— Реально, — подтверждает Терренс. — Он сказал, что был знаком с одним из тех уродов, которому очень понравился его сын. И который предложил настолько большую сумму денег, что Маркус и по сей день живет на них.

— Но ведь ребенок не виноват в том, что мать умирает! — восклицает Анна. — И как можно так наплевательски относиться к малышу и думать только лишь о своей жене?

— Ну а Маркус решил спустить всех собак на собственного сына и называл его убийцей своей жены, — пожимает плечами Эдвард. — Убийцей «своей Джулии», как он ее часто называл.

— К тому же, сама Джулия прекрасно знала, что роды могут стоить ей жизни, — признается Даниэль. — Ей было противопоказано рожать из-за аневризмы аорты, о котором она прекрасно знала, но которое не остановило ее. Хотя Джулия скрывала это от Маркуса и очень хотела завести ребенка. Фактически эта женщина сознательно пошла на риск и обрекла себя на смерть. Знала, что у нее слабые сосуды. Знала, что беременность стала бы для ее организма огромной нагрузкой.

— Тогда к Питеру тем более не может никаких претензий! — разводит руками Наталия. — Раз Джулия знала, что может умереть, тогда к ней все вопросы.

— Ну а Маркус свалил всю вину на ребенка, — отвечает Эдвард. — Не на себя – за то, что не успел вовремя высунуть. Не на свою жену – за то, что она забыла о рисках. И со спокойной душой продал его кому-то, кто чуть не отдал Питера в рабство какой-нибудь богатенькой семейке за границей. После чего много лет жил с мыслью, что его сын либо далеко отсюда, либо уже мертв. Но задался целью избавиться от него, когда узнал, что Питер жив и живет здесь.

— Но как он об этом узнал? — недоумевает Анна. — Он ведь уже стал Питером!

— В этом ему «помогла» наша группа, — объясняет Даниэль. — Когда мы с Терренсом и Питером только начали выступать втроем, тогда-то Маркус про него и узнал. Поначалу проявлял к нему интерес, а однажды от своего знакомого торговца детьми узнал, что ребенка давно похитили. А позже Маркус встретил на улице Корнелию, которая к тому моменту уже давно спилась. Он рассказал ей всю историю и от нее уже узнал, что Теодор уже давно не Теодор, а Питер, и про группу которого она, кстати, знала.

— Ага, и с того момента он снова и снова пытался избавиться от него, — добавляет Эдвард. — И да, девчонки, все снова попали в точку! Точнее, ты, Анна!

— Да, принцесса, ты тоже оказалась права. Случай с заражением крови не был случайностью. Питера намеренно заразили инфекцией по приказу Маркуса.

— И покушение на него совершалось не единожды, — признается Анна. — Свидетелями тому были Крис и Кевин.

— Крис и Кевин? — слегка хмурится Эдвард.

— Да, они заглянули сюда на пару часиков, и мы рассказали им про ситуацию с Питером и Хелен, — признается Наталия. — И парни рассказали про те попытки покушения.

— Ага, Кевин еще не был знаком с Питером, когда однажды стал свидетелем того, как кто-то пытался облить блондина кислотой, — добавляет Ракель. — А Кристофер однажды помог Питеру отвязаться от какого-то мужика, который пытался натравить на него бойцовскую собаку.

— Ого, вот это новости… — округлив глаза, удивленно произносит Терренс.

— А Питер никогда ничего нам об этом не говорил! — восклицает Даниэль. — Ни одного упоминания о том, что кто-то пытался ему навредить.

— Наверняка покушений было намного больше, — предполагает Эдвард. — Тем более, что с момента образования группы прошло около двух лет.

— А мы все это время даже не догадывались, что опасность ходит за Питером по пятам, — качает головой Терренс. — Не знали, что в любой момент он мог погибнуть по вине своего чокнутого папаши.

— Кажется, фраза «этот мир словно пытается от тебя избавиться» обретает некий смысл, — задумчиво говорит Анна.

— Ну и я так понимаю, Маркус решил использовать Хелен для того, чтобы заставить Питера испытать ту же боль от потери любимой девушки, — заключает Ракель.

— Любил бы Питер другую девчонку, она была бы на месте Хелен, — отвечает Даниэль. — Про которую он тоже немало знал. И против которой намеренно все это время настраивал блондина заявлениями о том, что она ему неверна и что-то от него скрывает.

— Насчет неверности он однозначно соврал, а вот какие-то тайны Хелен и правда скрывает, — отвечает Анна.

— И она определенно собиралась нам их раскрыть, — признается Эдвард. — Хелен хотела в чем-то нам признаться до того, как мы потеряли с ней связь. Ей на голову что-то упало, а она выронила из рук телефон.

— Ох, да какая теперь разница, что она скрывала, — тяжело вздыхает Ракель. — Теперь это не имеет никакого значения.

— Зато теперь мотивы Маркуса вполне ясны, — подмечает Терренс. — Он винил своего сына в смерти жены и хотел за нее отомстить, использовав для этого его любимую девушку.

— Которая стала очередной жертвой этого негодяя, — слегка дрожащим голосом добавляет Анна.

— Мы бы тоже могли стать жертвами, если бы обстоятельства сложились иначе, — признается Даниэль. — И я говорю не только про все наши синяки, шрамы и ожоги.

— Кстати, мне кажется, или от вас пахнет гарью? — задумчиво спрашивает Наталия, принюхавшись к рядом сидящему Эдварду. — Эдвард, у тебя вся одежда ею пропахла.

— Нет, тебе не кажется, — признается Эдвард. — Маркус пытался поджечь нас, устроив пожар в подвале, в котором и проходила вся наша борьба.

— Пожар? — в один голос ужасаются Ракель, Анна и Наталия.

— То есть, этот тип пытался убить вас так же, как и Хелен? — широко распахивает глаза Ракель.

— Не только нас, но и своих сообщников, которые в конце концов его предали и отказались бороться с нами и выполнять его приказы, — признается Терренс.

— Какой кошмар… — прикрывает рот рукой Анна.

— Если бы не моментальная реакция Эдварда, мы бы тоже там задохнулись и сгорели, — отвечает Даниэль. — Это он спас всех нас. Не растерялся парень и действовал как никогда решительно.

— Да, повезло, что удалось выбить запасную дверь и выбраться сразу на улицу, — задумчиво говорит Эдвард. — Выбрались незадолго до того, как там кто-то взорвалось и спровоцировало еще больший пожар.

— Ага, а когда Эдвард выбил ее, так все прихвостни Маркуса мигом ломанулись туда и буквально передрались за право свалить первыми, — добавляет Терренс. — Побежали прямо навстречу полиции, которая уже поджидала их с распростертыми объятиями.

— Вот трусы… — хмуро бросает Ракель.

— А чего это они так испугались? — недоумевает Наталия. — И почему отказались и дальше прислуживать Маркусу?

— Да Питер их там до того запугал, что они все мигом хвосты поджали! — восклицает Даниэль.

— Питер?

— Он словно обезумел после того, как Хелен погибла, — признается Эдвард. — То за Маркусом бегал с ножом, то этих уродов избил до полусмерти.

— В одиночку? — ужасается Анна.

— Ага! А в какой-то момент Пит и вовсе где-то откопал пушку и начал по всем пулять. Без разбора.

— Питер выстрелил в человека? — широко распахивает глаза Наталия. — Вы это серьезно?

— Да, выстрелил! И не раз! Пулял как по Маркусу, так и по этим уродам.

— Но почему вы его не остановили? — недоумевает Ракель. — Он ведь мог кого-то убить! Мог попасть за решетку!

— Думаешь, мы не пытались? — удивленно спрашивает Эдвард. — Конечно, пробовали! Но Роуз окончательно потерял рассудок и уже не соображал, что делает и с кем говорит.

— Вот именно! — восклицает Даниэль. — Он даже нас перестал слушать! Угрожал оружием, нехило нас избивал и оскорблял.

— Мы не хотели с ним ругаться, но у нас не было выбора, — добавляет Терренс. — Потому что уже не могли достучаться до Питера с помощью слов. Хотя и жесткий мордобой на него никак не повлиял. Точнее, повлиял. Но не так, как мы ожидали.

— Ага, он только больше начал психовать и совсем спятил. Записал нас в свой список врагов и начал называть себя Теодором.

— О, господи! — прикладывает руку к сердцу Ракель.