Питер замолкает на пару секунд, продолжая судорожно глотать воздух и раскачиваясь вперед-назад, пока он крепко обхватывает ноги руками и прижимает колени к груди.
— Он что-то говорил… Как-то странно на меня посмотрел… Гладил… Называл сладеньким… Мне было некомфортно, но я не понимал почему… А потом… Потом я спросил про котят, которых там не было… А он сказал, что даст мне конфетки… Но мне нужно быть тихим и послушным… Этот мужик запер дверь комнаты, куда он меня привел… Начал надвигаться… Сначала бил руками и ремнем, кричал… А потом он… А потом он… Потом… Сделал это…
На этом моменте голос Питера ломается, пока слезы бесконтрольно текут по его бледным щекам.
— Черт, приятель… — дрожащим голосом произносит Терренс.
— Я пытался сопротивляться… — продолжает Питер. — Пытался сбежать… Но он не дал… Мне не хватило сил на борьбу… Он был беспощаден… Это было ужасно… Как бы я ни драл глотку, этот старик не останавливался… В какой-то момент он вообще закрыл мне рот своей вонючей рукой и… Делал что делал…
— Питер, родненький мой… — заливается слезами Хелен, зажимая рот обеими руками.
— А когда все закончилось… Он угрожал… Мол… Если кому скажешь – тебе конец… Я тебя прикончу… Требовал, чтобы это было нашим маленьким секретом… Пока я лежал и рыдал… От боли… От страха… От беспомощности… Не понимая, за что мне все это… А когда он заставил меня дать слово никому ничего не говорить… Этот мужик вышвырнул меня за дверь… Как щенка… В рваной одежде… С босыми ногами… С дикими болями во всем теле… Болел живот, болели руки, ноги… А зад будто бы порвали на части… Я шел… А у меня на руках была кровь… Я истекал кровью… Мне было очень больно… Тогда на улице еще был сильный дождь… Была гроза… Громыхал гром… Прямо как сейчас… Едва ли не ураган… Ураган многое тогда посносил…
Сэмми снова очень жалобно скулит.
— Какой кошмар… — с ужасом во взгляде с трудом произносит Наталия.
— Мать видела, в каком состоянии я пришел домой, но ей было по хер, — говорит Питер. — По хер, что я был весь мокрый и в крови. По хер, что мне одежду порвали. По хер, что у меня зад горел огнем. По хер, что я пришел лишь глубокой ночью. Даже когда я признался, что меня только что изнасиловали, она лишь махнула рукой и сказала, что ей плевать. Нажралась водки и завалилась спать прямо на полу. Утром я попытался сказать это еще раз и умолял меня защитить, но услышал в ответ гневную тираду. О том, какая я мерзкая тварь, которая испортила ей всю жизнь. О том, как она была бы счастлива, если бы я сдох.
Питер закрывает лицо руками и шмыгает носом.
— Несколько раз. Несколько раз я пытался рассказать о том, что сделал этот мужик. Умолял ее сделать что-нибудь. Умолял защитить меня… Но она опять оттолкнула меня. Мол, сам разбирайся со своими проблемами. И… То же самое произошло с другими, к кому я решил пойти жаловаться. Они все послали меня на хер. Никто мне не поверил. Говорили, что я хочу оклеветать порядочного человека. В их глазах он был таким. А я был ребенком. Невоспитанным ребенком, которого надо было выпороть за грубость по отношению к старшим. И мать это сделала. У меня и так все болело, а после ее наказания я едва мог ходить. Потом еще и потащила меня на улицу в одних трусах, привела туда, где собрались все наши соседи, и потребовала, чтобы я на коленях извинился перед тем мужиком. Который во всю строил из себя невинного. Я не извинялся, но на меня давили. Все наши соседи. Они меня стыдили. Возмущались. Причитали об испорченности нынешнего поколения. Надавали мне пару лещей. Один мужик вообще за ремень взялся. И в итоге я сказал «извините». Я извинился перед насильником. За то, что он меня изнасиловал. За то, что он меня сломал. Ему это сошло с рук, а я оказался виноватым. Все считали жертвой ЕГО, а не меня. И он был этому РАД. АХЕРЕТЬ КАК РАД!
— У меня нет слов… — качает головой Ракель. — Просто нет слов… Я в ужасе…
— Хотя… На хера я вам это говорю? Все равно вы мне не поверите. Так же, как не поверили они. Я тоже буду клеветником в ваших глазах. ВЫ ТОЖЕ РЕШИТЕ, ЧТО ТОТ МУЖИК НИ В ЧЕМ НЕ ВИНОВАТ! ЧТО Я ВСЕ ЭТО ПРИДУМАЛ ОТ ДЕЛАТЬ НЕ ХЕР!
— Нет-нет, дорогой, нет, не говори так! — взволнованно тараторит Хелен и мягко берет Питера за плечи. — Мы верим тебе! Мы все верим!
— Нет, ВЫ НЕ ВЕРИТЕ! Вы думайте, что я лжец! Что я выдумал эту историю! Но это не так! Я НИЧЕГО НЕ ПРИДУМАЛ! ЭТО ПРАВДА! Я пережил изнасилование! После которого и началось мое недоверие к людям. Если до этого я еще пытался верить в чудо, но после того случая начал сомневаться. А после того, как меня начали регулярно насиловать ребята из школы в подростковом возрасте, Я ВООБЩЕ ПОТЕРЯЛ ВСЯКУЮ ВЕРУ В ЧЕЛОВЕЧЕСТВО!
— Тебя что, насиловали несколько раз? — широко распахивает глаза Анна.
— В первый раз они вырубили меня силовым приемом, увезли за город, привязали к дереву и долго надо мной издевались до того, как одному из них пришла в башку идея спустить штаны. Другие его идею подхватили: парни вывали свои причиндалы, а девки избавились от трусов и… Сделали это… Все вместе… Опять!
В этот момент ошарашенные Эдвард, Терренс и Даниэль полными ужасами глазами переглядываются между собой, все больше осознавая, что сегодня зашли слишком далеко.
— Вот почему… — шепчет себе под нос Даниэль.
— На следующий день об этом знала уже вся школа, — признается Питер, еще крепче прижав колени к груди. — И прозвали меня эдакой шлюхой. Давалкой. Принцесской. Теперь все хотели меня оттрахать. И они это делали. Как бы я ни противился. Каждый чертов день. И в школе, и за ее пределами… Везде! А я начинал все больше злиться. От жестокости этого мира. От собственного бессилия. От нежелания взрослых остановить все это и хоть как-то меня защитить. Я был совсем один. Никто не хотел меня защитить. НИКТО! Я БЫЛ С НИМИ ОДИН НА ОДИН! И ПРОИГРЫВАЛ В ЭТОЙ БИТВЕ! НЕ БЫЛО И ШАНСА ЧТО-ТО ИСПРАВИТЬ! МЕНЯ ИМЕЛИ КАК ПРОСТИТУТКУ! ВСЕ! ВСЕ ПОДРЯД! И Я НИЧЕГО НЕ МОГ С ЭТИМ ПОДЕЛАТЬ!
— Мы ахереть как перегнули палку, ребята… — осознает Эдвард. — Все эти вещи стали для него триггером. Причиной вспомнить, что произошло.
— Блять, какой стыд… — прикладывает руку ко лбу Терренс. — Это просто… У меня слов нет!
— Ну давайте! — вскрикивает Питер. — Давайте! Вперед! Набрасывайтесь на меня! Скажите, что я вру! Скажите, что я все это придумал! Что я пытаюсь вызвать жалость! Что мужиков не насилуют! Или что я сам напросился! ВПЕРЕД! ДАВАЙТЕ! СКАЖИТЕ МНЕ ВСЕ ЭТО В ЛИЦО! ХВАТИТ, СУКА, ТРУСИТЬ! ГОВОРИТЕ ПРАВДУ!
— Нет-нет, Пит, мы тебе верим! — взволнованно тараторит Хелен, взяв Питера за руки. — Верим, солнышко… Верим, мой хороший…
— Ты молодец, приятель, — одобряет Ракель, погладив Питера по плечу. — Молодец, что признался. Это потребовало немало мужества.
— Вы мне не верите! — взрывается Питер, резко вырвав руки. — НЕ ВЕРИТЕ! Я ВАМ НЕ ВЕРЮ! СКАЖИТЕ, ЧТО ВЫ ВРЕТЕ! СКАЖИТЕ ЭТО, ГЛЯДЯ МНЕ В ГЛАЗА!
— Тише-тише, Питер, тише, все хорошо, все хорошо, — мягко говорит Наталия. — Ты правильно поступил, что все рассказал. Молодец, друг, молодец!
Сэмми два раза уверенно подает голос, положив лапу на колено Питера.
— Хватит мне врать! — резко дергается Питер. — Хватит меня успокаивать! Хватит делать вид, будто вы за меня. Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ ВСЕ ПРОТИВ МЕНЯ! ЗНАЮ, ЧТО ВЫ МНЕ НЕ ВЕРИТЕ! ЧТО ВЫ СТОИТЕ НА СТОРОНЕ ТОГО МУЖИКА!
— Нет, Питер, упаси господь! — широко распахивает глаза Хелен. — Ты что такое говоришь! Да этого человека нужно казнить за такое! Это просто омерзительно!
— Теперь мы прекрасно понимаем, почему ты никому не доверяешь, — мягко говорит Анна. — После того что произошло это нисколько не удивительно. Ты жертва насилия.
— Вот именно! — восклицает Питер. — Я – жертва! Жертва, которой никто не верит! Которую в итоге сделали крайней! Которую поставили на колени перед насильником и заставили извиняться якобы за клевету!
— Они не поверили, но мы поверим! — уверенно приподнимает голову Наталия. — И мы сделаем все, чтобы помочь тебе научиться жить с этим ужасом. А если этот ублюдок до сих пор не ответил за это, то мистер Джонсон моментом с ним разберется.
