Терренс замолкает на пару секунд.
— Он доставал меня почти каждый день, — признается Терренс. — И вскоре пришел день, когда я окончательно поверил всем этому. Саймон так промыл мне мозги, что я всерьез начал считать тебя предательницей. Тем более, что у меня и так были причины подозревать тебя в неверности. Ведь ты почти не обращала на меня внимания и делала вид, будто мы чужие люди. Хотя я и до этого чувствовал, что ты не любила меня так сильно, как мне хотелось верить. И этот факт я воспринял как тревожный сигнал. Знак того, что у тебя и правда кто-то есть на стороне.
Терренс бросает грустный взгляд на свои руки.
— Я не хотел в это верить, но Рингеру удалось убедить меня в этом… — объясняет Терренс.
— И… — неуверенно произносит Ракель. — Именно поэтому ты и вел себя так отвратительно?
— Да. Именно поэтому я довел все до того, что однажды ты собрала вещи и ушла из дома.
— Надо же…
— Сейчас мне очень стыдно за свое поведение. Стыдно за свою наивность, которую проявил, когда поверил этому старому ублюдку. Повелся на его провокации. Мне очень жаль…
— Боже мой… Не могу поверить…
Все это время Ракель внимательно слушает все что говорит Терренс, все больше проникается сочувствием и сама чувствует вину. Понимая, что в их с Терренсом ссоре частично виновата она сама. Ведь если бы она прислушалась к своей интуиции, которая подсказывала ей о том, что ей лучше уносить ноги, то был шанс избежать самого худшего.
— Боже, Терренс… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель, с жалостью во взгляде смотря на Терренса. — Я… Я не знала. Не знала, что ты был так взбешен.
— Клянусь, я пытался держаться до конца, — спокойно говорит Терренс. — Но так и не смог. Я был слишком зол. Из-за заявления Саймона и требования матери встретиться с отцом.
— Мне так жаль… Так жаль, что все это произошло. — Ракель кладет свою руку на плечо Терренса и мягко гладит его. — Прости, пожалуйста, что не прислушалась к своей интуиции. Что не ушла. Как ты просил.
— Сейчас я думаю, что даже если бы ты ушла, это вряд ли что-то изменило бы, — предполагает Терренс. — Ведь Саймон все равно довел бы меня до истерики и вынудил разругаться с тобой намного позже.
— Да, но мне все равно очень жаль, что я была такая упрямая.
— Саймон продолжил названивать мне и с упоением рассказывать о якобы твоем романе с полицейским. Он оказывал на меня психологическое давление, которого я не выдержал.
— Ну ты еще долго держался… А вот девочки сразу поверили ему, когда он сказал им, что я якобы больная на голову.
— Клянусь, я правда хотел подойти к тебе и извиниться за тот психоз. Но Саймон будто чувствовал, когда я успокоюсь, и начинал новую психологическую атаку.
— Я все понимаю, Терренс, не оправдывайся.
— Я боялся подходить к тебе в таком состоянии, ибо был уверен, что запросто мог сделать что-то ужасное, о чем бы сильно пожалел попозже.
— Знаю.
— К сожалению, этот ублюдок все-таки вынудил меня превратиться в безжалостную суку, которая вела себя просто омерзительно по отношению к совершенно невинной девушке.
— Черт, здесь, я, конечно, прогадала… — резко выдыхает Ракель. — Я должна была сразу догадаться, что Саймон захотел бы вынудить нас поругаться и разбежаться. Но поняла это уже поздно. Когда ты винил меня во всех грехах, а подруги думали, что я якобы больная на голову.
— Да, этой твари удалось добиться своего, — кивает Терренс. — И меня настроил против своей возлюбленной, и вынудил тебя поругаться с подругой из-за якобы ее мести и предательства, и остальных убедил в том, что ты психически нездорова…
— В этом и заключался его план. Он хотел сделать все, чтобы я осталась одна. И стала для всех врагом.
— Вот падла… Насколько же надо быть черствым, чтобы пойти на такое и мстить человеку, который уж точно никак не связан с тем, что одна женщина отвергла его много лет назад!
— Я и сама здорово накосячила… — тяжело вздыхает Ракель. — Хотя ситуация могла бы быть не такая сложная, если бы я была немного умнее и сдержаннее.
— Саймон и тебя подверг мощной психологической атаке и использовал все возможные аргументы, которые убедили бы тебя в том, чего он добивался.
— О, боже… — Ракель упирается локтями о колени. — Ну почему я не сделала так, как подсказывала мне интуиция? Я ведь прекрасно видела, что в тот день ты был не в себе и явно хотел побыть один и успокоиться. Почему я была такой упрямой дурой? Почему?
— Я не виню тебя в этом, — спокойно говорит Терренс. — Ты просто хотела знать, почему я не лажу с отцом. А я наорал на тебя.
— Почему я никогда никого не слушаю и делаю то, что хочу? Ведь все могло бы быть иначе, если бы я поступила иначе. Ну почему? Почему?
Ракель закрывает лицо руками и издает пару тихих всхлипов, пока Терренс качает головой со словами:
— Нет-нет, Ракель, не думай об этом. Ты ни в чем не виновата. — Терренс кладет свою руку на плечо Ракель и мягко гладит его. — Даже и думать об этом не смей! Даже если бы ты тогда оставила меня одного, от этого ничего не изменилось бы. Саймон все равно разозлил бы меня и рано или поздно убедил в твоем предательстве.
— Нет-нет, Терренс, не бери на себя всю вину, — с мокрыми от слез глазами резко мотает головой Ракель. — Я тоже виновата. И совершила слишком много ошибок, которые привели к подобному результату.
— Нет, в том, что произошло между нами, есть лишь моя вина. Я виноват в том, что не смог сдержать себя и позволил эмоциям взять надо мной вверх. И вообще не должен был верить этому ублюдку и думать, будто ты не верна мне… Да, у нас были далеко не самые идеальные отношения, но это можно было исправить. Если бы мы попытались…
— Сомневаюсь, что Саймон не попытался бы поругать нас, даже если бы ничего этого не произошло. — Ракель тихо шмыгает носом. — Не удалось бы ему поругать нас, сказав тебе о моей измене, так придумал бы еще что-нибудь. Этому типу нужно было вынудить всех бросить меня одну. И я могу поздравить его, ибо он своего добился…
— После разговора с Рингером и своей матерью, я отчаянно молился о том, чтобы никто не зашел в комнату, потому что понимал, что мне не удалось бы сдержать себя. Но мои просьбы не были услышаны. В комнату пришла ты и начала расспрашивать об отце… — Терренс тяжело вздыхает, откидываясь на спинку дивана. — Мне правда очень жаль, что все так получилось. Я совсем не хотел с тобой ссориться и так с тобой обращаться.
— Слушай, давай не будем считать себя виноватыми в том, что между нами произошло, — тихо предлагает Ракель, рассматривая свои руки. — Мы оба прекрасно знаем, что все это происходило по вине Саймона… Может, наши отношения и раньше были неидеальными. Но по крайней мере, мы с тобой никогда не ссорились. Мы всегда жили мирно.
— Это верно…
— Во всем виноват только Саймон. — Ракель тяжело вздыхает. — Которого я никогда прощу за то, что он сделал со мной и с моей жизнью… За то, что он убил моих родителей…
— Он испортил жизнь не только тебе и твоим родителям, — задумчиво говорит Терренс. — Однажды он вполне мог испортить жизнь и мне.
— Кстати, а как ты с ним познакомился?
— С Саймоном я знаком очень давно… Мы впервые встретились несколько лет назад через общих друзей.
— Вот как!
— Я был еще довольно юным, но уже достаточно популярным. — Терренс на пару секунд замолкает. — Меня всегда удивляло его маниакальное желание разыскать кого-то. Я хорошо помню, что практически в каждом разговоре со мной он всегда говорил, что должен отомстить кому-то. И я несколько раз подслушивал его разговоры с какими-то дружками, в которых он с упоением рассказывал о мести. А когда я решил спросить, кто так сильно испортил ему жизнь, Саймон ничего подробно не рассказал, но дал понять, что он мстит девушке.
Терренс замолкает на пару секунд и бросает короткий взгляд в сторону.
— После этого мне стало интересно, что именно задумал этот человек, — признается Терренс. — И чуть позже решил еще раз спросить Саймона об этом. Но увы, ничего не смог от него добиться.
