— Слышь, соплежуй, а ну захлопни свою варежку! — рявкает Шон.

— Это вы захлопнитесь, если не хотите, чтобы мы с ребятами засунули ваши головы вам в задницы. Задолбайтесь потом вынимать их оттуда.

— Ничего, уроды, недолго вам осталось выкобениваться, — ехидно смеется Даррен. — Раз девчонка уже сгорела заживо и подорвалась, то список наших задач уменьшается. С вами разберемся дальше. Ну а Роуза мы прикончим вне зависимости от того, поехала у него крыша или нет.

— Даже если ваш любимый Маркус приведет сюда целую армию, то мы все равно не сдадимся, — решительно заявляет Даниэль. — Мы будем бороться до последнего.

— Ага, после того как ваш дружок почти что вырвал вам яйца с кишками, да открутил башку, — издевательски смеется Рональд.

— Мы на него не злимся, — заявляет Эдвард. — Пусть он нас хоть сто раз ранит, застрелит и сделаем инвалидами, мы не перестанем его защищать. Не перестанем заботиться о нем. Всегда будем готовы чем-то пожертвовать ради Питера.

— Тьфу, меня сейчас стошнит от этого благородства, — сильно морщится Боб, помахав перед носом рукой, как будто он чувствует неприятный запах.

— Только не на нас, пожалуйста, — просит Терренс. — Не хотим подхватить какую-нибудь заразу. Мало ли где вы там шляйтесь и с кем.

— Ну все, мужики, харе лясы точить! — бодро восклицает Лютер. — Пора уже наконец-то порешать с этой бравой компашкой.

— Да, порешайте уже наконец! — раздается голос Маркуса, который спускается по лестнице в подвал и обращает на себя взоры всех присутствующих здесь. — И так потратили кучу времени, хотя я планировал закончить все быстро.

— Что, уважаемый, тоже хотите присоединиться к нашему бою? — спрашивает Даниэль. — Хотите, чтобы мы и вам начистили морду?

— Сомневаюсь, что у вас хватит силенок даже на то, чтобы драться с почти шестидесятилетним слабым старичком. Ведь мои ребята нехило вас извели, а мой дорогой Теодор так вообще посеял здесь настоящий хаос. — Маркус ехидно усмехается, приглаживая свои волосы. — Прямо как его папка лет тридцать назад. Ах, мне до сих пор безумно нравится то чувство, когда все тебя боятся и трясутся перед тобой.

— Если бы вам понравилось чувство, когда вас самого хорошенько трахают башкой об стенку, то это стало бы для нас комплиментом, — язвит Эдвард.

— Ничего не бойтесь, мои верные ребята! — с гордо поднятой головой восклицает Маркус, похлопав Лютера и Даррена по плечу. — Эти трое уже здорово утомились и не смогут бегать за вами так же резво, как в начале. И к тому же, они для вас совсем не опасны. Ничего с вами не сделают ни в одиночку, ни все вместе.

— М-м-м-м, знали бы вы, как сильно ошибайтесь, — возражает Даниэль. — Мы очень даже опасны. Смертельно опасны. Особенно когда всякие мудаки смеют причинять вред нашим близким.

— А смысл махать крылышками, когда уже поздно что-то менять? — удивляется Шон. — Девчонка ведь сдохла! Вы не сможете ее вернуть! Ей уже по хуй на все ваши попытки выглядеть крутыми. Да и истерики Роуза не сделают ей лучше или хуже. Ничего не поменяется.

— Мы машем крыльями не ради развлечения, белая овца, — с определенным намеком отвечает Эдвард. — Мы боремся за честь и достоинство. За спасение жизней близким нам людям. За то, чтобы никакие суки не смели даже пальцем нас трогать.

— Ладно, ребята, если вам так легче принять неизбежное, то ваша взяла, — спокойно говорит Маркус. — Все слабаки и трусы начинают строить из себя крутых, когда понимают, что они в опасности. Уж поверьте, я повидал много таких. Правда это им никак не помогло.

— Думайте что хотите, — уверенно отвечает Терренс. — Но мы не трусы. И мы готовы с вами сражаться. Сколько бы человек вы сюда ни притащили. Хоть пять, хоть десять, хоть сто – нам по хер. У нас есть цель, и мы будем стремиться к ней во что бы то ни стало.

— Парни, а ну схватите этих голубчиков, — с хитрой улыбкой приказывает Маркус. — Сделайте из них отбивную и принесете мне на блюдечке. Я хочу, чтобы их мертвые тушки валялись у моих ног в самое ближайшее время.

— А мы хотим видеть всех вас улыбающимися за решеткой, — заявляет Даниэль. — А еще, уважаемый, мы хотим стать свидетелем вашей смертной казни.

— Убейте этих мудаков. ЖИВО! ДОСТАНЬТЕ МНЕ ИХ ГРЕБАНЫЕ ШКУРЫ! ЧТОБЫ ИХ ТУШКИ ЛЕЖАЛИ У МОИХ НОГ УЖЕ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ!

Выкрикнув последние слова, Маркус толкает Лютера и Рональда в спину – из-за чего те оказываются довольно близко к Эдварду и Даниэлю, которые сваливают их с ног ударом ноги в солнечное сплетение и ударом кулака в челюсть.

— М-м-м, смотрите-ка, кажется, у нас появились первые смельчаки, — усмехается Эдвард. — Которых правда бросили в огонь насильно.

— ЧЕГО, БЛЯТЬ, СТОИТЕ, ТВАРИ? — взрывается Маркус. — ДВА УДАРА ПО МОРДЕ – И ОНИ ВАШИ!

— Если что, мы ни капельки не устали, — отвечает Терренс. — Можем гонять вас хоть до ночи.

— Ничего, сейчас вы точно начнете подыхать от усталости, — заявляет Дэвид. — Уж у меня сейчас как никогда много энергии.

— В АТАА-А-А-А-А-АКУ! — во весь голос ревет Даррен.

Все сообщники разбегаются в рассыпную и с громкими орами набрасываются с кулаками на Даниэля, Эдварда и Терренса. Которые смело принимают брошенный им вызов и начинают ожесточенно отбиваться от противников руками и ногами и использовать все, что попадается им под руку. Несмотря на легкую усталость и ощущение боли во всем теле после долгой и интенсивной борьбы ранее, парни дают себе установку даже не вспоминать об этом и бороться так, будто от этого зависит вся их жизнь. Да, они могут пропускать удары и уже давно покрылись кровью и синяками, но это их не останавливает. Даже если сейчас им троим приходиться бороться одновременно не с одним, а с двумя или даже тремя противниками и вовремя успевать дать сдачи.

— Давайте, олухи, ЛОВИТЕ ИХ! — требует Маркус, стоя в сторонке и наблюдая за борьбой. — ХВАТИТ ПРОПУСКАТЬ УДАРЫ! БЕЙТЕ РЕЗЧЕ И ЖЕСТЧЕ! ВЫ НЕ В ДЕТСКОМ САДУ, ТВОЮ МАТЬ!

— А что, убийца невинных людей не желает к нам присоединиться? — удивляется Терренс, врезав кулаком по челюсти Шона, а ногой – в грудную клетку Боба. — Вы бы оказали нам великую честь!

— Да, уважаемый, что же вы прячетесь за спинами молодых ребят как трус? — соглашается Даниэль, ногой ударив Даррена по голове, а Лютера – кулаком в пах. — Присоединяйтесь к нам!

— Уверяем, будет очень весело! — восклицает Эдвард, в прыжке с разворотом бьет Дэвида ногой по виску, а Рональда – в нос. — Вы не пожалейте!

— Ничего, сволочи, недолго вам осталось выкобениваться, — сквозь зубы цедит Даррен и собирается ударить Эдварда кулаком по лицу, но попадает в лицо Боба, поскольку парень резко отталкивает его в сторону. — Блять!

— Упс, прости, хотел швырнуть тебя в стенку, но столкнул тебя лбом с твоим дружком, — фальшиво улыбается Терренс, схватив Дэвида за шиворот и толкнув его лбом об лоб Лютера.

— Ай, сука! — ругается Шон, когда Даниэль сначала бьет его головой об стенку, а затем наносит удар кулаком в живот и отталкивает от себя ударом ноги по носу так, что тот падает и тянет за собой еще и Рональда. — Больно-то как…

— Слышишь хруст, дружок? — спрашивает Эдвард и бьет Дэвида по голове чугунной сковородкой, которую находит в куче хлама. — Это ломаются твои мозги! Точнее их остатки.

— АЙ! — взвизгивает Боб, когда и ему прилетает удар сковородкой по лицу от Эдварда, что заставляет его отлететь на пару метров и сбить с ног Даррена.

— Ой-ой, а кто это у нас тут такой смелый? — ехидно усмехается Даниэль, ловким приемом перекидывает Рональда через плечо и больно укладывает его на лопатки. — Штанишки от страха еще не обоссал, приятель?

— Да что же это ТАКОЕ? — возмущается Дэвид, пока он валяется на полу, и взвизгивает от боли, когда получает удар ногой по носу Терренса, который также бьет приблизившегося к нему со спины Шона локтем под дых. — ЧЕРТ!

— МОЯ СПИНА! — вскрикивает Лютер, когда получает от Эдварда удар кулаком в поясницу, и камнем падает на пол после его удара дубинкой по затылку. — Ар-р-р…