— Продать тебя? — сильно хмурится Эдвард.

— Не мог отказаться от возможности избавиться от ненавистного мне ребенка, который убил мою жену, и подзаработать немного деньжат, — невинно улыбается Маркус. — Хотя в итоге получилось не так уж и мало, ведь за Питера мне заплатили столько денег, что у меня до сих пор остались некоторые сбережения.

— Серьезно? — ужасается Даниэль. — То есть, вы продали своего ребенка? Продали Питера как какую-то вещь? Вы, блять, совсем ахерели?

— Я думал, что больше никогда его не вижу. Думал, что его перепродадут куда-нибудь за границу и отдадут в рабство какой-нибудь богатенькой семье. Но нет, блять! Какой-то мудак его выкрал и отдал женщине, которую он всю жизнь считал своей мамашей! Хотя она на самом деле никем ему не приходится.

— Что? — округляет глаза Терренс. — Та алкашка не родная мать Питера?

— Нет, она приемная. Которая сменила мальчишке имя и дала свою фамилию. Вот вы сейчас и знайте этого парня не как Теодора Лонгботтома, а как Питера Роуза. И да, если вам интересно, какого хера она начала бухать, то все просто: от нее просто ушел любимый муж. Муж, который был недоволен тем, что его жена оказалась бесплодной, нашел себе другую бабу и свинтил, когда она принесла домой чужого ребенка. Джеффри было в падлу воспитывать хер знает кого, который не приходится родным ни Корнелии, ни ему.

— Да уж, вот у парня-то судьба! — приходит в ужас Эдвард, покачав головой. — Мать умерла, папаша продал кому-то, кто-то выкрал… Он жил с левой теткой, которая еще и бухать начала… Сверстники над ним издевались, взрослым было по хер на его проблемы… Блять, да от такой жизни даже здоровый человек рехнется!

— Не мудрено, что Питер столько лет занимался самобичеванием и пытался с собой покончить, — соглашается Даниэль. — Потому что это, сука, невыносимо! Я свою-то жизнь считал полным дерьмом, но у моего лучшего друга она была намного хуже.

— Не слушайте его, парни, это все неправда! — с учащенным дыханием взволнованно тараторит Питер. — Я не верю ни единому его слову.

— Смирись, Роуз-Лонгботтом, это реальность, в которой ты живешь, — вставляет Лютер. — Всю свою жизнь ты не был тем, кем являешься.

— ЭТО, БЛЯТЬ, ЛОЖЬ! ЛОЖЬ!

— Да, тебе трудно все это осознать, — спокойно говорит Рональд. — Трудно поверить, что с тобой так обошлись. Но твой отец тебе не лгал.

— ЭТОТ УБЛЮДОК МНЕ НЕ ОТЕЦ! НЕ ОТЕЦ! И ЖЕНЩИНА НА ФОТОГРАФИЯХ В ГОСТИНОЙ НЕ МОЯ МАТЬ!

— А мне, знаешь ли, как-то по хер, — пожимает плечами Маркус. — Я рассказал все как есть и объяснил, почему хочу тебя убить. А заставлять верить я не собираюсь. Как не собираюсь тебя любить и лелеять.

— Да пошел ты на хер, старый мудак, — сквозь зубы цедит Питер, пулей подлетев к Маркусу и уставив презрительный взгляд в его глаза. — Чтоб ты провалился на этом месте. Чтоб, сука, сдох мучительной смертью. И НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ ВСТАВАЛ У МЕНЯ НА ПУТИ!

Маркус залупляет Питеру крепкую пощечину, после которой тот резко хватается за щеку.

— Ты мне за все заплатишь, гад ползучий, — низким, грубым голосом угрожает Маркус, тыча пальцем в Питера. — За все… Я тебя убью… Отомщу за смерть своей жены. Убийца… Сраная убийца, из-за которой все в моей жизни ПОШЛО НАПЕРЕКОСЯК!

Одним резким движением Маркус достает откуда-то из-за спины пистолет, тут же направляет его на Питера и приставляет дуло ко лбу парня. Который слегка бледнеет и с учащенным дыханием от неожиданности пятится назад. А стоит Даниэлю предпринять попытку сорваться с места и помочь другу, как его со спины останавливает Рональд, который грубо хватает парня под руку и за волосы и со всей силы толкает к одной из стенок. Из-за чего тот сильно ударяется плечом и камнем падает на пол, потирая начавшее гореть от боли место.

— О-о, смотрите, наш защитничек первым рванул спасать друга, — презрительно усмехается Маркус и начинает угрожать пистолетом напряженных и стоящих в боевой позиции Терренса и Эдварда. — А ну не двигаться, два одинаковых с лица!

— Еще раз увижу пушку напротив лица Питера, я вам, блять, череп проломлю! — низким, грубым голосом заявляет Даниэль, поднимаясь на ноги.

— А ты смелый, я смотрю! Или хорошо таковым притворяешься!

— Мне по хер, что вы думайте. Просто предупреждаю: посмейте причинить моему другу вред, вам придется сильно пожалеть.

— Вот поэтому я и хочу в первую очередь разобраться с защитничками моего сына, чтобы он почувствовал себя одиноким и беззащитным. И начать я предлагаю с тебя, урод.

Едва Маркус нажимает на курок, Даниэль собирается отскочить в сторону. Но он даже не успевает это сделать, поскольку рядом стоящий Питер намного быстрее хватает его под руку и оттаскивает в сторону. Из-за чего пуля попадает в кирпичную стену напротив.

— Ребята, ну-ка скрутите быстренько всю эту компашку, — приказывает Маркус. — Устроим им небольшую пытку, чтобы подыхать было совсем не весело.

— Кому сейчас точно не будет весело, так это вам, — заявляет Питер.

— А с тобой у меня будет особенный разговор.

Питеру удается вовремя спрятаться за стеной, когда Маркус пытается в него выстрелить. Он хаотично окидывает взглядом всю комнату в поисках еще каких-то укрытий, пока преступник решительно надвигается на него. Быстро перекатывается по полу в другую сторону, пока по нему проводится обстрел, и прижимается к другой стене, выискивая подобным способом укрытия еще несколько раз. К сожалению, ему приходиться защищаться в одиночку, поскольку на Эдварда, Даниэля и Терренса набрасываются Лютер, Боб и Рональд, которые ни на секунду не позволяют им расслабиться и броситься своему другу на помощь и надеются извести их интенсивной борьбой руками и ногами.

— Сдавайтесь по-хорошему, уроды, — советует Рональд, безуспешно нанеся Терренсу удар кулаком в челюсть и получив успешный в ответ. — Не тратьте время на махание крыльев.

— Ничего личного, мы всего лишь защищаемся и защищаем нашего брата, — решительно заявляет Терренс, перехватывает руку Рональда и резко выворачивает ее, заставляя того вскрикнуть.

— Зря старайтесь, — бросает Боб и пытается ногой ударить Даниэля в солнечное сплетение, хотя тому удается вовремя отскочить назад. — Все равно сдохните.

— Наши старые недруги тоже так говорили, — подмечает Даниэль, в прыжке наносит Бобу ответный удар и локтем со всей силы бьет по хребту противника. — Но где они и где мы сейчас?

— Ха, и это все, на что ты способен? — насмехается Эдвард, успешно защищаясь от нападок Лютера, выбирает хороший момент и врезает ему кулаком по носу. — И как тебе только дали черный пояс по карате? Даже драться нормально не можешь! А мозгов хватает лишь на то, чтобы совать в девок свой маленький член.

— Ничего, сопляк, я еще собью с тебя спесь, — угрожает Лютер и безуспешно пытается ответить Эдварду тем же ударом и врезать ему по лицу ногой в развороте. — Будешь валяться здесь полудохлый.

— Это касается тебя и твоих дружков. — Эдвард без проблем перехватывает ногу Лютера, когда тот снова пытается ударить ею по лицу. — А на борьбе со всякой нечистью мы с ребятами уже собаку съели.

Эдвард со всей силы отталкивает Лютера от себя таким образом, что тот падает на пол и ударяется затылком, и бьет ногой по и без того кровоточащему носу противника. Терренс тоже без проблем справляется с Рональдом, после недолгой рукопашной борьбы четко и быстро сбив его с ног. Даниэль также успешно обороняется от Боба, взяв лежащую в углу бейсбольную биту и после пары неудачных попыток все-таки победив соперника мощным ударом по голове.

Да и Питеру пока что удается уворачиваться от атак Маркуса, который старается выбирать удачные на его взгляд моменты, чтобы выстрелить, ибо не хочет тратить патроны. Для защиты парень использует все, что попадается ему под руку, и старается избегать тех мест, где сейчас находятся его друзья, поскольку опасается, что пуля может кого-то задеть.

— Тебе некуда не деться, Теодор! — уверенно заявляет Маркус. — Я все равно тебя убью! Чего бы мне это ни стоило!