Тем не менее Перкинс изо всех сил подавляет в себе любую жалость и желание пожалеть Роуза, крепко его обняв и сказав что-то ободряющее. Вместо этого он без эмоций на лице встает с кровати, снова достает из кармана складной ножик и одним движением раздвигает его. Из-за чего блондин начинает еще сильнее дрожать и с еще большей жалостью в мокрых глазах смотреть на него, думая, что тот хочет сделать с ним что-то ужасное. Сам же Даниэль без эмоций на лице молча разрезает веревки, которыми его руки привязаны к изголовью кровати, сначала с одной, а потом и с другой. После чего мужчина отворачивается, подходит к окну и без эмоций смотрит в него, в какой-то момент прикрыв глаза.

В панике Питер как ошпаренный соскакивает с кровати, едва не свалившись на пол из-за слабости в ногах и резко закружившейся головы. С громкими всхлипами и учащенным дыханием он широко распахнутыми глазами пару секунд пристально наблюдает за Даниэлем, параллельно отходя все дальше задним ходом. А воспользовавшись моментом, пока Перкинс не видит, парень плотно зажимает рот и словно ураган выбегает из комнаты в поисках выхода из дома, где ранее никогда не был. После чего Даниэль медленно выдыхает с прикрытыми глазами и задирает голову к деревянному потолку, на котором можно заметить немало дырок вследствие упавших с него досок.

— Блять, что я вообще делаю? — шепчет себе под нос Даниэль. — Что делаем мы с парнями? Мы же потом себя не простим! Точнее, я себя не прощу. Если придется выполнить обещание и…

Резко помотав головой, Даниэль с усталым выдохом прикладывает руку ко лбу.

— А если он не блефовал? Если его и правда изнасиловали? Тогда получится, что мы ахереть как перегнем палку. Доведем парня до такой истерики, с которой даже врачи не справятся. Черт… — Даниэль прикладывает руку к сердцу с чувством, что оно неприятно покалывает, и обхватывает ею горло. — Мне прямо не по себе ото всего этого…

В это время рыдающий Питер все-таки находит выход из дома и выбегает через открытую дверь. Осмотревшись вокруг, его накрывает еще большая паника, поскольку он сразу понимает, что находится бог знает где. Мало того, что нигде поблизости нет его машины, так еще и обнаруживает, что куда-то пропали и ключи от нее, когда он лезет во внутренний карман жилетки и ничего там не находит. Парень некоторое время отчаянно мечется из стороны в сторону, отбежав на некоторое расстояние от дома, а затем хватается за голову и с учащенным дыханием оседает на землю. В этот момент он чувствует себя одиноким, разбитым и несчастным мальчишкой, не знающий, к кому обратиться за помощью и куда бежать. Паника все больше сдавливает свои невидимые руки у него на шее, как будто пытаясь задушить, слезы градом льются из глаз по бледно-зеленым щекам, а он сам резко скручивается от усилившейся острой боли в животе и едва сдерживает рвотные позывы.

«М-м-м… — расхаживает вокруг Питера гордой походкой Теодор. — Очень хочется забыть прошлого себя и примерить на себя шкуру кого-то другого, но не получается. Ибо от смены имени проблемы никуда не исчезают. Что Питер, что Теодор – в глубине души ты всегда будешь разбитым и несчастным мальчиком, ставший жертвой этого жестокого мира.»

— Я хочу сдохнуть… — дрожащим голосом отчаянно произносит Питер и громко шмыгает носом. — Я больше не хочу жить… НЕ ХОЧУ ЖИТЬ С ЭТОЙ БОЛЬЮ! НЕ ХОЧУ!

«Что, начинаешь вспоминать? Все, что ты так усердно пытался в себе подавить? Эти ребята только лишь успели распахнуть ширинки и немного спустить перед тобой штаны, не вытащив из трусов член и не запихнув его тебе в жопу или в рот. Но ты уже впал в истерическое состояние. Да еще и Перкинс решил тебя прикончить. Правда почему-то передумал в последний момент.»

— Замолчи… ЗАМОЛЧИ! — Питер резко хлопает руками по земле. — ПРОСТО ЗАМОЛЧИ!

«Я тебя поздравляю. Только это еще не все. Ты должен вспомнить не только то, как тебя во все дырки оттрахали одноклассники, которым ничего за это не было. У истории твоего прошлого куда более глубокие корни. Куда более интересные подробности, которые тебе придется узнать.»

— НЕТ! Я НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ! ЛУЧШЕ УЖ СРАЗУ СДОХНУТЬ! Я ЭТОГО НЕ ВЫДЕРЖУ!

«Моя миссия еще не завершена. Поэтому я все еще остаюсь с тобой. И буду рядом до тех пор, пока ты не сделаешь то, что от тебя требуется.»

— Я же сказал, ЗАМОЛЧИ! — Питер до того крепко сжимает руки в кулаки, что костяшки его пальцев белеют. — ХВАТИТ! ДОВОЛЬНО!

«Грозить меня убивать не надо. Я сижу в твоей голове. Меня не существует в реальной жизни.»

— Да что вам всем от меня надо? ПОЧЕМУ ВЫ ВСЕ, СУКА, ХОТИТЕ МЕНЯ ДОВЕСТИ? ЧТО Я ВАМ СДЕЛАЛ? В ЧЕМ МОЯ ВИНА? Я ЧТО, РЕАЛЬНО ОТВЕЧАЮ ЗА ДЕЛА СВОЕГО ПАПАШИ? РЕАЛЬНО СТАЛ ТЕМ, КТО ПЛАТИТ ЗА ТО, ЧТО ОН СДЕЛАЛ? ПОЧЕМУ? ПОЧЕМУ? ПО-О-О-ОЧЕ-Е-Е-Е-ЕМУ-У-У-У?

«Потому что ты по жизни неудачник, — решительно заявляет Теодор. — Такова твоя судьба – страдать и унижаться. Ты урод. Гребаный чудак, которого никогда не должно было быть на этом свете.»

— Я НЕ ЧУДАК! НЕ ЧУДАК! Я ЧЕЛОВЕК! ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ПРОСТО ХОЧЕТ БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМ! ЭТО ВСЕ ЧТО МНЕ НУЖНО! Я НИКОГДА НЕ ПРОСИЛ БОЛЬШЕГО! НЕУЖЕЛИ КОМУ-ТО ТАК СЛОЖНО МНЕ В ЭТОМ ПОМОЧЬ? КАКОГО ХЕРА НАДО ЛИШАТЬ МЕНЯ ПОСЛЕДНИХ ЦЕННОСТЕЙ? ПОЧЕМУ ВЫ ВСЕ ХОТИТЕ, ЧТОБЫ Я БЫЛ ОДИНОКИМ И ВСЕГДА СТРАДАЛ?

«От того, что ты сейчас дерешь глотку, ничего в твоей жизни не поменяется. Что имел – потерял. Где можно – обосрался по полной программе.»

— ТАК ЭТО ПО ТВОЕЙ ВИНЕ! ТЫ, СУКА, МЕНЯ ПОДНАЧИВАЛ!

«Я? — широко распахнув глаза, тычет в себя пальцем Теодор. — Ты че, мужик, серьезно? Сам рехнулся после смерти своей подружки и решил мстить всем за то, чего они не делали, но винишь в этом кого угодно, но не себя.»

— Если бы ты не зудел у меня над ухом и твердил, что я должен всех убить и всех отомстить, то НИЧЕГО БЫ И НЕ БЫЛО!

«Не забывай главного, Питер: ты – это я. А я – это ты. Все что я тебе говорю – это все то, о чем ты думаешь. Это ты начал винить в смерти Хелен не своего отца, а своих друзей. Ты спустил на них всех собак. Ты довел все до такого. Ты заставил их потерять терпение. Хотя они терпели твои выходки до последнего. До последнего хотели тебе помочь. Но ты поступил с ними как свинья. Наплевал на все хорошее, что они для тебя сделали. Забыл, что эти парни были рядом в трудные для тебя времена. Да, может, они не всегда были идеальными друзьями, но и Даниэль, и Терренс, и Эдвард признают свои ошибки и больше их не повторяют.»

— Замолчи… Просто ЗАМОЛЧИ!

«Но теперь уже слишком поздно о чем-то жалеть и что-то менять. Ты разрушил последнюю стену. Точнее, ее остатки. Все, Питер Роуз! У тебя ничего не осталось! Ты остался один. У тебя нет ни девушки, ни друзей… Нет даже жалкой псины или облезлого кота, чтобы затискивать его! Ты ахереть как облажался! Да, к тебе всегда относились несправедливо. Да, мамаша променяла тебя на водку, а папаша хотел продать в рабство. Да, те мальчишки тебя изнасиловали, сняли все это на видео и где-то опубликовали. Да, тебя втоптала в грязь твоя первая любовь. Но даже во всем этом дерьме можно найти кусочек золота. Можно найти сотню таких. Тысячу. Сколько угодно! Если оторвать жопу от стула, вытереть слезы и высунуть голову из своего кокона. Если открыться этому миру, а не бегать от него как угорелый и винить во своих бедах тех, кто не был частью твоего прошлого. Тех, кто стал частью твоего настоящего.»

— Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ СЛУШАТЬ! НЕ ХОЧУ!

«Зря все-таки Перкинс отпустил тебя. Зря не пырнул тебя ножом. Ой как зря. Ему и МакКлайфам надо было все-таки довести дело до конца. Надо тебя как следует оттрахать. Снять все это на видео. И опубликовать его на каком-то сайте, где собираются всякие извращенцы, готовые с удовольствием поставить тебя на колени и запихнуть в тебя большой толстый хер. Эти ребята имели полное право отомстить тебе за все, что им пришлось пережить по твоей вине. За то, что они все это время имели дело с неблагодарной свиньей, которая лишь ПОЗВОЛЯЛА с собой дружить. И ПЛЕВАТЬ хотела на то, что они чувствовали.»