Маркус с тихим рыком крепко сжимает руки в кулаки.
— Но нет, блять! Ты ни хера не подыхал! Твои дружки и врачи буквально кружили над тобой и отчаянно пытались спасти. Твоя девчонка вон даже кровь для тебя сдавала. А когда твое состояние ухудшилось, и тебе в организм занесли инфекцию, то она едва ли не поселилась в палате. Рыдала у тебя на груди, разговаривала, наглаживала… Такое впечатление, будто она уволилась с работы для того, чтобы все время быть с тобой. Бывали даже моменты, когда твой врач буквально пинками выгонял ее оттуда.
— Секунду, уважаемый… — Питер расставляет руки в бока. — Во-первых, откуда вы знайте про инфекцию? Во-вторых, откуда вы знайте, что Хелен сдавала для меня кровь? А в-третьих, откуда знайте, что моя девушка проводила по несколько часов в день в моей палате?
— М-м-м, поверь мне, я знаю об этом даже чуточку больше, — хитро улыбается Маркус.
— Не понял?!
— После первого переливания крови твое состояние значительно улучшилось. Все уже подумали, что ты выкарабкаешься, придешь в себя и будешь выписан. Благодарили девчонку, которая тебя спасла. Но однажды настает день еще одной такой процедуры. И во время нее кое-что идет не так, и тебе становится хуже. Казалось бы, что могло случиться, ведь в той больнице работают самые лучшие врачи, которые прекрасно знают свое дело. Но ответ-то на самом деле очень прост: кое-кто нарушил технику безопасности и занес в твой организм смертельную инфекцию, от которой ты мог запросто двинуть кони.
— Вы имейте к этому какое-то отношение? — слегка нахмурившись, догадывается Питер.
— Да, инфекцию тебе занесли вовсе не случайно или по неопытности, как изначально предполагалось. Это было дело рук одного моего знакомого врача. Точнее, я знал его отца. Мы до сих пор являемся очень близкими друзьями. Когда он рассказал мне, что его сын работает врачом в той самой больнице, где и находился Питер Роуз, о котором говорили практически все, у меня тут же созрел один план, и я попросил его о помощи.
— Вот оно что…
— Я также встретился и с его сыном, который согласился помочь после уговоров своего отца. До этого он отказывался и говорил, что не хотел рисковать работой, которую с таким трудом получил. Дело не только в жесткой конкуренции, но и в очень высоких требованиях. Одна-две ошибки – и тебе тут же укажут на дверь.
— Знайте, уважаемый, а вы меня не удивили, — спокойно заявляет Питер. — Да, нисколько. Точнее, сейчас я перестал сомневаться в том, что мой мозг меня не обманул. Вы сами все подтвердили.
— Тебя не удивило то, что тебя намеренно чем-то заразили?
— Когда я лежал в больнице, то мое сознание было довольно спутанным. Я не особо осознавал происходящее. И в один из таких моментов мне показалось, что кто-то будто бы очень настойчиво крутился возле моей койки и что-то вводил с помощью шприца. Даже помню, как кто-то что-то бубнил себе под нос. Что-то вроде: «Зачем я только на это подписался? Зачем стал рисковать таким хорошим местом?». А еще смутно помню, как мне эту кровь переливал тот же самый человек. Помню, как в какой-то момент мне стало очень плохо, и я вскоре окончательно вырубился.
— То есть, ты как бы все это время знал об этом?
— Я до последнего думал, что это не было правдой. Что я был в бреду. Мне тогда все казалось нереальным. Все разговоры, все действия – все было словно в тумане. Поэтому когда я окончательно пришел в себя, то решил не зацикливаться на этом и начал думать, что произошла какая-то ошибка. И мои друзья до сих пор так думают. А я ничего не сказал им про все эти видения.
— Что ж, теперь ты знаешь правду, — с невинной улыбкой пожимает плечами Маркус. — Тот парень сделал все четко и без проблем, к нему претензий нет. Я думал, что на этот раз уж точно должно все получиться, поскольку ситуация была крайней серьезной, и тебя долгое время пичкали убойными дозами антибиотиков. Твой врач уже всерьез думал готовить твоих дружков и девчонку к твоей гибели. Но в какой-то момент происходит чудо, на которое никто даже не надеялся. Твое состояние начинает улучшаться. А еще немного погодя ты окончательно приходишь в себя. Да, эта инфекция сильно ослабила твой организм, но ты выкарабкался. И в итоге моя попытка избавиться от тебя с треском провалилась.
— Ну вот, кое-что уже начинает проясняться… — хмуро бросает Питер, расставив руки в бока.
— О, это я только начал рассказывать историю. В ней еще много всего интересного.
— Ну давайте, удивите меня еще чем-нибудь.
— Удивлю, не переживай. Я расскажу такое, от чего у тебя челюсть на пол упадет.
— Пока что я еще не ахерел от ваших заявлений.
— Тем не менее после того случая я не сдался и не оставил попытки от тебя избавиться. Было много таких случаев, но тогда ты вряд ли о чем-то догадывался.
— О большей части – да. Но были и такие случаи, когда у меня появлялись некоторые подозрения. А еще меня постоянно преследовало чувство, что за мной все время кто-то следит. Правда тогда я не предавал этому значения и думал, что это связано с деятельностью группы. Думал, что меня просто начали узнавать люди.
— М-м-м…
— Вряд ли случайностью были, скажем, попытки сбить меня на машине или скутере. Попытки обокрасть. Помню, как-то на улице неизвестный пытался облить меня кислотой. Благо, вовремя успел отвернуть лицо, отскочить и убежать. Еще повезло, что на мне тогда были очки. Хотя кислота тогда попала на мою куртку и прожгла ее в некоторых местах. После чего ее пришлось выбросить. А что насчет попытки подложить под мою машину взрывчатку? Мне однажды кто-то позвонил, пока я сидел дома, и попросил срочно подойти на парковку. Я немедленно бросил все свои дела и пошел туда. Оказалось, что сотрудники охраны во время просмотра видеокамер обнаружили подозрительного типа и пошли разбираться. Они очень быстро нейтрализовали преступника и вызвали полицию, саперов и кого-то там еще!
— Да, не буду отрицать, — с хитрой улыбкой спокойно подтверждает Маркус. — Это моих рук дело. Раз не прокатили попытки сбить тебя насмерть или облить кислотой, то подрыв автомобиля уж точно должен был сработать. Мы с ребятами были уверены, что у нас все получится, ибо думали, что камер на той парковке нет, а народу там никогда не бывало много.
— Было глупо закладывать взрывчатку средь бела дня.
— Да, но ночью доступ на парковку, к сожалению, оказался закрыт. Мои ребята пытались туда попасть, но не получилось.
— Тогда я думал, что это какие-то сумасшедшие фанаты. Что все это связано с деятельностью моей группы. И в какой-то момент даже начал задаваться вопросом, а стоило ли все это начинать. Но в то же время я не хотел подводить ребят, которые так мечтали выступать на сцене перед десятками тысяч зрителей. Я начал все больше бояться, но не сдавался. Не сдавался, потому что и сам мечтал выступать.
— Ну, милый, ты прекрасно знал, на что шел. Знал, что жизнь знаменитых людей может быть очень тяжелой.
— Знал, но продолжал заниматься своим делом. И парням так ничего не рассказал. Они ничего не знают про попытку облить меня кислотой и подорвать с помощью взрывчатки.
— И началом карьеры музыканта ты фактически подписал себе смертный приговор. Именно благодаря этому я и нашел тебя. Узнал, что дело так и не было закончено. Что раз уж другие не смогли с ним справиться, то придется сделать все самостоятельно.
— Очень интересно узнать, как вы поняли, что я – тот, кто вам нужен, — скрещивает руки на груди Питер.
— Не буду отрицать, что поначалу у меня были сомнения, — спокойно отвечает Маркус. — Не был уверен, что не ошибаюсь. Поэтому некоторое время просто к тебе присматривался. Наблюдал за тобой. Выискивал всю возможную информацию.
— Ну и как, довольны?
— Вполне. Конечно, мне удалось узнать не так много, но с каждым разом я все больше убеждался в том, что мои усилия были не напрасны.
— Зачем? — более низким голосом сухо спрашивает Питер. — Какого хера вы все это затеяли? Что я вам сделал? Что вам от меня нужно? КАКОГО ХЕРА Я ВСЕ ЭТО ВЫНУЖДЕН ТЕРПЕТЬ? ОБЪЯСНИТЕ МНЕ!
