— А как ты сама думаешь, могло у нее и Терренса наладиться хоть что-то?

— Не знаю, Эдвард… — пожимает плечами Наталия. — Но иногда мне кажется, что я знаю далеко не все.

— Не все?

— Иногда у меня возникает впечатление, что Терренс мне чего-то недоговаривает. Он как будто скрывает настоящие причины его конфликта с Ракель.

— Думаешь, все настолько серьезно?

— Я не могу судить о ситуации, не зная, что там происходит на самом деле. Не могу говорить, что виновата одна лишь Ракель или один лишь Терренс. Может, они оба натворили делишек! Кто его знает!

— Понятно…

— Но я как-нибудь спрошу его об этом. Может, он и соизволит рассказать мне намного больше.

— Может быть…

Эдвард слегка прикусывает губу и несколько секунд молча рассматривает море, в котором с удовольствием плескается огромное количество людей.

— Слушай, Наталия, — задумчиво произносит Эдвард. — Я тут давно хотел спросить тебя кое о чем, но как-то не мог найти подходящий момент…

— Спросить? — округляет глаза Наталия.

— Да…

Эдвард подвигается немного поближе к Наталии, которая хоть и немного напрягается, но все еще продолжает скромно ему улыбаться.

— Можно задать тебе вопрос? — осторожно спрашивает разрешение Эдвард.

— Да, конечно, — дружелюбно отвечает Наталия. — О чем ты хочешь меня спросить?

— Извини, если я лезу не в свое дело, но мне стало интересно… — Эдвард замолкает на пару секунд. — Из-за чего ты поругалась со своей подругой? Неужели все было настолько серьезно?

Услышав вопрос Эдварда, Наталия начинает немного нервничать и тут же вспоминает о том, как некоторое время назад сильно поссорилась с Ракель и даже подралась с ней.

— Из-за чего? — с грустью во взгляде неуверенно переспрашивает Наталия.

— Нет, если ты не хочешь объяснять, я не заставляю, — спокойно говорит Эдвард. — Просто ты никогда об этом не говорила. И… Мне стало интересно.

— Да нет, все в порядке. Я расскажу.

Наталия глубоко вздыхает и на пару секунд замолкает перед тем, как она начинает спокойно говорить:

— Просто Ракель считает, что я якобы помогла человеку по имени Саймон Рингер, о котором мы с тобой уже говорили еще в день нашего знакомства.

— Да ладно! — округляет глаза Эдвард.

— Точнее, он рассказал ей, что я типа жутко завидую ей и якобы хочу отомстить ей за то, что она успешнее меня. Ну а Ракель поверила в это и обвинила меня в предательстве, которого я никогда не совершала.

— Черт, неужели она так просто поверила ему?

— К сожалению.

— Но ты же ни в чем не виновата!

— Да, но как ей это объяснишь? — пожимает плечами Наталия. — Обидно, конечно, что она поверила тому, кто мечтает стереть ее с лица Земли. Но что мы можем поделать?

— Эта девушка должна понять, что этот человек оклеветал тебя.

— Ну пока что не поняла. Хотя прошло уже много времени.

— Ты не пыталась сказать ей, что ее обманули?

— Думаешь, я не пыталась? Конечно, пыталась! Но в ответ услышала целую кучу оскорблений и унижений! О которых я даже не хочу вспоминать.

— Ничего себе… — с грустью во взгляде произносит Эдвард.

— Саймон вообще очень умело настроил всех нас против нее, а ее – против меня. Уж не знаю, что у него за дар убеждать людей в чем-либо, но мы поверили ему.

— Но почему вы все бросили ее в такой тяжелый момент?

— Саймону удалось убедить всех в том, что Ракель психически больна и очень опасна для людей.

— А доказательства?

— Их не было. Но он делал акцент на том, что произошло в ее жизни. И сказал, что она якобы и раньше была такая, а карьера модели окончательно погубила ее и превратила в истеричку.

— Надо же…

— И… — Наталия слегка прикусывает губу. — Все получилось так, что перед нами она и правда представала таковой. Мы верили Саймону. По крайней мере, я точно подумала, что она больная на голову. Ибо не узнавала ту милую девочку, которую знала с самого детства. Тогда Ракель была совсем другой. Но в тот день я увидела совершенно другую девушку.

— Ох, ничего себе, как он хорошо все продумал… — качает головой Эдвард.

— Не отрицаю, поначалу мы не очень верили этому проходимцу, который однажды уже оклеветал Ракель. Однако когда она сама начала давать повод думать, что у нее не все в порядке с психикой, то мы начали понимать, что Саймон все-таки прав. Уж мы с Терренсом точно убедились в этом, ибо здорово пострадали от ее психозов…

— Но ведь вы знайте ее намного дольше, чем этот Саймон! Знали, кто она на самом деле!

— Да, мы повели себя омерзительно, когда поверили этому бреду и бросили ее в беде. Но лично я после той ужасной ссорой с ней решила, что больше не хочу дружить с ней. И в тот день послала ее к черту. Мол, пусть сама решает свои проблемы и думает, что я не только помогаю Саймону из желания отомстить, но еще и якобы завела роман с Терренсом.

— Да ладно? — округляет глаза Эдвард. — Он сказал ей, что ты завела роман с Терренсом?

— Сказал.

— Ничего себе.

— И она в это поверила! Поверила, что он постоянно ходил ко мне, а я якобы ублажала его, радуясь, что наконец-то заполучила этого мужчину.

— Но… — неуверенно произносит Эдвард, с грустью во взгляде смотря на Наталию. — Между тобой и Терренсом и правда ничего нет?

— Ты что! Между нами никогда ничего не было!

— И вы… Никогда не испытывали симпатию друг к другу?

— Нет, Эдвард, мы с ним – исключительно друзья. Очень хорошие друзья.

— А он хоть немного нравился тебе?

— Думаю, нет ни одной девчонки, которой не нравился бы этот парень, — загадочно улыбается Наталия и слегка прикусывает губу. — Ну… Не считая Ракель, которая на самом деле никогда не любила его и встречалась с ним только лишь ради своих целей.

— Значит, вы друзья? — неуверенно уточняет Эдвард.

— Только друзья! — уверенно подтверждает Наталия. — Я очень сильно люблю Терренса, но только как друга. Как братика, которым он для меня является. И я никогда даже не думала заводить с ним отношения.

— Что ж, раз так… — Эдвард бросает легкую улыбку. — Я понимаю.

— Я не отрицаю, что всегда восхищалась им как актером и радостно вскрикивала от любого упоминания его имени так же, как и все девчонки на свете…

Наталия замолкает на пару секунд.

— И полагаю, для Ракель это стало еще одной причиной, которая могла бы объяснить якобы мое желание увести у нее парня, — предполагает Наталия.

— Черт, и откуда этот тип столько знает обо всех вас? — недоумевает Эдвард. — Неужели кто-то знает его лично и реально рассказывал ему все о близких людях Ракель?

— Нет, что ты! Даже если бы кто-то и был с ним знаком, то ни у кого не хватило бы ума дать ему все наши номера, и докладывать обо всем, что происходит в нашем окружении. Мы вообще понятия не имеем, откуда Рингер знает о нас так много. Хотя он должен знать очень много, чтобы так ловко манипулировать всеми нами. И быть способным поссорить нас…

— Да уж… Слишком запутанная история…

— Согласна…

Наталия тяжело вздыхает.

— И из-за этого подонка я, скорее всего, навсегда потеряла свою подругу и ее доверие ко мне, — задумчиво добавляет Наталия. — Навсегда потеряла ту, которую любила как сестру…

Наталия на пару секунд замолкает, явно пытаясь сдержаться, чтобы не расплакаться из-за тех воспоминаний, что сейчас овладевают ею.

— Я помню нашу ссору так, будто все произошло вчера… — признается Наталия. — И до сих пор не верю в это… Ведь мы никогда не ссорились! Это был первый раз!

Наталия качает головой.

— Мне кажется, со стороны мы выглядели как буйволицы, — предполагает Наталия. — Оскорбляли друг друга, обвиняли во всех грехах, били ногами и руками, выдирали волосы… О, господи… Не хочу даже думать об этом…

Наталия тихо вздыхает и уставляет свой грустный взгляд на море, в котором сейчас купается довольно много людей.

— Наверное, лучшее, что я тогда могла сделать, – это просто промолчать и дать ей шанс сказать все, что она хочет, — задумчиво говорит Наталия. — Как бы больно мне ни было слышать все те оскорбления и обвинения в предательстве, которого никогда не было… Я должна была молчать…