты ведь так и не рассказал мне причину, по которой так сильно разругался с Ракель, что вынудил ее покинуть дом… Может быть, уже пришло время раскрыть карты, а?
— Я промолчал из чувства вины… — Терренс слегка склоняет голову. — Из страха быть осужденным… Решил, что ты начнешь осуждать меня так же, как и все те, кто уже знает об этом… Многие мои друзья отвернулись от меня по этой причине и сейчас думают, что я ужасный. И ты тоже вряд ли захочешь общаться со мной после того как узнаешь правду.
— Неужели ты совершил что-то настолько серьезное, раз твои друзья отвернулись от тебя? — удивляется Наталия.
— Вообще-то, да…
— И что же ты…
Наталия хочет сказать что-то еще, но Терренс спокойно перебивает ее:
— В какой-то момент я так сильно разозлился, что я сорвался на Ракель и… — Терренс медленно выдыхает, до смерти боясь рассказывать правду, хотя и понимая, что он должен это сделать. Но потом мужчина резко выдыхает и с легким испугом во взгляде смотрит на Наталию. — И дал ей пощечину… Ударил…
Терренс начинает с ужасом во взгляде ожидать какую-то реакцию от Наталии, на которую он уставляет свой взгляд. Девушка же приходит в шок после подобного заявления и широко распахивает глаза.
— Ч-ч-что ты? — слегка дрожащим голосом переспрашивает Наталия. — Дал п-п-пощечину ?
— К сожалению… — тихо произносит Терренс, опустив взгляд вниз.
— Господи… Не могу поверить…
Наталия с ужасом во взгляде качает головой, прикрыв рот рукой.
— МакКлайф, как ты посмел так с ней поступить? — раздраженно недоумевает Наталия. — Ты совсем что ли с катушек слетел? Разве ты не знаешь, как люди относятся к тем, кто смеет поднимать руку на девушку? О чем ты вообще думал?
— Я все прекрасно пойму, если ты сейчас встанешь и уйдешь, называя меня всеми возможными оскорбительными словами, — то опуская полный стыда взгляд вниз, то переводя его на Наталию, с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Но могу поклясться тебе чем угодно, что я не хотел этого делать.
— Не хотел? Но ты черт возьми, сделал это!
— Знаю, но клянусь, я старался держаться до последнего, чтобы не сорваться… — Терренс с тяжелым вздохом качает головой. — Но все-таки не смог этого сделать и крупно поплатился за это…
— Безумие… Просто безумие!
— Когда мои друзья узнали об этом, они отвернулись меня. А Ракель твердо решила не возвращаться ко мне… Да еще и ее родственники едва не прибили меня…
— Значит, Алисия с мистером Кэмероном уже знают о твоем омерзительном поступке?
— Только Алисия в курсе всей правды, а вот мистер Кэмерон ничего не знает о моей пощечине. Но если он узнает, то точно сживет меня со свету. Фредерик сделает все, чтобы не позволить Ракель приблизиться ко мне.
— А Алисия разве погладила тебя по головке, когда узнала, как ты омерзительно поступил с ее племянницей?
— Ты что! Она устроила скандал у меня дома.
— А ты что?
— Ну а что я? Единственное, что я мог сделать, – это рассказать ей всю правду и доказать, что мне действительно очень жаль.
— И поэтому ты решил прикрыть свою задницу и притвориться героем для Ракель и ее семьи? — хмуро спрашивает Наталия. — Чтобы они не слишком сильно поливали тебя грязью!
— Я пошел на это, потому что должен был помочь твоей подруге еще тогда, когда все только началось. А вместо этого я просто психанул и начал ругаться с ней каждый день, доведя все до того, что наше и без того страдающие отношения окончательно закончились.
— Ну учитывая, что после всего происходящего все находятся в шоке, семья Ракель будет благодарна тебе за спасение этой девушки и на время позабудет о твоем безобразном поведении. Но когда они придут в себя, то не жди пощады.
— Пожалуйста, Наталия, поверь мне, — с жалостью во взгляде умоляет Терренс. — Клянусь, я совсем не хотел этого. Не хотел ругаться с Ракель и тем более поднимать на ее руку.
— А я была о тебе гораздо лучшего мнения.
— Знаю, мне еще долго не удастся восстановить свою репутацию после того что я сделал. А если это станет известно всему миру, то меня точно начнут ненавидеть. И кто-то сделает все, чтобы я стал для всех монстром. Моя карьера будет разрушена к чертовой матери.
— А, так ты беспокоишься только о своей репутации и боишься, что тобой не будут восхищаться!
— Боюсь, не буду отрицать, — спокойно произносит Терренс. — Но для меня гораздо важнее было доказать Ракель и ее семье, что я поступил ужасно, признаю это и искренне раскаиваюсь.
— Ну конечно, раскаиваешься…
— Я не хочу, чтобы они до конца своих дней поливали меня грязью и винили во всех бедах. Мне выпал шанс стать лучше в их глазах – я им воспользовался. И получил благодарность, на которую, впрочем, не рассчитывал.
— Это, конечно, все очень трогательно и прекрасно, но ты сам виноват в том, что испортил себе репутацию и заставил всех отвернуться от тебя.
— Знаю… Я реально облажался.
— И я сейчас не только про пощечину. Забыл, как ты в некоторых разговорах со мной обещал уничтожить Ракель, испортить ей жизнь и заявить всем, что она якобы психованная больная тварь? Жизнь с которой была адом! Это были твои слова, Терренс! Ты клялся сделать все, чтобы она страдала!
— Не знаю, что на меня нашло… Я был зол и не понимал, что говорю… Но клянусь, я не собираюсь портить жизнь и карьеру Ракель. Поскольку мы уже расстались, она сможет жить спокойной жизнью, а я не буду так или иначе преследовать ее и мешать ей быть счастливой.
— Знаешь, что я поняла? Что Ракель заставили думать, что она якобы больная. И поверив в этом, Кэмерон действительно начала казаться таковой! А истериками и скандалами мы только больше усугубляли ситуацию. Ни я не должна была поддаваться на ее провокации и злить ее, ни ты не должен был ругаться с ней, как кошка с собакой, и обвинять во всем, что на самом деле было работой Рингера.
— Да, но Саймон все равно бы так или иначе разругал ее со всеми нами. Не удалось бы ему поссорить ее со мной и тобой в первый раз, так нашел бы способ сделать это вновь. К сожалению, нам не удалось бы избежать конфликта с ней.
