— И если бы это было правдой, то можно было бы смело предположить, что все началось очень-очень давно. Что этот мужик затеял свою игру не пару месяцев назад.
— Возможно. А Питер мог даже ни о чем не подозревать.
— Может, это не мир пытается избавиться от него, а Маркус? Только поначалу он делал это так, чтобы никто ничего не подозревал, а теперь решил объявить себя и начать открытую войну.
— Слушай, Даниэль…
Анна на пару секунд задумывается после того, как останавливается напротив прилавка с овощами и фруктами и начинает набирать кое-какие в целлофановые пакеты.
— Я понимаю, что мои слова сейчас могут прозвучать как какой-то бред. Но… Тебе не кажется, что есть кое-что странное в случае с попыткой Питера покончить с собой. Точнее, с процессом его выздоровления.
— А что тебя смущает? — удивляется Даниэль.
— Мы ведь знаем, что Хелен сдала для Питера кровь, которая ему идеально подошла. И он после этого должен был пойти на поправку. А тут мы узнаем, что ему внезапно стало хуже, и он оказался на грани гибели.
— Его врач ведь говорил, что тот, кто переливал ему кровь во второй раз, допустил какие-то ошибки в технике безопасности и процессе переливания. Из-за этого в организм Питера попала какая-то инфекция, которая его чуть не убила.
— А тебе в голову никогда не приходила мысль, что это могли сделать намеренно? — неожиданно выдает Анна.
— Намеренно?
— Что если Маркус узнал о произошедшем и подослал кого-то, чтобы тот покончил с Питером безо всяких подозрений?
— И как он мог узнать, в какую больницу его увезли?
— Вдруг кто-то из его сообщников работал там? Может, это даже один из тех, кто издевается сейчас над Хелен. Ведь… Известно, что тот врач был молодым. А… Насколько я понимаю, прихвостни Маркуса находятся примерно в нашем возрасте. Возможно, им даже и тридцати еще нет.
— Да нет, Анна, этого не может быть, — качает головой Даниэль. — Нет… Не может.
— Да, я могу ошибаться. Но мне вся эта история начинает казаться какой-то мутной. Не может быть такое, что первое переливание прошло успешно, а во время второго ему резко стало хуже.
— Мало ли что бывает! Врачи же тоже люди и могут совершать ошибки, из-за которых пациентам становятся хуже. Из-за которых они вообще могут погибнуть.
— Я знаю, любимый, но эта мысль не выходит у меня из головы вот уже несколько дней.
— Но как такое могло произойти? — разводит руками Даниэль. — Такими вещами наверняка занимается целая бригада врачей. Даже при огромном желании ни у кого не получилось бы намеренно занести человеку инфекцию в организм.
— А разве врач Роуза не рассказывал вам подробности того, как именно тот врач занес инфекцию в его организм?
— Нет, не рассказывал. Мы знаем лишь то, что он был еще молодой и не очень опытный, а после того случая его сразу же отстранили от работы.
— Значит, они точно знали, что это был он.
— Да, получается, так.
— А что если врачи знали о намеренной попытке убить Питера, но решили это как-то замять и ничего вам не рассказывать, чтобы не расстраивать и пугать?
— Вряд ли. Зачем Льюису скрывать это? Да, мы Роузу не родственники, но ведь у Пита их и нет! А значит, информацию о его состоянии следовало рассказывать его близким друзьям!
— Кто знает, Даниэль. Но ведь нельзя исключать, что такое вполне возможно.
— Не знаю, Анна… — устало вздыхает Даниэль. — С одной стороны, я допускаю, что это может быть правдой. Но с другой…
— Мы ведь тогда уже воспылали надеждой, что он вот-вот придет в себя. Но тут как гром среди ясного неба выясняется, что чуда не произошло.
— Да, верно, ты права. Но… В это трудно поверить.
— Я не хочу утверждать, что это правда. Просто пытаюсь понять, сколько раз от него могли пытаться избавиться.
— В любом случае возьмем эту версию на заметку. Можно даже обсудить ее с самим Питером. Кто знает… Может, он в тот момент что-то слышал или видел. Ведь… Он же не был без сознания на протяжении всего времени пребывания в больнице и иногда приходил в себя.
— Эй, а во время тура с «The Loser Syndrome» вы не замечали ничего подозрительного? — интересуется Анна, кладет в тележку несколько пакетов с овощами и фруктами и собирается взять еще немного. — Может, попробуешь вспомнить какие-то странные случаи?
— Нет, ничего такого не было, — пожимает плечами Даниэль. — На концертах этих ребят всегда было много охраны, мимо которой и мышь не проскочила бы. Да и во время прогулок по городу нас иногда сопровождали какие-нибудь крепыши. Правда лишь в тех случаях, когда мы гуляли с Лиамом, Заком, Бредом и Нейтом. А если мы с Питером и Терренсом выбирались в город втроем, то никого не было.
— Ничего-ничего не происходило?
— Нет, покушаться на нас никто не собирался.
— Может, Питер тогда был сам не свой не только из-за комментариев в Интернете? Вдруг на него однажды кто-то напал, но он предпочел об этом промолчать?
— И зачем ему бы это понадобилось?
— Ну… Его могли, скажем, припугнуть. Сказать, что ему придет конец, если он скажет вам с парнями хоть слово.
— Да, но Маркусу ведь все равно, пойдем ли мы в полицию или нет.
— Зато не все равно на тебя, Эдварда и Терренса. Не забывай, он грозится расправиться с вами, если вы так и будете помогать Питеру и защищать его.
— Нет, любовь моя, если в версию с намеренным заражением я еще могу поверить, то здесь все очень маловероятно. Питера просто задели все те обидные комментарии о его внешности, талантах и прочем.
— Ну не знаю…
— Не надо искать подвох во всем, что когда-либо происходило, принцесса.
— Как раз надо! Ведь сейчас важна каждая мелочь!
Анна кладет в тележку с продуктами еще пару пакетов и продолжает ходить с Даниэлем по всему супермаркету.
— И я бы настоятельно порекомендовала тебе вспомнить весь период твоего общения с ним до встречи с Терренсом, Эдвардом, Ракель, Наталией, Хелен и со мной. Может, тогда происходило что-то подозрительное или интересное.
— В тот момент я практически ничего не знал о Питере, ибо он был очень закрытым человеком и не рассказывал всего даже после того, как мне удалось завоевать его доверие.
— Что ж… Ясно…
Анна с усталым вздохом проводит руками по лицу и осматривает содержимое тележки.
— Ох, ну что, все взяли или еще что-то забыли? — интересуется Даниэль.
— Не знаю… — задумчиво отвечает Анна и вместе с Даниэлем отходит в сторону, чтобы не мешать другим покупателям. — Хожу как на автомате и беру все, что на глаза попадается.
— Не расстраивайся, моя хорошая.
Даниэль подходит поближе к Анне и мягко гладит ее плечи, пока та смотрит на него грустными глазами.
— Я тоже чувствую себя подавленным, но все же стараюсь не терять веру в лучшее.
— Ладно бы из этой ситуации был какой-то выход. Но его нет! Что бы мы ни делали, это все равно будет топтание на одном месте.
— Не всегда же так будет. Рано или поздно что-то случится и даст нам шанс все решить.
— Или приведет нас в дичайший ужас.
— Так или иначе это дело расследуется полицией. Мы не одни думаем над решением проблемы. Не одни пытаемся найти Хелен и наказать Маркуса и его команду.
— Легче от этого как-то не становится.
— Что бы ни случилось, мы с парнями готовы ко любому повороту событий. Если у нас появится хоть малейший шанс покончить с этой катавасией, мы, несомненно, им воспользуемся.
— Мы с девочками не можем отделаться от тревожного чувства. От мысли, что скоро должно произойти что-то страшное.
— Не надо думать о плохом, Анна, — мягко советует Даниэль и заботливо заправляет прядь волос Анны за ухо. — Зацикливаться на этом тоже не стоит.
— Не получается… Не получается сохранять спокойствие. А думая о полной безысходности этого дела, мне реально хочется плакать.
— Предлагаю по возвращении домой написать ребятам в WhatsApp и пригласить их к нам домой. Посидим, поболтаем, обсудим твою теорию… Заодно Эдвард и Ракель расскажут нам, как они отработали на совместной фотосессии.
