— Ну что, теперь ты скажешь, что я плаксивый и трусливый слабак, который не может за себя постоять? — удивляется Питер.
— Просто в тебе опять проснулся я, — с затрудненным дыханием отвечает Теодор. — Вот ты и машешь руками и ногами.
— Это называется инстинкт самосохранения.
— Это называется воссоединение с настоящим собой.
Теодор легким движением перекидывает Питера через плечо и укладывает на лопатки. После чего он ногой наступает ему на живот и ею же врезает по носу, заставляя того вскрикнуть и выгнуть спину от боли. Правда Роуз не дает себя в обиду, оттолкнув Лонгботтома от себя резким ударом ног в грудную клетку, завалившись на него сверху и начав бороться с ним в рукопашную. Они перекатываются из одной стороны в другую, щедро обмениваются ударами по всем частям тела и пытаются душить друг друга, а Питер пытается не думать о том, что на него набросился человек с идентичной внешностью и физической силой, но с куда более мерзким характером.
— Нет уж, ублюдок, я не стану тобой, — сквозь зубы цедит Питер. — Я лучше сделаю все, чтобы ты стал мною. Чтобы Теодор Лонгботтом остался в воспоминаниях Маркуса.
— Ты называешь ублюдком самого себя? — удивленно спрашивает Теодор, поднявшись на ноги одновременно с Питером и продолжив боксировать с ним. — Человека с такой же физиономией, как и у меня?
— Ты совсем на меня не похож. Ты куда более уродливый и мерзкий. Тебе до меня далеко.
— Забавно слышать эти слова от своей копии.
— Ну да, с самим собой я еще никогда не боролся. Это непривычно, признаю. Но я не позволю тебе стереть меня с лица земли и занять мое место.
— Кто бы говорил, урод! — ехидно усмехается Теодор. — Ты же сам всю жизнь занимаешь мое место. В мире должен существовать только Теодор Лонгботтом. Никакого рождения Питера Роуза никогда никем не планировалось.
— Но раз я все еще живой и здоровый, значит, у высших сил все же есть какой-то план.
Питер в прыжке врезает Теодору ногой в солнечное сплетение, а кулаком – в челюсть. А подобрав с пола появившуюся из неоткуда бейсбольную биту, парень с громким криком решительно бьет свою копию по голове, за которую тут хватается обеими руками, когда камнем сваливается на пол. Ни секунды не мешкая, Роуз срывается места и начинает со всех бежать по длинному, широкому, практически неосвещенному коридору, довольно тяжело дыша и время от времени оглядываясь назад, пока его начинает преследовать не кто-то из противников, а несколько черных фигур. Парень никак не может от них оторваться, а коридор кажется как будто бесконечным. Есть только путь по прямой – никаких поворотов налево или направо. Кроме того, он после очень долгого и интенсивного бега начинает задыхаться от нехватки воздуха и испытывать боль в ногах, что с трудом его слушаются из-за сковывающего их холода. Тем не менее Роуз ни на секунду не останавливается и продолжает двигаться вперед куда глаза глядят, не собираясь сдаваться темным силам, что так и норовят поглотить его.
Коридор позади него начинает растворяться в непроглядной темноте, а темные фигуры продолжают преследовать Питера, в какой-то момент начав петь зловещую песню мужскими и женскими голосами. Песню, что порождает все больше напряжение в душе Роуза. Песню, в которой поется о том, какой он беспощадный и кровожадный монстр, а ему никуда не деться, куда бы парень ни бежал. Даже если бы он решил развернуться и побежать обратно, они преграждают ему путь и несутся за ним с бешеной скоростью. Кажется, что это нечто вот-вот догонит бледного от страха и чувство обреченности и одиночества парня и крепко сожмут в своих объятиях. Тем более, что при попытке еще немного ускориться он начинает продвигаться с таким трудом, словно оказался в самом эпицентре урагана или по локоть в снегу. Если где-то изредка и можно увидеть тусклое освещение, то в какой-то момент оно резко тухнет и лишает возможности понять, куда идти и когда же появится хоть какая-нибудь дверь.
Страх Питера усиливается еще и из-за того, что ему на голову с потолка начинают падать громадные куски штукатурки, которые чудом не убивают его, ибо он успевает остановиться, отпрыгнуть в сторону или прижаться к холодной каменной стене. А в какой-то момент из пола внезапно выглядывает бледная рука, что пытается схватить его за ногу, заставляя парня вскрикнуть с широко распахнутыми глазами и сжать все свои мышцы. И эта рука делает это еще несколько раз, а он либо обходит ее, либо просто перепрыгивает. Позже у него перед носом пролетают кричащие призраки, что после этого резко исчезают, а видения, в котором блондин ожесточенно борется со своими друзьями и пытается убить их собственными руками, вызывают у него состояние, близкое к истерике, пока на глазах выступают капельки слез.
Постепенно Питер начинает терять надежду на то, что сможет добраться до конца коридора, ибо он кажется аномально длинным. Как будто бесконечным. Кажется, что ему придется бегать здесь вечно. Придется вечно слушать эту зловещую песню, которую все громче и громче поют такие знакомые голоса друзей. Придется смириться с тем, что все еще преследующие парня черные фигуры, которые еще и начинают издавать негромкие зловещие звуки, настигнут его. На пути все чаще начинает появляться что-то, что заставляет Роуза истошно вскрикнуть с чувством учащенного сердцебиения: то на потолке болтаются трупы его друзей и девушки, то он видит и вовсе какие-нибудь окровавленные части их тел. Один призрак с приглушенным смехом проходит сквозь грудь Питера, а один и вовсе какое-то время летит за ним. Чем дольше длится, казалось бы, бессмысленный путь, тем все более сюрреалистичным кажется происходящее. Тем более отчаянные и душераздирающие крики вырываются из его дрожащих уст. Тем сильнее он начинает чувствовать себя всеми позабытым и брошенным.
Долго ли, мало ли Питер бежит по бесконечному коридору, продолжая решительно продвигаться вперед, пока невидимая сила словно его отталкивает и тянет назад. А взвизгнув после резко повисшего верх ногами на потолке бледного зомби, что с неестественной улыбкой и громкими визгами машет ему руками, он с истерическими воплями, дергающимся глазом и учащенным дыханием вжимается спиной в стену. И еще больше распахивает глаза и закрывает лицо руками, когда перед ним сначала возникает черное пятно, а из него появляется Теодор, что одаривает его зловещей улыбкой и решительно надвигается на него вместе с также появившимся из неоткуда Маркусом.
— Нет… — хриплым, дрожащим голосом жалобно скулит Питер. — Нет, пожалуйста, не надо… Не убивайте меня…
— Ой, смотрите-ка, наш мальчик обоссался от страха… — презрительно смеется Теодор. — Моя жалкая копия промочила все свои штаны.
— Этот кошмар никогда не закончится! — заявляет Маркус, приобнимая Теодора за плечи. — Ты никогда не выберешься отсюда! Тут нет никакого выхода, который ты так хочешь найти.
— Умоляю, пощадите… — безутешно рыдает Питер. — Я больше так не могу…
— На свете не может быть двух версий Теодора, — заявляет также появившаяся из черного облака Хелен, которая выглядит еще бледнее, чем раньше, и с гордо поднятой головой подходит к Питеру. — Происходит что-то вроде дисбаланса. Поэтому одна из его версий должна умереть.
Темная Хелен берет в руки лицо Питера и на несколько секунд прикасается губами к губам блондина, что чувствует, как все его тело мгновенно сковывает трескучий мороз. Как будто он вышел на улицу в одном нижнем белье, когда за окном все застывает за считанные секунды, словно в фильме-катастрофе. Он настолько сильно замерзает, что кожа Роуза приобретает бледно-синеватый оттенок, а каждая часть тела словно скованна и потеряла способность двигаться.
— И это ты будешь ты.
Когда темная Хелен прикладывает руку к его сердцу, Питер сильно морщится и едва сдерживает громкий крик от боли, что проникает в его тело до самых костей.
