— Не надорвись, папочка! — презрительно смеется Питер. — В таком возрасте нельзя держать ничего тяжелого. А ты тут с пушечкой играешь.

— ТЫ МНЕ ЕЩЕ ПОГОВОРИ, ПОГАНЫЙ СОСУНОК!

Маркус делает еще один выстрел, но Питеру удается вовремя опуститься и спрятаться за бочку, в которую пуля, собственно, и попадает.

— Думаешь, мне охота играть с тобой в салки? ДУМАЕШЬ, ОНО МНЕ НАДО? Но кто ж, сука, знал, что ты живой и находишься там же, где и я!

Маркус обходит бочку, за которой прячется сидящий на полу Питер, и резко направляет на него пистолет, заставляя того начать ползти назад.

— И каждая неудачная попытка от тебя избавиться меня дико злила. Ни кислотой не получилось облить, ни сбить на дороге, ни собаку натравить. Ты, сука, выжил даже после заражения крови, когда казалось, что тебе уже ничто не поможет. ТЫ ВЫЖИЛ!

Но стоит Маркусу решить нажать на курок, как на него со спины нападает Терренс, зажавший в локте его шею и сильно ее сдавивший. Даниэль резко выворачивает противнику руку, заставляя того истошно закричать от боли, и через силу разжимает пальцы, чтобы забрать пистолет и отбросить его куда подальше. Ну а Эдвард в этот момент помогает напряженному, тяжело дышащему Питеру подняться на ноги, взяв его под руки.

— ЧТО СТОИТЕ, ДЕБИЛЫ? — приходит в бешенство Маркус, пытаясь выбраться из крепкой хватки Терренса. — СХВАТИТЕ ИХ! ПОМОГИТЕ МНЕ!

— А что, без этих ублюдков никак? — ехидно усмехается Даниэль, хватает подлетевших Рональда и Лютера за шиворот, тянет на себя, вцепляется пальцами в их волосы и так резко и больно сталкивает их лбами, что те с негромким криком камнем падают на пол. — Возраст уже не тот? Сами ни хера ничего не можете! А у этих и жизнь вся впереди, и энергии полно, и дури хватает. Идеальный вариант!

— Тем более, всем известно, что стая всегда побеждает, — добавляет Эдвард, перехватывает руку Боба с какой-то палкой в руках, больно ее выворачивает, забирает орудие и резко вонзает его в живот противника, который сильно морщится от боли. — И чем она больше, тем лучше.

— Моя армия на данный момент еще не в полном составе, — заявляет Маркус. — Если сюда придут те, кто следит за девчонкой и готовится убить ее, то у вас не будет никаких шансов.

— Если страна маленькая, это еще не означает, что большая точно сметет ее полностью, — гордо отмечает Терренс. — Пока ты недооцениваешь маленького, он может стать твоей главной проблемой. Знайте, как говорят? Маленький, да удаленький!

— Утешайте себя, уроды, утешайте. Вам все равно не одолеть моих ребят. А мой гребаный сыночек никуда от меня теперь не денется.

— Слышь, сука, ну-ка руки прочь от моего брата! — рявкает Эдвард и врезает Рональду кулаком в пах, когда тот хочет наброситься на Терренса со спины и сбить с ног.

— Мистер Лонгботтом, ловите! — восклицает Лютер и бросает Маркусу пистолет, который он подбирает с пола.

Приложив неимоверные усилия, чтобы выбраться из ловушки, Маркус хватает пистолет, что прилетает ему прямо в руки, и начинает угрожать им Питеру, Эдварду, Даниэлю и Терренсу по очереди, пока его самого за пару секунд обступают Лютер, Рональд и Боб.

— Эх, сейчас я тряхну стариной и вспомню былые времена, когда кайфовал от страданий своих беспомощных жертв, — с наслаждением говорит Маркус.

— Я-то раньше думал, как человек может жить после убийства одного человека, а теперь ахереваю от того, что некоторые чувствуют себя прекрасно после того, как загубили больше двухсот, — признается Терренс.

— Мне нравится видеть, как люди страдают и отчаянно надеются на пощаду и спасение. А тот адреналин, который бурлит в крови, когда ты пытаешься сделать все быстро и аккуратно, – настоящий кайф. Это чувство – одна из причин, почему убивал людей. А перестал, потому что это превратилось в рутинную работу. Меня это больше не радовало. В противном же случае я бы не остановился. Хоть десять, хоть двадцать лет прошло бы – не столь важно.

— Блять, вот позор-то быть сыночком такого психа… — резко выдыхает Питер. — А я, дурак, еще стеснялся того, что моя мать бухала по-черному. Ха! Да рядом с этим человеком эта женщина просто святая!

— И если бы все тогда знали об этом, то травля в школе была бы еще жестче и беспощаднее. Тебя бы уже давно где-нибудь закопали, не дожидаясь момента, когда ты сам захочешь оказаться в петле.

— Верно, в этом случае я бы предпочел застрелиться. Тем более если бы всем было плевать.

— Убивать людей было для меня сплошным удовольствием. Особенно на самом его пике. Но куда больший кайф я получу, когда расправлюсь с тобой. Когда сделаю то, чего другие не смогли. Когда лично отправлю тебя в могилу.

— Раз уж вы готовы прикончить собственного ребенка, то тут и говорить о не о чем, — хмуро отвечает Эдвард. — Вы не человек. Вы хуже любого живого существа.

— В мире животных многие убивают своих детей. Да и не все люди прямо-таки любят своих отпрысков. Иногда они испытывают такую ненависть, что готовы их прикончить. Прямо как я сейчас. Я не успокоюсь, пока не смогу сказать, что Питер Роуз мертв.

— Если ваша жена умерла, то это не вина Питера, — решительно заявляет Терренс. — А если она забеременела осознанно и знала, чем ей это может грозить, то тут просто без комментариев.

— Я пытался полюбить своего сына! И заботился о нем целый год после смерти Джулии. Но я так и не смог избавиться от ненависти к нему и мысли, что стал вдовцом по его вине. Я и так не хотел этого ребенка и никогда не любил детей, но смирился ради жены, которая о нем мечтала. А его поступок окончательно убил во мне все хорошее, что начало зарождаться.

— Что бы ни говорили, роды – это всегда риск, — отмечает Даниэль. — Всегда есть шанс, что что-то может пойти не так. Могут пострадать как мать, так и ребенок.

— Ребенок-то, блять, родился здоровым! Даже слишком здоровым! А вот у моей жены началось сильное кровотечение и еще куча осложнений. Потребовалась операция, после которой она так и не поправилась.

— Это не повод спускать всех собак на ребенка! На своего собственного ребенка! Хоть подумали бы о своей жене, если вы ее так боготворите! Подумали о том, что она почувствовала бы, если бы знала о ваших планах на родного сына.

— Да, я не смогу вернуть Джулию после убийства Питера. Но зато я буду спокойно спать с мыслью, что месть за смерть моей жены свершилась, а ее убийца понес за это наказание.

— Ладно, переубеждать мы вас не будем, ибо это гиблое дело, — приподнимает голову Эдвард. — Но знайте, что просто так мы нашего друга вам не отдадим.

— Да, раз уж этот мир восстал против Питера и реально хочет от него избавиться, то мы от него не отвернемся, — уверенно заявляет Терренс. — Станем теми, на кого он всегда может рассчитывать.

— Мы будем друзьям до последнего вздоха, — столь же решительно добавляет Даниэль и приобнимает Питера за плечи. — Будем братьями, чью связь ничто и никто не сможет разрушить.

— Блять, мужики, я сейчас блевану, — раздраженно рычит Лютер, со скрещенными на груди руками закатив глаза. — От этих ванильных признаний в любви и пронзительных речей, ненесущие в себе никакого смысла.

— Не нравится – заткни уши!

— Все, парни, хватит тратить время, — спокойно говорит Маркус. — Давайте уже поскорее с ними разберемся. Хочется поскорее избавиться от убийцы моей жены, его защитничков и его прекрасной возлюбленной.

— Я же сказал, не смейте трогать этих людей! — сквозь зубы цедит Питер, с учащенным дыханием крепко сжав руки в кулаки.

— Поздно, клетка уже захлопнулась, а птички не смогут вылететь. Ребята, надерите задницу этим трем ублюдкам и устройте им самые страшные пытки в их жизни. А с Питером я сам разберусь.

— Ну что, мерзкие ублюдки, готовы глотать свою собственную кровь и жрать пыль с пола? — с ехидной усмешкой бьет кулаком об ладонь Боб.

— Для сегодняшнего дня я припас особые приемы боевого искусства, которые моментом отправят вас в нокаут, — заявляет Лютер.