— Многие не верят, что я на самом деле старше, чем кажусь на первый взгляд, — скромно смеется Эдвард.
— Я бы дала вам не меньше восемнадцати-двадцати.
— Но мне уже двадцать четыре. Правда очень скоро будет двадцать пять.
— Скоро?
— Да. В мае.
— Когда я на вас посмотрела, то подумала, что вы даже младше меня.
— А вам самой-то сколько?
— Тоже двадцать четыре.
— О, так мы с вами одногодки!
— Получается так.
— Уверен, что вы в любой возрасте будете такой же ослепительной красавицей, какой являйтесь и сейчас.
— О, Эдвард, не смущайте меня… — скромно улыбается Наталия, опустив взгляд на свои руки с чувством, что у нее начинают гореть щеки.
— Это правда, Наталия. Я знаю много девушек, но среди них вы самая красивая.
— Перестаньте…
— Не скромничайте, пожалуйста.
— В любом случае мне очень приятно это слышать.
— У меня нет никаких сомнений в том, что вам очень часто приходиться это слышать.
— Да, многие говорят, что я очень красивая. Да и я сама не страдаю от неуверенности в себе.
— И правильно делайте! — с гордо поднятой головой восклицает Эдвард. — А возможно, вы и сами еще не знайте, насколько вы прекрасны.
— А вы умейте заставить девушку покраснеть от смущения! — Наталия делает пару глотков кофе. — Сразу видно, что вы в этом деле мастер.
— Просто я всегда говорю то, что у меня на уме. Не люблю лгать и льстить. Если я считаю девчонку красивой, то скажу ей это прямо в лицо.
— Это похвально.
— Поэтому не думайте, что я вас обманываю и вешаю вам лапшу на уши. Вы правда мне понравились.
— Так или иначе я рада завести с кем-то знакомство.
— Я и сам люблю встречаться с новыми людьми. Болтать с ними, узнавать что-то новое… Забывать о своих проблемах и заботах, которых у меня хватает.
— Почему-то меня не покидает чувство, что вы в какой-то степени одиноки.
— Так оно и есть, — неуверенно признается Эдвард, опустив взгляд на сложенные перед ним на столе руки. — В этом мире я словно одинокий волк.
— А семья? Разве у вас нет семьи? Мама? Папа? Братья? Сестры?
— Свою мать я никогда не знал. Они с отцом развелись еще тогда, когда я был маленьким. Решили расстаться где-то через пару месяцев после моего рождения.
— Не сошлись характерами?
— Наверное. Отец никогда не рассказывал мне о том, почему так случилось.
— Вы жили вдвоем?
— Нет, в какой-то момент отец снова женился. И у них потом родились свои дети.
— И вы жили с ними?
— Да… — Эдвард бросает короткий взгляд на посетителя кафе, прошедшего мимо столика. — Правда у меня никогда не складывались с моим отцом. У него был очень сложный характер. Он всегда запрещал мне упоминать при нем мою настоящую мать и отказывался рассказать мне хоть что-то про нее и устроить мою встречу с ней.
— Хотел, чтобы вы считали своей матерью его вторую жену? — удивляется Наталия.
— Да, были времена, когда он на этом настаивал. Правда, потом отец на это забил и смирился с тем, что я называл его новую жену исключительно по имени.
— То есть, от вас не скрывали, что она вам никто?
— Да, я всегда знал, что та женщина – не моя родная мать. От меня это не скрывали.
— А как вы с ней ладили?
— Сказать по правде, я не очень любил ее, хотя никогда не желал ей ничего плохого. Да и с ее детьми не дружил, хотя против них тоже ничего не имею.
— И я так понимаю, вы уже не живете с ними?
— Сейчас – нет.
Эдвард на пару секунд замолкает, пока Наталия выпивает немного кофе из своей чашки.
— Мне пришлось уйти из дома в семнадцать лет. Не мог больше терпеть своего отца, который постоянно меня оскорблял, унижал и никогда не проявлял ко мне любви. Я всегда был для него какой-то обузой.
— Странно… — слегка хмурится Наталия. — А почему он не оставил вас с матерью?
— Я и сам не понимаю. Хотя что-то мне подсказывает, что с ней я был бы намного счастлив.
— А вы знайте о ней хоть что-нибудь? Как она выглядит, как ее зовут…
— Нет, я ничего о ней не знаю… — неуверенно отвечает Эдвард, крепко сцепив пальцы рук. — Ни имени, ни фамилии… Ни то, как она выглядит…
— Похоже, у ваших родителей был серьезный конфликт.
— Наверное. Ведь отца всегда сильно злило упоминание моей матери.
— Неужели она чем-то его обидела?
— Ничего не могу сказать. Хотя это вполне возможно, учитывая такую бурную реакцию и нежелание просто показать мне ее фотографию и назвать имя.
— А после ухода из дома вы общайтесь с отцом?
— Нет, не общаюсь. Нет у меня такого желания.
— И вы не скучайте?
— Зачем скучать по человеку, которому я не нужен?
— Наверняка ваш отец переживал, когда вы ушли из дома.
— Не беспокойтесь, Наталия, моей отец обо мне даже не вспоминает. Он сейчас очень счастлив со своей женой и их общими детьми. Я – ребенок от другой женщины и никогда не вписывался в их идеальную картину.
— Дело, конечно, ваше, но я бы не была так уверена и категорична.
— Вы просто не знайте всего, что со мной делал этот человек. Для отца ничего не стоило влепить мне пощечину, треснуть по голове, отобрать у меня что-нибудь в качестве наказания и запереть в комнате. А уж кричать, оскорблять и унижать меня было для него в порядке вещей. Он занимался этим каждый божий день. Требовал быть идеальным во всем, но постоянно обесценивал любые мои достижения.
— Правда? — с грустью во взгляде произносит Наталия.
— Я много раз задавался вопросом, почему он так со мной обращается. Почему я для него словно красная тряпка. Зачем вообще забрал с собой, раз никогда не любил.
— Может, вашей матери вообще нет в живых? — предполагает Наталия и делает глоток кофе.
— Нет, я точно знаю, что она жива и здорова.
— Вам отец так сказал?
— Это единственное, что мне удалось от него добиться. Мол, твоя мать жива и живет своей жизнью.
— Ясно…
— Будь у меня ее адрес, я бы ушел из дома отца и мачехи еще много лет назад. Ушел бы туда, где меня не воспринимали бы как муху, которая может оставаться незамеченной, но которая вызывает у всех раздражение, если она попадается кому-то на глаза.
— Возможно, вы и правы, — пожимает плечами Наталия. — Вам лучше знать, что происходит.
— Да, не факт, что моя мать не относилась бы ко мне также ужасно. Но… Я хотел верить, что мне повезет. Что я мог бы быть нужен хотя бы ей.
— И что вы решили сделать?
— Ничего. Я начал жить самостоятельно после того, как ушел из дома. Понимал, что ухожу в никуда и понятия не имел, как смогу выжить. Однако я уже до этого решил, что уйду из дома, как только мне исполнится восемнадцать, ибо жить с отцом под одной крышей было уже невыносимо. Правда мне пришлось уйти на год раньше, ибо он сам прогнал меня после того как мы разругались в пух и прах. Мол, вали куда хочешь и больше не попадайся мне на глаза.
— А как же жилье? Работа?
— С этим было туго, не спорю. Но благо, мне удалось решить эту проблему, хотя и приходилось экономить на всем. У меня ведь не было огромных денег – только лишь небольшие сбережения, которые я откладывал какое-то время или зарабатывал при помощи небольших подработок. Выживал как мог… Делал все, чтобы не умереть с голоду и не замерзнуть на улице.
— И вы справились?
— Да, более-менее. Деньги на еду и одежду у меня есть, а что касается жилья… То меня приютила одна добрая старушка.
— Старушка?
— Одинокая женщина. Муж давно умер, а детей она иметь не может. Мы как-то встретились на улице и разговорились. Я рассказал ей про свою ситуацию, и она предложила мне помощь. Мол, я смогу перебраться в ее квартиру и жить там сколько нужно.
— И вы согласились?
— Поначалу я отказался. Но спустя какое-то время все-таки решил принять ее предложение и стал жить с этой женщиной, которая со временем стала мне очень близко. Можно сказать, заменила мне мать и отца. Да и она ко мне привязалась. Иногда даже называет своим сыночком.
