— Надеюсь, так и будет. Они разберутся с Маркусом, а я возьмусь за эту гребаную троицу и всех тех, кто решил, что сможет издеваться надо мной совершенно безнаказанно.

«О да, наконец-то мы как следует повеселимся! — с широкой улыбкой потирает руки Теодор. — Хоть не будем тухнуть в твоей халупе и валяться на кровати, поглощая литрами водочку, да вискарь.»

— У Перкинса и МакКлайфов есть последний шанс спасти свои шкуры. Оставить меня в покое раз и навсегда. Забыть обо мне. Заниматься своими делами. Но если они им не воспользуются, то я буду вынужден действовать жестче.

«Можно расквитаться не только с ними. — Теодор закидывает руку вокруг шеи Питера. — Есть ведь еще и девчонки. Которые полностью их поддерживают. И знают обо всех их коварных планах.»

— Если они не будут вмешиваться – я ничего им не сделаю.

«Почему же? Они же фактически сообщники этой троицы, которая утверждает, что твоя подружка жива!»

— За все это время девчонки не сделали мне ничего плохого и предпочитали не ругаться со мной. А я не намерен трогать тех, кто не имеет никакого отношения к моей испорченной жизни.

«Ну и зря! По крайней мере, можно было бы чпокнуть каждую из них разочек после того, как их защитники сдохнут.»

— Нет, чпокать я их не буду. — Питер сильно хмурится, согнув ноги в коленях. — Я вообще не хочу никого чпокать. Мне это совсем не интересно.

«Ой ладно, неинтересно! — закатывает глаза Теодор. — Гораздо ведь круче сунуть член в упругую женскую попку или влажную киску и кончать под ее громкие стоны, чем сидеть в ванной и ублажать самого себя.»

— Я же сказал, что не хочу ни с кем трахаться!

«Ну ладно! Раз не стоит сейчас, так встанет потом, когда мы отомстим всем твоим обидчикам. Отметишь свою победу бурным сексом с какой-нибудь красоткой. А лучше несколькими.»

— Заткнись, Теодор!

«Нет, ну а что? Можно немножко выпить для смелости, а потом соблазнить пару-тройку девчонок, которые были бы не против крутой групповушки. Одна сосала бы твой член, другая целовала в губки, третья облизывала бы тебя всего, а четвертой ты бы ласкал ее большие сиськи. М-м-м… Кайф…»

— Да какая на хер групповушка? — взрывается Питер. — Какая на хер групповушка! У меня нет на нее ни сил, ни желания!

«Никто не заставляет тебя делать это сейчас. Но потом же можно об этом подумать. Подумать о том, как сбросить давление и расслабиться.»

— Да тебя прямо-таки заело на тебе секса! Жить без него не можешь!

«Нормальное явление для любого здорового человека.»

— Хочешь сказать, я ненормальный?

«Ты же и сам это прекрасно знаешь, Питер. Чего отрицать-то? Да и все так думают, даже если не говорят. Хотя та троица уже начала давать намеки на то, что считает тебя двинутым.»

— Я нормальный! — громко заявляет Питер. — Абсолютно здоровый!

«Разве здоровый человек отказывается от секса по собственной воле, разговаривает с кем-то несуществующим и считает весь мир своим врагом?» — удивляется Теодор.

— А разве не так? Разве этот мир не хочет от меня избавиться?

«Прости, но это уже ты решил, что против тебя восстал весь мир. Впрочем, у всех твоих проблем есть одно общее объяснение. Которое ты никак не хочешь узнать.»

— Хватит! — резко отрезает Питер. — Хватит в миллиардный раз говорить мне о том, что я должен что-то вспомнить!

«Я готов повторить это еще триллион раз, чтобы ты наконец-то начал действовать.»

— Сколько раз тебе говорить, что я не хочу об этом думать? Не хочу!

«Ты хочешь, но ты боишься, — хитро улыбается Теодор. — Боишься сойти с ума и окончательно сломаться после того, что можешь узнать. Чувствуешь, что когда-то оказался в глубокой жопе и лишь чудом смог из нее выбраться.»

— Замолчи… — с учащенным дыханием слегка дрожащим, низким голосом требует Питер, крепко сжав руки в кулаки. — Замолчи, я сказал!

«Ты говоришь всем, что не понимаешь, откуда у тебя такое недоверие к людям. Точнее, ты уверен, что все дело в школьных издевательствах, которым тебя подвергали каждый гребаный день. Но на самом деле все началось намного раньше.»

— Знаю! Ты уже миллиард раз об этом говорил!

«Может, в твоей башке пусто, как в кошельке нищеброда. Но твое тело все прекрасно помнит. Оно не раз давало тебе намеки на тот случай. Ты мог гораздо раньше догадаться, в каком направлении стоит идти. Но ты был слепым и глухим: ничего не знаю, ничего не слышу и сижу дальше в своем толстом коконе, где меня никто не достанет.»

— Смени тему, Теодор! Не беси меня!

«Окей, а разве ты никогда не задавался вопросом, почему у тебя всегда были такие огромные проблемы в сексе? Почему ты не можешь трахать девчонку на трезвую голову и делегируешь роль лидера ей? Почему ты еще что-то можешь только лишь в бухом состоянии?»

— Ар-р-р, как ты меня заебал, мудак…

Питер быстро поднимается на ноги и начинает наматывать круги по всему огромному пустынному пляжу, по пути подобрав с песка несколько маленьких камушек, которые он крепко сжимает в руке.

«Между прочим, я только что дал тебе подсказку, приятель! — восклицает Теодор, последовав за Питером. — Ведь я нахожусь с тобой, чтобы помочь тебе восстановить всю картинку. Помочь ответить на все волнующие тебя вопросы и понять, с чего все началось.»

— Если я и решусь убивать людей, то начну с тебя, — грубо бросает Питер. — С того, кто не дает мне покоя больше двадцати лет.

«Интересно, как ты собрался убивать того, кто живет лишь в твоей голове?»

— Найду способ, не переживай!

«Раз ты отказываешься решать проблему, значит, тебе нравится моя компания. Нравится разговаривать с самим собой и слышать мою болтовню. Тебе так намного легче справиться со всем происходящим.»

— О да, я всю жизнь мечтал о воображаемом друге!

«Я все еще с тобой, потому что ты в этом нуждаешься. Единственный человек, кому ты полностью доверяешь, это ты сам. Даже от своей покойной девчонки ты ждал какого-то подвоха до последнего дня ее гибели. А себя ты уж точно никак не предашь.»

— Вообще-то, все люди могут разговаривать сами с собой, чтобы себя успокоить и подбодрить.

«Да, но не все создают себе воображаемого человечка. Который приходит как раз тогда, когда, в нем нуждаются. Когда человек пребывает в сильном стрессе и из-за этого на протяжении долгого времени не смыкает глаз.»

— Воображаемый друг равно галлюцинация.

«Понимай как хочешь. Я уже сказал тебе, что уйду только лишь после того, как ты выполнишь мои требования.»

— Никогда!

«Ну и ладушки! — Теодор на ходу закидывает руку округ шеи Питера. — Тогда мы с тобой будем вместе до самого конца. До тех пор, пока смерть не разлучит нас. Раз ты любишь страдать и тебе симпатизирует перспектива провести всю жизнь в полном одиночестве, все нормально. Мне в принципе только в кайф пощекотать тебе нервишки. Делаю это уже хер знает сколько лет, но ничуть не устал.»

— Отвали, придурок! — сухо бросает Питер, резко дернув плечом и отойдя в сторону.

«Только вот я не обещаю, что жизнь в этом случае будет легкой. Я буду всеми силами сводить тебя с ума и все больше выводить из себя. Если не решишь остановить все это и зайдешь слишком далеко – пойдешь по пути своего папочки и реально начнешь убивать людей.»

— Это никого уже не касается!

«Не забывай – назад пути нет. Если сделаешь что-то сейчас – не сможешь вернуться назад и все исправить. Я не против повеселиться как следует, но все же советую тебе очень хорошо подумать.»

— Ахереть, как быстро ты превращаешься из моего врага в моего друга.

«Потому что ты сам запутался и не понимаешь, чего тебе нужно. МакКлайфы и Перкинсы были правы, когда отметили это. Ведешь себя как размазня и не понимаешь, чего ты хочешь и на хера приперся к этим уродам.»