— Не надо, пожалуйста… — шепотом отчаянно умоляет Питер. — Только не ты… Только не ты…
— М-м-м, да я смотрю, ты уже обоссался от страха, — ехидно усмехается Даниэль. — От одной мысли, что вот-вот сдохнешь.
— От одной мысли, что меня убьешь ТЫ! ОТ ТОГО, ЧТО МЕНЯ УБЬЕШЬ ТЫ!
— Надо было раньше думать башкой. А не тогда, когда нож находится в паре сантиметрах от сердца. Которое я проткну. Обязательно проткну, не сомневайся.
«М-м-м, а ты, дружок, походу, настроен решительно, — отмечает Теодор, сидя рядом с Питером со скрещенными на груди руками. — Заебался носиться с этим уродом и подтирать его задницу. Окей, тут я с тобой согласен! Эта принцесса с холодным сердцем сама во всем виновата. Так что можешь грохнуть эту красавицу. Я тебя в этом поддерживаю!»
— Остановись, Даниэль, умоляю! — взмаливается Питер. — УМОЛЯЮ! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! НЕ НАДО!
— Назови мне хоть одну причину, почему я не должен это делать. — Даниэль еще немного опускает нож так, что острие касается груди Питера, от страха заливающийся слезами и дрожащий как заяц под елкой. — Умоляй меня не убивать тебя! Умоляй, Роуз! Ну же! У тебя десять секунд.
— МЫ ЖЕ С ТОБОЙ ДРУЗЬЯ!
— Ты мне больше не друг. Нашей дружбе пришел конец. Ты убил ее. Убил своими попытками отправить меня в могилу.
— Хватит, Даниэль, прекрати! ОСТАНОВИСЬ!
— Пока не отомщу тебе – не успокоюсь.
— ПОМОГИТЕ МНЕ! — издает нечеловеческий крик Питер. — КТО-НИБУДЬ! ПРОШУ! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! ПОМОГИТЕ! ЭДВАРД! ТЕРРЕНС! ПОМОГИТЕ МНЕ! ПОЖА-А-А-А-АЛУЙСТА-А-А-А-А!
— Никто тебе не поможет, угомонись. И мне никто не помешает сделать то, на что ты уже давно напрашиваешься.
— НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!
«О да-а-а-а-а! — с наслаждением произносит Теодор. — Давай, Дэнни! Вперед! Сделай это! Давай, мужик! Покажи, что у тебя стальные яйца!»
Ехидный смех Даниэля вселяет в Питера еще больший ужас и заставляет еще яростнее ерзать на кровати и еще сильнее дергать руками в надежде освободить их и спасти себя от угрозы гибели. Сам же Перкинс продолжает держать нож острием плотно к сердцу Роуза, выглядя так, будто действительно вот-вот проткнет его и совершит непоправимое. Так продолжается еще несколько секунд. Несколько секунд, которые доводят блондина до еще более безутешного рыдания и желания проснуться в своей кровати и осознать, что все происходящее на самом деле очередной его ночной кошмар.
— М-м-м, ну точно обоссался, — злорадно смеется Даниэль. — Аж вспотел весь бедненький от страха двинуть кони.
— Одумайся, Даниэль, одумайся! — взмаливается Питер. — Не делай глупости!
— Пока что я не услышал ни одной причины, почему я должен тебя пощадить.
— Ты не убийца, я это знаю! Ты не можешь так поступить со мной! Не можешь!
— Вот как…
— Мы друзья, в конце концов! Всегда ими были! Мы друзья! ДРУЗЬЯ! ВСПОМНИ ОБ ЭТОМ!
— Я-то помню, что когда-то мы пытались ими быть. А вот ты об этом, к сожалению, напрочь забыл.
— Неправда! Я не забыл! НЕ ЗАБЫЛ!
— Жаль, что это не этот случай, когда можно сказать: «Ничего личного». Потому что личного в твоем случае очень много. АХЕРЕТЬ КАК МНОГО!
Даниэль снова приподнимает руку с ножом и под истошные крики Питера резко хочет вонзить острие ему в живот. Но в сантиметре или двух внезапно останавливается, замирает и переводит пугающе злостный взгляд на блондина, смотрящего на него широко распахнутыми глазами, пока по его бледному лицу текут слезы.
— А-А-А, НЕ НАДО! — дерет глотку Питер, буквально трясясь в конвульсиях. — ХВАТИТ! ОСТАНОВИСЬ! НЕТ!
«Вау, вот это тебя, парень, понесло… — ехидно смеется Теодор, расхаживая вокруг Даниэля. — Впрочем, ничего удивительного. Рано или поздно ты бы взорвался. Заебался бы терпеть выходки вот этого чуда в перьях. Ты бы его грохнул или просто послал на хер. Ну… Или ты бы просто спустил перед ним штаны и показал свое достоинство. Которое твоя девчонка наверняка уже давно высоко оценила и вылизала язычком до блеска.»
У Питера все сжимается и трясется внутри, пока он широко распахнутыми мокрыми глазами наблюдает за Даниэлем, чей смех становится все громче и все более зловещим и вселяющим страх и неподдельный ужас. Еще несколько секунд ему приходиться видеть перед собой сию картину, не зная, чего ожидать от парня с ножом, который выглядит так, будто и правда не думает жалеть о том, что хочет сделать.
— Ладно, красавица, расслабь булки, — гораздо спокойнее говорит Даниэль, сложив нож и убрав его обратно в карман. — Так и быть, я не буду предавать тебя земле.
Даниэль с гордым видом немного поправляет свои лохматые волосы.
— Но не потому, что мне тебя жаль или на меня подействовали твои щенячьи глазки. Нет. Причина в другом. — Даниэль с хитрой улыбкой приближает лицо к лицу Питера и уставляет уверенный взгляд в его мокрые, красные, полные ужаса глаза. — Просто я не убийца. Совесть у меня еще есть. Знаю, что пожалею, если сделаю это. Да и в тюрьму я не хочу. Я ведь еще молодой и у меня много планов на будущее. И я не намерен тратить лучшие годы жизни в тюремном заключении по вине вышедшего из ума мудака.
Питер не находит что сказать и в ответ просто шмыгает носом, продолжая сильно дрожать и испуганно глазеть на Даниэля.
— Впрочем, от желания отомстить тебе я все равно не откажусь. Я хочу видеть тебя униженным и раздавленным. И самый лучший способ это сделать – спустить с тебя штаны.
— Нет… — резко мотает головой Питер. — Нет, пожалуйста не надо…
— Я не спрашивал, хочешь ли ты этого или нет. Мне по хер. Я хочу – и точка! Парни хотят – и точка! И ничего ты с этим не поделаешь.
— Нет, Даниэль, не надо! Не поступай так со мной! Ты не можешь! Это не про тебя! ТЫ НЕ УБИЙЦА! ТЫ НЕ НАСИЛЬНИК!
— Блять, все тебе не так! — резко выдыхает Даниэль. — Это не хочу, то не буду, се не надо!
— Если хочешь – можешь убить. Хоть режь, хоть стреляй, хоть души. НО ТОЛЬКО НЕ НАСИЛУЙ! Я ЭТОГО НЕ ПЕРЕЖИВУ! НЕ ПЕРЕЖИВУ ЭТОГО ВНОВЬ!
— Ладно, принцесса, так и быть. — Даниэль хлопает Питера по щеке. — Сделаю скидку на то, что мы с тобой когда-то дружили, и не заставлю тебя идти на второй и последующие раунды. Закончим на первом, да по-бырому.
— Не трогай меня… — резко дергается Питер. — Не трогай, слышишь! Нет! Слышишь! НЕ НАДО! НЕ ТРОГАЙ!
— Не хочешь подыхать – будь добр сосать.
— НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ! НЕ НАДО! ЛУЧШЕ СДОХНУТЬ! ЛУЧШЕ СДОХНУТЬ МУЧИТЕЛЬНОЙ СМЕРТЬЮ! НЕ НАДО! НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!
— Не переживай, блондин, об этом никто не узнает, — с хитрой улыбкой уверяет Даниэль и крепко сдавливает Питеру горло, уставив холодный взгляд в его мокрые от слез, широко распахнутые глаза. — Ибо мы с парнями будем молчать. И ты, сука, не посмеешь раскрыть рот. А ослушаешься – пожалеешь. Узнают знакомые парни – мы отрежем твои яйца. А узнают девчонки – станешь удобрением для земли.
— НЕТ! ХВАТИТ! ПРЕКРАТИТЕ НАДО МНОЙ ИЗДЕВАТЬСЯ! ХВАТИТ! Я ТАК БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! СКОЛЬКО ЕЩЕ МНЕ ПРИДЕТСЯ ТЕРПЕТЬ ЭТУ БОЛЬ? ДО КАКИХ ПОР ВСЕ БУДУТ НАДО МНОЙ ИЗДЕВАТЬСЯ? ПОЧЕМУ ВЫ ВСЕ ВЫБРАЛИ ЖЕРТВОЙ МЕНЯ? МНЕ НАДОЕЛО ВСЕ ВРЕМЯ СТРАДАТЬ! НАДОЕЛО! Я УСТАЛ! ХВАТИТ! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ ВСЕ В ПОКОЕ! ХВАТИТ! Я НЕ МОГУ! ДОВОЛЬНО! ДОВО-О-О-О-О-О-О-О-О-ОЛЬНО!
— ХАРЕ ОРАТЬ, УРОД! — взрывается Даниэль и залупляет Питеру крепкую пощечину. — ДОВОЛЬНО!
— Хватит, пожалуйста… — уже гораздо тише произносит Питер, склонив голову и продолжив безутешно рыдать. — Пожалуйста, не надо больше… Не насилуйте меня… Я не смогу это пережить… Не смогу!
— Хорошо играешь, артист. Только тебе уже никто не верит. Ты делаешь все это для того, чтобы мы тебя отпустили.
— Я НЕ ИГРАЮ! — вскрикивает Питер. — НЕ ИГРАЮ! ЛАДНО МЕНЯ НАСИЛОВАЛИ ОНИ, НО ЕСЛИ ЭТО СДЕЛАЮТ МОИ ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ, Я ПРОСТО ПРЕДПОЧТУ СРАЗУ СДОХНУТЬ! ПОТОМУ ЧТО НЕ ВЫДЕРЖУ ЭТОГО ПРЕДАТЕЛЬСТВА! НЕ ВЫДЕРЖУ НАСИЛИЯ! Я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ ЭТО ПЕРЕЖИВАТЬ! НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ-У-У-У-У-У-У-У!
Издав нечеловечески громкий и протяжный крик, Питер замолкает и начинает просто безутешно рыдать. Легко заметить, как его руки и ноги непроизвольно подергиваются из-за сильнейшего напряжения, а ему самому катастрофически не хватает воздуха, судя по тому, как жадно он его заглатывает, и по тому, как морщится от болезненных ощущений в сердце и тяжести в груди. Все сжимается внутри и у Даниэля, который в какой-то момент нервно сглатывает, напряженно наблюдая за тем, что происходит с парнем, в глубине души испытывая неподдельное чувство стыда и задаваясь вопросом, правда ли то, что он только что сказал.
