Даниэль крепко приобнимает Анну за плечи и прижимает ее как можно ближе к себе.

— Что до самого худшего не успеет дойти.

— Неужели это наказание за все поступки, которые она совершила? — тихо задается вопросом Анна. — Неужели ей нужно пройти через весь этот ужас, чтобы заплатить?

— Согласен… Эта девчонка и правда не святая, зная обо всем, что вы с девчонками рассказывали. Но такое наказание для нее это уже слишком.

— Проблема в том, что вы с парнями знайте не все.

— Не все? — слегка хмурится Даниэль. — То есть, как это?

— Мы с Ракель и Наталией знаем про Хелен еще кое-что ужасное, — неуверенно признается Анна, рассматривая свои руки. — Можем рассказать о других совершенных ею проделках. Из-за них пострадали не только мои подруги, но еще некоторые люди.

— Только не говори мне, что Маркус оказался прав. Что все те обвинения в сторону Маршалл были вполне обоснованными.

— Увы, Даниэль, это правда. Хелен действительно не совсем честна с Питером. С тобой. С Эдвардом. С Терренсом.

— Но что она сделала? Разве это настолько ужасно?

— Могу сказать лишь то, что ей пришлось столкнуться с ужасными последствиями своих поступках. Из-за которых ее дедушка с бабушкой сгорали от стыда перед пострадавшими.

— О, черт… — широко распахивает глаза Даниэль. — То есть, получается, что мы с парнями напрасно ее защищали? Выходит… Питер не зря к ней придирается?

— В любом случае все это связано с ее прошлым и никак не касается настоящего. То есть, Питер может не беспокоиться, Хелен не навредит ему.

— Пожалуйста, Анна, расскажи мне, что она сделала, — решительно просит Даниэль, взяв Анну за руки. — Может, нам всем придется извиниться перед Питом за столь ярую защиту Хелен. Которая на самом деле совсем не подходит нашему другу.

— Пока что это будет оставаться тайной. Мы с девочками пообещали, что ничего никому не расскажем. Хотя и неоднократно уговаривали ее во всем признаться Питеру, чтобы отчасти подтвердить обвинения Маркуса.

— Обещаю, я буду молчать и никому ничего не скажу. Даже Питер ничего не узнает, пока не придет время.

— Извини, любимый, но больше я рассказать я не могу, — отнекивается Анна. — Просто имей в виду, что мы с девочками знаем в чем дело. Знаем, что это не клевета.

— Но откуда тогда об этом известно Маркусу? Он что, знает Маршалл? Как-то с ней связан?

— Не могу ничего предположить. Может, Маркусу кто-то сказал. А может, он ничего не знает и на самом деле блефует. Может… Все это совпадение: тот тип обвинил Хелен во лжи и заявил, что знает какие-то ее тайны, а она и правда оказалась далеко не святой.

— Значит, и миссис Маршалл все знает?

— Ей очень стыдно вспоминать о том, что эта девчонка творила в прошлом. Она и мистер Маршалл хоть и воспитывали ее строго, но не всегда могли уследить за ней.

— Ого…

— Однажды, после того как мы уже узнали о ее настоящих родителях, эта женщина призналась, что они с мужем очень боялись упустить момент и позволить внучке повторить судьбу матери. Поэтому они и старались всячески ее загружать и строго запрещали ей общаться с парнями.

— А она была покладистой девчонкой или же оторвой?

— Робкой она уж точно не была. В детстве Хелен была очень шустрой и активной. Постоянно ругалась с дедушкой и бабушкой из-за гиперопеки, почти их не слушала… Однако училась она хорошо, хотя в список лучших учеников не входила. Но вот уроки математики и литературы она ненавидела. В первую очередь потому, что мистер и миссис Маршалл преподавали их в школе и относились к этим предметам особенно внимательно.

— Вот как…

— Им было безумно трудно удержать ситуацию под контролем, поскольку дружба с королевой школы и ее свитой стремительно сделала Хелен похожей на них. Маршалл одевалась как они, переняла их манеру общения и буквально глупела рядом с ними. Была у них на побегушках и исполняла любые приказы этих стерв. Из-за этих девок она и начала постоянно врать своей семье и наотрез отказывалась выполнять их требование прекратить с ними дружбу.

— Неудивительно, если честно. Ведь люди часто становятся похожими на тех, с кем много общаются.

— В какой-то момент Хелен все-таки сильно скатилась по учебе и стала получать много замечаний от учителей во время уроков. И это, к слову, произошло незадолго до того, как Маршалл пришлось дорого заплатить за все свои деяния, о которых всем стало известно. Тогда мистер и миссис Маршалл взялись за дело основательно и уже перестали с ней сюсюкаться. И спустя какое-то время она вернулась в школу уже совсем другим человеком. Не таким, каким была раньше.

— То есть, ты хочешь сказать, что из-за нее пострадали ее одноклассники?

— Не только они. За пределами школы тоже были люди, которым она нехило так навредила.

— Боже… — ужасается Даниэль. — Что же такого могла натворить находящаяся в подростковом возрасте девчонка?Такое чувство, будто она распространяла какую-нибудь наркоту или ограбила какой-нибудь банк или супермаркет.

— Нет-нет, милый, никаких наркотиков она не распространяла.

— Но тогда в чем же дело?

— Обещаю, вы с парнями обязательно обо всем узнайте, когда Хелен захочет в этом признаться. Мы будем ждать, пока она первая не раскроется.

— Но почему же вы тогда промолчали, если прекрасно все знали? В тот день… Когда Хелен и Питер объявили себя парой. Вы знали намного больше, чем рассказали.

— Прости, пожалуйста, Даниэль… — скромно извиняется Анна, положив руку на руку Даниэля. — Но так получилось… Мы просто были в шоке… Кое-что подзабыли… И немного пожалели вас… Рассказав лишь самое основное.

— Черт… А ведь мы настаивали на том, чтобы мой друг был с не той девчонкой. Мы были уверены, что Пит сделал правильный выбор и одобрили его. Но теперь получается, что… Мы ошиблись? Мы свели Роуза с девчонкой, которая на самом деле не такая уж святая?

— Ему бы она никогда не навредила. Можно сказать, встреча с ним в какой-то степени повлияла на нее. По крайней мере, так говорит сама Маршалл. Говорит, что мир словно перевернулся с ног на голову, когда ее подруга познакомила их.

— Но… Вы ведь с девчонками понимайте, что в какой-то степени поступили не очень хорошо?

— Мы все понимаем, дорогой, но мы всерьез думали, что нам не придется к этому возвращаться. Хелен доказала нам, что реально изменилась, а Питер был счастлив с ней. Кто ж мог подумать, что найдется человек, который захочет изучить содержимое старого ящика и найти в нем то, от чего его владелец так хотел избавиться?

— И ты же не хочешь сказать, что Маршалл намеревалась вечно скрывать тайны своего прошлого от Питера и всех нас?

— Боюсь, что намеревалась. Хелен никогда не изъявляла желание рассказать все, да и мы с Ракель и Наталией не особо об этом говорили. Хотя после того, как Маркус начал давить на Роуза мы все-таки начали настаивать на том, что она должна поговорить со своим парнем. Позволить ему узнать все от нее лично, а не от третьих лиц.

— Ох, как же все сложно… — устало вздыхает Даниэль, проведя руками по лицу и потерев лоб.

— Хелен и сама все понимает. Но она страшно боится, что Пит отвернется от нее, когда все узнает. Боится, что он разочаруется в ней. Ведь… Он не знает ее прежнюю. Он знает ту, которую встретил в настоящем. А она совсем другая.

— Да? А обманывать моего друга она не боялась? Не боялась причинять ему еще больше боли?

— Да, милый, я согласна с тобой. И лично я не хочу ее защищать и оправдывать, даже если она моя подруга. Маршалл и сама себя не оправдывает, хотя и очень сожалеет о том, как вела себя в прошлом.

— Окей, раз вы с девчонками не хотите ее выдавать, так и быть. Но я тебя прошу ответить честно только на один вопрос. Не касаются ли ее тайны каких-то парней, чувства которых она смешивала с грязью? Не поступила ли она с ними так же, как с Питером однажды поступила та девчонка, которая была так называемой королевой школы?

— Нет, Даниэль, могу тебя уверить, что ничего подобного не было, — уверенно отвечает Анна, положив руку на колено Даниэля. — Тайны Хелен не связаны ни с чем подобным. Да, парни в нее частенько влюблялись, но она никогда не играла на их чувствах. Да как я уже сказала, дедушка с бабушкой не разрешали ей заводить романы. Боялись, что она повторит судьбу своей матери, родив ребенка в шестнадцать-семнадцать лет. А то и раньше.