— Я выберусь отсюда… — твердо произносит Джексон. — Выберусь…
Джексон пытается открыть дверь со своей стороны, однако она не открывается, поскольку ее заклинило. К тому же, ему не удается отстегнуть ремень безопасности, который также не поддается ни на какие-либо попытки вытащить его из фиксирующей скобы.
— Черт, давай же! — взволнованно ругается Джексон, становясь все более нервным и отчаянно превозмогая сильнейшую боль, от которой не может перестать морщиться. — Твою мать! Заклинило! Нет… Нет-нет-нет-нет…
Джексон еще несколько секунд пытается справиться с ремнем безопасности и дверью, которые напрочь заклинило и не поддаются никаким действиям с его стороны. А в какой-то момент измученная и бледная Элизабет останавливает его, положив свою ладонь на его руку, мягко взяв и крепко сжав ее и посмотрев на мужчину так, будто она видит его в последний раз.
— Брось это, милый… — тихо, обреченно произносит Элизабет. — Не надо… Мы все равно умрем…
— Нет, Лиззи, мы не умрем! — с ошарашенными глазами взволнованно тараторит Джексон. — Не умрем! Я не сдамся и любой ценой выберусь отсюда и вытащу тебя.
— Не надо пытаться, Джексон. Нас уже ничего не спасет…
— Нет, не смей так говорить! Слышишь, не смей!
— Я чувствую, что наше время пришло… Мы вот-вот умрем…
— Даже и думать об этом забудь, слышишь меня! Мы будем жить! Ради нашей дочери! Ради Ракель! Она нуждается в нас! Мы не можем бросить ее!
— По крайней мере, я уже точно умру… — Элизабет издает тихий всхлип. — У меня больше нет сил терпеть эту боль… Я чувствую, как все больше теряю силы… И готова покинуть этот мир…
— Нет, Элизабет, нет… Послушай меня…
Джексон мягко берет лицо Элизабет в руки, аккуратно вытирает с него некоторые кровавые следы и убирает несколько прядей ее черных волос в сторону.
— Я умоляю тебя, пожалуйста, держись, — отчаянно умоляет Джексон. — Держись изо всех сил… Скоро нас вытащат отсюда и отвезут в больницу.
— Никто не успеет… — слегка дрожащим голосом произносит Элизабет. — Мы обречены…
— Нет!
— Так что пришло время… Попрощаться друг с другом…
— Нет, Лиззи, нет! Не говори так!
Перед тем, как ответить, Элизабет тихонько шмыгает носом и нежно гладит Джексона по щеке, обреченно смотря на него со слезами на глазах, в которых потихоньку гаснет тот маленький огонек, что горел в них несколько минут назад.
— Наверное, еще никто не делал меня такой счастливой, какой я была рядом с тобой, — дрожащим голосом говорит Элизабет. — Несмотря на все трудности, что нам пришлось пережить, я никогда не переставала любить тебя. Никогда… Ты всегда был для меня самым лучшим, что когда-либо происходило со мной в жизни. Столь короткой.
— Прошу тебя, не говори так, будто ты сейчас умрешь, — с жалостью во взгляде умоляет Джексон.
— Я умру, Джексон… Умру…
— Нет, ты не можешь умереть! Ты нужна мне! Нужна нашей дочери. Мы не можем бросить Ракель одну! Она еще совсем малышка!
— Я не могу… — Элизабет тихо шмыгает носом. — У меня нет сил…
— Умоляю, дорогая, держись. Ради нас. Ради тех, кто значит для тебя так много.
— Пожалуйста, не вини себя в том, что сейчас произошло… Ты ни в чем не виноват. Я знаю, что ты уж точно бы не сел бы в неисправную машину… И не позволил бы мне сделать это.
— Но я и правда виноват в этом! Если бы я залез под машину и посмотрел, не было ли повреждений на тормозном шланге, ничего бы не случилось.
— Откуда ты мог знать это? — качает головой Элизабет и слегка морщится от боли. — Не мог…
— Элизабет, пожалуйста…
— Я… Я… Ох…
Элизабет очень тяжело вздыхает и слегка морщится от боли в животе, из которого вылилось уже довольно много крови, что испачкала всю женскую одежду и окрасила ее в ярко-алый цвет. Терпеть эту боль становится просто невыносимо. Однако женщина ничего не говорит, хотя на нее страдальческом лице четко сказано, что ей очень плохо и больно.
— Мой конец уже близок… — обреченно произносит Элизабет и на пару мгновений прикрывает глаза. – Я вот-вот умру…
— Нет, нет и еще раз нет! — с ужасом во взгляде громко тараторит Джексон. — Я не позволю тебе умереть! Не позволю! Я вытащу тебя отсюда! Как угодно!
Взволнованный и напуганный Джексон снова пытается выбраться из ловушки, чтобы сделать хоть что-то, чтобы помочь Элизабет. Пока она все больше смиряется с мыслью, что она умирает, и ничего не делает для того, чтобы спастись, просто сидя на пассажирском сиденье с невыносимой болью и слабостью, держась за истекающий кровью живот и изо всех сил сдерживая свой громкий крик.
Она снова останавливает все больше впадающего в панику мужчину, который от отчаяния рвет на себе волосы и руками бьет по рулю, мгновенно почувствовав в них режущую боль и сильно морщится. А понимая, что он ничего не может для того, чтобы спасти себя и свою супругу, Джексон находится на грани нервного срыва и буквально готов заплакать от осознания того, что ситуация абсолютно безвыходная, а рядом нет никого, кто мог бы помочь им.
— Я не могу позволить этому случиться… — слабо мотая головой и изо всех сил сдерживая слезы отчаяния, низким, тихим голосом говорит Джексон. — Не могу…
— Это наш конец… — издает тихий всхлип Элизабет. — Мы умрем. Прямо сейчас.
— Нет… Это не может быть нашим концом… Не может! НЕ МОЖЕТ!
Джексон снова со всей силы бьет, скорее всего, сломанной рукой по рулю и уже не обращает внимания на невыносимую боль, отказываясь верить, что он находится в ловушке и абсолютно бессилен перед сложившимися обстоятельствами.
Глядя на едва ли не плачущего мужчину, Элизабет и сама начинает плакать и с жалостью во взгляде наблюдает за Джексоном, понимая, как ее сердце сжимается и обливается кровью от того, что она видит его таким… Видит его в последний раз. А чувствуя, что она вот-вот может умереть, женщина не может побороть свое желание подарить любимому человеку прощальный поцелуй и сказать ему слова любви. Именно поэтому она, превозмогая эту похожую на пытку боль, собирает в кулак все остатки своих силах, что у нее остались, и мягко прикладывает окровавленную ладонь к щеке мужчины.
— Джексон… — тихо произносит Элизабет.
Едва Джексон успевает перевести взгляд на Элизабет, как он мгновенно оказывается вовлечен в робкий поцелуй в губы и автоматически прикрывает глаза. Ощущение мягких губ на устах и приятное тепло, что разливается по всему телу, на несколько мгновений заставляет позабыть о том, что произошло недавно и вот-вот может произойти сейчас. Даже несмотря на сильную боль от ударов, переломов и ранений, которых можно насчитать огромное количество, они могут прочувствовать те невероятные эмоции, что всегда приносили им радость и заставляли сердце приятно трепетать.
Кажется, что это некий глоток воздуха, которого им все больше начинает не хватать с каждой секундой… То, что поможет им удержаться на плаву до того, как их найдут и окажут им всю необходимую помощь. Разве это – не одна из причин для того, чтобы буквально зубами вцепиться в шанс продержаться? Неужели этот поцелуй не может стать в какой-то мере волшебным и придать им желание бороться за свою жизнь и жизнь друга? Придать силы ждать хоть какого-то спасения и помощи!
Но увы… Даже столь трогательный и, пожалуй, самый нежный в их жизни поцелуй не приносит никакого чуда. К сожалению, Элизабет и Джексон понимают, что их конец очень близок. Даже если кто-то и оказался бы рядом, то было бы уже слишком поздно что-то сделать. Как бы прискорбно это ни звучало, но это был их последний поцелуй. Последний. Больше их не будет. Никогда. Осознавая это, женщина первая отстраняется от мужчины и смотрит на него своим измученным, печальным взглядом, не сдерживая свои слезы, что катятся по ее щекам. Она знает точно – время уже пришло, а темнота вот-вот окутает ее и вовлечет в свои объятия. Именно поэтому бледная брюнетка смотрит на своего супруга как будто в последний раз, нежно гладя его окровавленную щеку и аккуратно подтирая скопившиеся под его печальными красными глазами слезы.
