— Ар-р-р, как же тяжело иметь дело с упрямыми и глупыми людьми… — раздраженно рычит Терренс, проводя руками по своему лицу.

— Неужели ты так завелся из-за упоминания твоего отца? Ты никогда не повышал голос и не вел себя так странно!

— Не зли меня, Ракель…

Терренс сжимает руки в кулаки, смотря на Ракель с презрением и ненавистью во взгляде.

— Уйди по-хорошему… — более низким голосом требует Терренс. — Или я за себя не ручаюсь.

— Пожалуйста, Терренс… — спокойно произносит Ракель и пытается подойти поближе к Терренсу. — Давай поговорим.

— Я разве непонятно тебе сказал? — Терренс резко соскакивает с кровати, заставляя Ракель пулей отскочить назад. — Разве я попросил о чем-то непонятном? Сложном? Невозможном?

— Я тебя не узнаю! — громко восклицает Ракель. — Что с тобой произошло за то время, пока ты был в комнате?

— Повторяю в последний раз. Раз ты такая глухая и безмозглая…

Терренс начинает говорить и с каждым разом повышать интонацию голоса, в конце и вовсе перейдя на крик во все горло:

— Оставь. Меня. В ПОКОЕ. СЕЙЧАС ЖЕ!

Как только Терренс начинает кричать на нее, Ракель округляет полные испуга глаза, уставленные на тяжело дышащего напряженного мужчину.

— ПРОВАЛИВАЙ ОТСЮДА! — вскрикивает Терренс и резко указывает на дверь. — ЧТОБЫ, МЕРЗКАЯ ДЕВЧОНКА, И ДУХУ ТВОЕГО ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО!

Терренс приходит в ужас от того, что только что сделал, но понимает, что уже нельзя ничего изменить.

«Черт, я все-таки это сделал! Я не смог себя сдержать! Твою мать! Теперь Ракель точно не простит меня. Черт-черт-черт! Какой же ты дебил, МакКлайф! Полный дебил!»

— Ха! — презренно хмыкает Ракель. — ДА, ПОЖАЛУЙСТА! УЙДУ! Хотела помочь и поддержать, а ты вот как со мной обращается!

— ИСЧЕЗНИ С ГЛАЗ ДОЛОЙ, ПОКА НЕ ПОЖАЛЕЛА ОБ ЭТОМ!

— ВОТ И СИДИ ЗДЕСЬ ОДИН! ПСИХОВАННЫЙ КОЗЕЛ!

Ракель разворачивается и быстрым, резким шагом выходит из комнаты, громко захлопнув за собой дверь и не скрывая возмущения и недоумения. Терренс же смотрит ей вслед с презрением во взгляде, довольно тяжело дыша, крепко сжимая руки в кулаки и чувствуя, как сильно напряжен каждый мускул его тела. Но в ту же секунду тихонько рычит и резко выдыхает, проводя руками по своему лицу.

Терренс искренне жалеет, что не сумел сдержать злость в себе и сорвался на Ракель, которая немного подбавила масла в огонь, решив начать говорить о том, что он вообще никогда бы не хотел обсуждать. Хотя мужчина вовсе не хотел этого делать, поскольку она ни в чем не виновата. Он понимает, что должен подойти к девушке и извиниться перед ней за свою внезапную агрессию. Однако не хочет делать это из-за мысли, что она все-таки изменяет ему и проводит время с другим мужчиной.

Хотя если бы Ракель все-таки прислушалась к его просьбе и оставила его одного, Терренс вполне мог бы успокоиться, забыть о разговоре с Ребеккой про его отца, которого он ненавидит, и обсудить возможную измену девушки.

— Твою мать… — согнувшись пополам, запустив обе руки в свои волосы и начав слегка оттягивать их, спокойно произносит Терренс. — Еще и на Ракель наорал… Хотя я совсем этого не хотел… А все из-за папаши… Из-за того, что мне опять о нем напомнили… Ох… Если бы она тоже не начала разговор о моем папаше, то все было бы нормально… Или нет…

Терренс на пару секунд о чем-то задумывается, все еще сидя на кровати. И к слову, он с каждой секундой выглядит все мрачнее и мрачнее и определенно злится не только из-за того, что ему напомнили о человеке, которого всю жизнь ненавидит.

— Так ладно… — задумчиво произносит Терренс и резко выпрямляется. — Надо куда-то сходить… Проветриться. А иначе я точно сойду с ума в этих чертовых стенах. Я хочу куда-то выйти. И плевать, кто там будет следить за мной. Я не собираюсь ни от кого прятаться. Пусть Рингер делает что хочет. Пусть его дружки следят за мной. Плевать. Меня вообще не интересует, что он хочет сделать. Я не виноват в том, что у него поехала крыша.

Напрочь позабыв все, что он говорил утром, и наплевав на свое обещание быть рядом с Ракель, дабы с ней ничего не случилось, Терренс резко выдыхает, встает с кровати, быстро берет со своего столика какие-то вещи, пулей выскакивает из комнаты, спускается по лестнице на первый этаж и выходит из дома в тот момент, когда находящаяся в гостиной Виолетта бросает на него короткий взгляд и слегка хмурится. Мужчина подходит к своей машине, отпирает ее с помощью ключа, садится на водительское сиденье, заводит мотор и давит на педаль газа, уезжает в никому не известном направлении, чтобы немного успокоиться и привести свои мысли в порядок.

***

— После того случая я решил уйти из дома, — спокойно говорит Терренс. — Попытаться забыть все что произошло. И ничего лучше, кроме как пойти и выпить что-нибудь крепкое в баре, я не придумал.

Терренс резко выдыхает.

— Знаю, что алкоголем проблемы не решишь, — добавляет Терренс. — Но тогда мне казалось, что это лучший выход в моей ситуации.

Терренс бросает короткий взгляд куда-то в сторону.

— А после того как я достаточно много выпил, то отправился гулять по ночному городу, — рассказывает Терренс. — Гулял там, где нет людей. Все-таки… Хоть мой мозг не мог нормально воспринимать какую-то информацию, я все равно понимал, что не должен попасться на глаза кого-то из друзей и тем более кому-то из папарацци или полиции. Это был бы грандиозный скандал! Конечно, выпил я не очень много, но и не очень мало… Голова неплохо так кружилась…

Терренс тихо усмехается.

— И знаешь, меня до сих пор удивляет то, что ты даже не догадывалась об этом, — признается Терренс. — Не догадывалась, что с того рокового дня я делал это довольно часто. Всю ночь разъезжал по ночным улицам города и возвращался домой лишь под утро…

Терренс с усталым вздохом проводит рукой по своему лицу.

— Да уж, никогда бы не подумал, что могу до такого опуститься… — задумчиво говорит Терренс. — Выпивка и прогулки в ночное время – это не про меня… Я никогда даже и не думал об этом и ни разу в жизни не напивался крепкого спиртного до полного отключения мозга. Но тогда вдруг меня прорвало… Я был в отчаянии. Расстроен . Растерян . Оплеван . Мне вообще было очень плохо.

Терренс замолкает на пару секунд и начинает нервно одергивать рукав своей куртки, пустым взглядом смотря в одну точку.

— Однако в какой-то степени это помогало мне успокаиваться, — отмечает Терренс. — Я приходил в себя и мог нормально соображать. И понимал, что Саймон оболгал тебя.

Терренс нервно сглатывает.

— Я даже хотел подойти к тебе и извиниться за то, что накричал, — признается Терренс. — Думал, что ты поймешь меня… Но на следующий день после того как я психанул, Саймон снова позвонил мне. Он начал издеваться надо мной и во всех красках рассказывать о том, что он и кто-то из его друзей видел тебя с тем полицейским, с которым ты якобы обнималась и целовалась.

Терренс качает головой.

— А когда я сказал, что верю тебе и знаю, что ты меня не предавала, Рингер пообещал прислать мне фотографии, которые подтвердили бы этот роман, — добавляет Терренс. — Правда никаких снимков я так и не увидел… Тем не менее Саймон начал с утроенной силой давить на меня, убеждать в твоей измене и настраивать меня против тебя с помощью слов и достаточно убедительных аргументов… Мол, ты охладела ко мне, хотела поскорее сбежать и расстаться, начала встречаться со мной только из-за давящих на тебя родственников…

Терренс нервно сглатывает и откидывается на спинку дивана.

— Ну и я, дурак, купился на это, — с грустью во взгляде признается Терренс. — И с каждым днем начал все больше верить в твое предательство. Правда после выпитого алкоголя я снова успокаивался и собирался поговорить с тобой. Правда Саймон всегда очень вовремя звонил мне и начинал рассказывать про тебя и Линвуда… А однажды вообще дал трубку какому-то парню, который во всех красках описал, как на его глазах ты якобы страстно целовалась и обнималась с тем мужиком…