— Обещаю, Хелен, я больше никого не разочарую. Никого, слышишь! Особенно тебя! Тебе не придется больше краснеть за меня, страдать и жалеть о нашей встрече.
— Хорошо-хорошо, Питер, хорошо, — мягко отвечает Хелен, погладив Питера по щеке. — Я тебе верю. Верю.
— Ты же не бросишь меня, да? — Питер шмыгает носом, слезным взглядом смотря на Хелен. — Прошу, скажи, что мы все еще вместе. Я не смогу жить, если ты меня бросишь. Ты самое важное, что есть в моей жизни. Я не могу тебя потерять, не могу! Могу остаться голодным и в одних трусах на улице, но только не без тебя. Нет, только это… Только не это!
— Тише-тише, мой хороший, тише…
Хелен заключает Питера в нежные объятия и гладит его по голове и плечу, пока тот нетерпеливо прижимает ее к себе, положив руки ей на лопатки, уткнувшись носом в плечо девушки и продолжив горько рыдать как маленький ребенок, которого сильно обидел плохой человек.
— Все-все, успокойся, пожалуйста… — Хелен целует Питера в висок. — Я рядом, рядом. Никуда не ухожу, остаюсь с тобой. Все хорошо… Все хорошо…
— Ты нужна мне… — дрожащим низким голосом произносит Питер, сжав пальцами джинсовый жилет Хелен на спине. — Пожалуйста, Хелен, не оставляй меня… Умоляю! Я сделаю все, что ты скажешь! Только не уходи! Не отдавай меня на растерзание этому жестокому миру! Прошу тебя…
— Тише-тише, Пит, все хорошо. Успокойся, пожалуйста…
— Я не хочу быть один. Не хочу терять самое ценное, что у меня есть. Умоляю, любимая, не уходи… Не уходи! Молю!
— Пожалуйста, перестань плакать, — дрожащим шепотом произносит Хелен и несколько раз моргает глазами, на которых появляются слезы. — Не рви мне сердце…
— Я не могу! — всхлипывает Питер и еще крепче обнимает Хелен, положив руку ей на затылок. — Не могу остановиться! Потому что мне плохо…
— Прошу тебя, Питер, прекрати…
В какой-то момент Хелен также поддается желанию горько разрыдаться и еще ближе прижаться к груди Питера, который не сдерживает эмоций не только из-за чувства стыда и одиночества, но еще и из-за неверия в том, что он действительно сейчас обнимает свою любимую девушку. Что она не погибла и осталась жива. Что это все никакой не сон, который обязательно закончится чем-то ужасным. Как это было каждый раз, когда все-таки приходила к нему по ночам, если ему удавалось ненадолго заснуть.
«Ой-ой, ну за что мокрые сопли пошли… — морщится Теодор, отвернувшись в сторону и приподняв руки. — Ну да, давайте порыдаем в три ручья все вместе! Сейчас и я к вам присоединюсь, подождите… Устроим тройничок!»
— Хелен… — дрожащим от волнения голосом произносит Питер. — Хелен, девочка моя… Малышка…
— Я здесь, любимый, здесь, — уверяет Хелен и гладит Питера по голове. — Никуда не ухожу…
— Черт… Я… Я чуть рехнулся, пока пытался тебя найти… Пока тебе приходилось страдать из-за этих ублюдков.
— Я так тебя ждала… Так ждала… До последнего верила, что ты придешь… — Хелен шмыгает носом. — Что однажды в том месте откроется дверь, а на пороге покажется на Маркус или его дружки, а ты.
— Прости меня, маленькая… — с жалостью во взгляде извиняется Питер, гладит Хелен по голове и дрожащими губами целует ее в висок. — Прости, что не смог… Что не смог тебя спасти… Я облажался… Крупно облажался…
— Мне так хотелось послать тебе хоть какой-то сигнал. Дать понять, где меня искать. Но я не могла. Я находилась слишком далеко. Без средств связи. Никак не могла сбежать. Я не могла. И не знала как.
— Меня бросало в дрожь каждый раз, когда я думал о том, где ты и что с тобой делают эти твари.
— Лучше тебе не знать… — Хелен издает громкий всхлип, пальцами крепко вцепившись в кожаную жилетку Питера. — Не знать, что они делали. Не только морили голодом и избивали…
— Я знаю… — низким голосом произносит Питер. — Маркус прислал мне фотографии.
— Что? — широко распахивает глаза Хелен, почувствовав неприятное покалывание в сердце. — Ф-фотографии?
— Этот ублюдок каждый день присылал мне снимки, на которых ты представала во всей красе. И как эти уроды…
— П-п-питер…
— Я был готов растерзать этих сук в тот момент! Растерзать тех мудаков, которые смели трогать тебя даже пальцем. Смели посягать на то, что принадлежит мне.
— Прости меня…
Хелен отстраняется от Питера и, прикрыв рот рукой, начинает громко и безутешно рыдать.
— Пожалуйста, Питер, прости меня… — отчаянно извиняется Хелен. — Клянусь, я этого не хотела! Я… Я пыталась сопротивляться! Пыталась этого не допустить! Но… Но их было много… А я была одна… Была слаба! Я… Я…
— Эй-эй, не волнуйся, дорогая, все хорошо, — успокаивает Питер, взяв лицо Хелен в руки. — Все хорошо, не переживай.
— Мне было не сколько противно от того, что меня насиловали, сколько от того, что я фактически предавала тебя. В тот момент я думала только о том, как мне стыдно перед тобой. О том, как сильно ты разозлишься, если узнаешь об этом.
— Пожалуйста, Хелен, не оправдывайся. Я все прекрасно знаю и понимаю.
— Мне очень стыдно перед тобой, — не сдерживая себя, безутешно рыдает Хелен. — Стыдно, что я ничего не могла сделать. Они издевались надо мной почти каждый день. То один придет, то другой, то целыми компаниями приходили… Это был ужас! Кошмар, из которого я не могла выбраться!
— Тише-тише, солнышко, тише, все хорошо… — Питер крепко обнимает Хелен и прижимает к себе, мягко поглаживая ее по спине. — Тс-с-с… Все хорошо…
— Они были очень грубы со мной… После каждого изнасилования у меня болело все тело. Как будто мне что-то порвали. Иногда из меня даже кровь текла. А сильные боли в животе были не только от голода, но еще и от того, что они со мной делали.
— Я понимаю… — дрожащим голосом произносит Питер и нервно сглатывает. — Все понимаю…
— Меня начали мучить кошмары после первого же такого случая. — Хелен громко всхлипывает. — Ты приходил ко мне и… Злился на меня… Проклинал за предательство, называл дрянью, шлюхой, сукой… Даже пытался меня убить… Ты не слышал никакие мои оправдания. Только лишь настаивал, что я тебя предала, полежав перед ними голой и… Отсосав всем по очереди… Позволив им отыметь меня в два-три смычка…
— Нет-нет, это всего лишь ночной кошмар. Все на самом деле не так. Я на тебя ничуть не сержусь. Понимаю, что ты не могла сделать это по своей воле.
— Питер… — взволнованно произносит Хелен, отстраняется от Питера и дрожащими руками берет в руки его лицо. — Питер, хороший мой… Милый… Любимый… Ради всего святого умоляю, прости меня… Клянусь, я этого не хотела! Я как могла сопротивлялась! Но они оказались сильнее! Я не могла им противостоять! Я была слаба!
— Хелен, девочка моя…
— Если бы мы не встречались, я бы не переживала так сильно. Потому что мне было бы некого предавать. Но у меня был ты. И я тебя предавала. Пусть даже и не хотела этого. Пусть даже я в такие моменты большую часть времени была без сознания. Только благодаря я еще не совсем рехнулась. И куда больше переживаю из-за того, что ты посчитаешь меня предательницей.
— Не отрицаю, поначалу злость затмила мой разум, когда я впервые получил от Маркуса те фотки. И если бы не парни, я бы точно подумал, что ты меня предала. Но они были рядом. Они сумели вернуть меня к здравому смыслу. Их аргументы были четкими и ясными. И я им поверил. Увидел, что ты была без сознания и не знала, что с тобой сделают.
— Господи, какой стыд…
Хелен закрывает лицо руками и сгибается пополам.
— Какой стыд… Как все могло до такого докатиться? Почему никто и ничто не смогло все это остановить? Почему я была вынуждена терпеть до самого конца? Почему?
— Не вини себя, Хелен, ты ни в чем не виновата, — успокаивает Питер, обняв Хелен за плечи, прижав ее к себе, приложив ладонь к одной щеке и нежно поцеловав другую. — Они просто хотели посильнее тебя извести. Хотели вывести меня на эмоции. Думали, что у них получится.
— Да, не отрицаю, я и правда не святая. По крайней мере не была ею в детстве и подростковом возрасте. Но неужели мои грехи настолько серьезные, раз мне пришлось пройти через изнасилование? Еще и не один раз!
