— Понимаешь… — задумчиво произносит Ракель. — Дело в том, что… За пару недель до того, как я получила второе письмо от Саймона, в котором он дал понять, что мне не у кого просить помощи, он позвонил Терренсу…

— Позвонил Терренсу? — слегка хмурится Фредерик. — Саймон?

— Да. И… — Ракель начинает нервно переплетать свои пальцы. — Рингер сказал, что я якобы изменяю Терренсу.

— Но это ложь?

— Конечно, ложь! Я никогда ему не изменяла, даже если не особо любила. У меня никогда и в мыслях не было желания искать себе другого мужчину, будучи в отношениях.

— И Терренс разолился и поверил?

— Да. Но это был не последний звонок. Терренс признался, что Саймон продолжил постоянно доставать его звонками и твердить про измену. Так промыл ему мозги, что МакКлайф окончательно убедился в этом.

— Так значит, это Рингер поссорил вас? — заключает Фредерик.

— Он испортил мои отношения почти со всеми близкими.

— Вот гад-то!

— Да, но есть еще кое-что.

— Что?

— Дело в том, что после первого разговора с Саймоном Терренс решил позвонить своей матери. И она начала разговор про его родного отца, которого он не любит с самого детства.

— И что?

— Миссис МакКлайф начала уговаривать его встретиться со своим отцом и просто поговорить с ним. Но Терренс наотрез отказался. И эта просьба тоже разозлила его.

— Но почему? — недоумевает Фредерик. — Почему Терренс не любит своего отца?

— Я не знаю, что у них произошло, но его служанка как-то сказала мне, что мистер МакКлайф избивал свою жену на глазах своего сына, а в какой-то момент бросил их на произвол судьбы.

— Надо же…

— Похоже на правду, но кто знает, что произошло на самом деле.

— Кажется, Алисия говорила, что тот разговор и правда разозлил его.

— Сразу же после этого разговора я подошла к нему, чтобы попытаться узнать причины его ненависти к отцу, — тяжело вздыхает Ракель. — И совершила ошибку, когда отказалась уходить по его просьбе. Терренс просил меня оставить его в покое, но я была одержима любопытством и продолжала задавать какие-то вопросы. Ну он… Вышел из себя и… Накричал на меня.

Ракель тихо шмыгает носом и аккуратно подтирает слезы под глазами.

— После этого я решила, что какое-то время не буду его трогать, — признается Ракель. — Несколько дней мы не разговаривали… Но как сам признался Терренс, он хотел подойти ко мне и извиниться. Правда, Рингер оказывал на него давление и настаивал на моей измене. Все больше приводя его в бешенство…

— Ничего себе… — качает головой Фредерик.

— А через несколько дней после того случая Саймон позвонил матери Терренса и запугал ее. Запугал так сильно, что пришлось вызвать врача. Тогда, слава богу, все обошлось, но Терренс был взбешен и обвинил меня в том, что это я виновата во всех бедах. И мать его довела, и заставила всех бояться за свою жизнь.

— Господи Иисусе…

— Хотя он был прав… — Ракель тихо шмыгает носом. — Ведь я и правда отчасти виновата в этой ситуации… Подставила всех под удар, поссорилась с подругой, разругалась с парнем, с которым до этого жила более-менее хорошо, несмотря на то, что не любила его… Вынудила тебя переживать и буквально отправила в больницу.

— Девочка моя…

Пока Фредерик мягко гладит ее по руке, Ракель начинает нервно одергивать рукав своей джинсовой куртки.

— В последующие дни ничего не поменялось, — признается Ракель. — Мы время от времени ругались, огрызались и все больше мечтали о расставании. Но однажды между нами произошла настолько крупная ссора, что…

В этот момент Ракель резко замолкает и поджимает губы, пытаясь сдержать свои слезы, ибо она не хочет рассказывать Фредерику, что Терренс поднял на нее руку.

— Что? — с испугом в глазах спрашивает Фредерик. — Что произошло?

Не смотря на то, что Ракель старалась всегда быть честной с Фредериком, она решает не говорить, что стало причиной, побудившей ее покинуть тот дом, в котором она жила.

— Что я собрала свои вещи и переехала в твою квартиру, — немного неуверенно говорит Ракель и слегка прикусывает губу. — В тот день я… Услышала слишком много нелепых обвинений и… Больше не захотела это терпеть. Так что… Пока никого не было дома, я быстро собрала вещи, села в машину и уехала.

— Вот как? — удивленно произносит Фредерик.

— Я слишком долго терпела. Но те слова стали моей последней каплей.

— Какие слова? — слегка хмурится Фредерик.

— Оскорбления, унижения, обвинения в том, что я была плохой девушкой и ужасной подругой, внучкой и племянницей… Он даже грозился испортить мне жизнь и репутацию…

— Да ладно?

— Именно поэтому я и ушла от него. И больше не желаю иметь с ним ничего общего.

Еще больше нахмурившись, Фредерик повнимательнее присматривается к Ракель, все больше начиная думать, что девушка точно что-то скрывает и недоговаривает. Ему кажется, что произошло что-то настолько страшное, поскольку девушка сдерживает слезы и даже слегка трясется.

— Ты все мне рассказала? — спрашивает Фредерик. — Или же ты все-таки что-то недосказала?

— Нет, дедушка, я все тебе сказала, — с грустью во взгляде смотря на Фредерика, возражает Ракель. — Ты просил меня рассказать, что произошло – я это сделала.

— Послушай, я знаю, что когда мужчина оскорбляет и унижает девушку – это достаточно весомый повод для расставания. Подобным поведением мужчина дает понять, что он не уважает женщину, которую выбрал. Но что-то мне подсказывает, что есть еще что-то, что повлияло на твое желание расстаться с ним.

— Да, верно, не только это… Но еще и тот факт, что мы больше не любим друг друга…

— Ты и правда не любишь? Или хочешь убедить себя и меня в этом?

— Сейчас я понимаю, что мы не любили так уж сильно. Понимаю, что мы слишком поторопились с началом романа… Поторопились с началом совместной жизни. Я вообще не хотела ни с кем встречаться. — Ракель нервно сглатывает. — Я хотела походить в свободных девушках еще пару годков до того, как решила бы начать думать над своими отношениями. Но все сложилось иначе… К сожалению, мы с Терренсом перепутали страсть с любовью и были не готовы заботиться друг о друге и быть вместе в горе и радости. А я… Я еще и послушала тебя и тетю Алисию. Вы так настаивали на романе и замужестве, что я не стала возражать.

— Ну хорошо, раз ты не хочешь говорить, то я не буду настаивать. Хотя я очень хочу, чтобы ты ничего не скрывала от меня и была честной со мной. Ведь у нас с тобой никогда не было никаких секретов.

— Я честна перед тобой, дедушка, — мягко говорит Ракель. — И рассказала тебе все, что между нами произошло.

— Я верю тебе. Но полагаю, что все-таки есть еще кое-что, что ни ты, ни Алисия, ни Терренс не хотите говорить.

— Дедушка…

— Ладно-ладно, сейчас я не буду просить рассказать мне всю правду. Но помни, что когда-нибудь я обязательно вернусь к этому вопросу и заставлю тебя назвать настоящую причину твоей ссоры с парнем. Мне нужно знать, должен ли я опасаться, если тебе вновь придется общаться с этим человеком.

— Не беспокойся, дедушка, — с легкой улыбкой отвечает Ракель. — Я думаю, что мы уже не будем ругаться, как кошка с собакой и спокойно дадим друг другу понять, что мы действительно расстались. И я скажу ему, что ничего от него не потребую: ни денег, ни домов, ни машин.

— Вижу, ты уже немного успокоилась и больше не говоришь про него плохо.

— Да, может быть, поначалу мы терпеть друг друга не могли. Но перед тем, как медсестра подошла ко мне, чтобы рассказать про тебя, у нас состоялся вполне неплохой разговор. Я считаю, что он удался. Я даже воспылала надеждой, что… Мы сможем остаться друзьями после расставания. И попрощаемся друг с другом без скандала.

— В любом случае у тебя еще будет время обсудить с ним все нюансы и принять верное решение, о которой ни один из вас не пожалеет.

— Да, конечно, — бросает мимолетную улыбку Ракель.