— Ох, ты зря мне об этом напомнил… — тяжело вздыхает Анна. — Напомнил об отчаянии, вызванном тем, что мы ничего не можем сделать.

— Согласен… — Даниэль блаженно закатывает глаза, когда Анна начинает нежно, но в то же время крепко массировать его спину. — Прошло уже столько времени, а никаких следов Хелен по-прежнему нет.

— Меня все больше начинает преследовать чувство, что мы уже никогда не увидим Хелен живой. Маркус добьется своего и убьет ее.

— Нет, Анна, не говори так. Не надо терять надежду.

— Но ведь ее почти нет, Даниэль! Мы понятия не имеем, где она сейчас находится, а все усилия полиция тщетны.

— Самое главное – что они занимаются ее поисками. Что мистер Джонсон лично держит это дело на контроле.

— Радует только то, что Сэмми почти оклемался, а те уроды не ранили его до смерти. И что Ракель не попала под раздачу, вовремя отойдя в сторону.

— Вряд ли им нужна была Ракель. Ты, она и Наталия вообще не особо интересуйте Маркуса. Его главная цель – Хелен и Питер. Все это затевалось для того, чтобы устранить них.

— Не только они, — обеспокоенно произносит Анна. — Ты, Терренс и Эдвард тоже не в безопасности.

— Это старый хрыч очень наивный, если думает, что мы бросим друзей в беде.

— А ты не боишься, что этот Маркус может такого наговорить о вас с парнями, что Питер всерьез в это поверит и очень сильно на вас обозлится?

— Пусть говорит что хочет, но мы все равно не бросим Роуза. Что бы он нам ни сказал, что бы ни сделал.

— Но ведь он уже думает, что вы его мучайте, не позволяя по-тихому умереть. И злится из-за этого.

— Придется признать, что это отчасти правда, — устало вздыхает Даниэль. — Питеру еще есть что нам сказать. Что-то очень важное и ужасное. То, что убивает его куда сильнее, чем ситуация со школьными издевательствами и предательством той девчонки.

— Скорее всего, раз ты говорил, что у него было что-то вроде панической атаки.

— Я вспоминаю обо всех наших тусовках и разговоров, чтобы найти хоть какие-то зацепки и намеки. Но пока что у меня не получается.

— А что, по-твоему, беспокоит его больше: проблемы с недоверием к людям или еще незалеченные раны после предательства девушки, которую он любил?

— Не знаю, Анна… Мне кажется, для него это больная мозоль в равной степени. И то, и другое причинило ему немало боли.

— И как я понимаю, его это беспокоит до сих пор, — предполагает Анна. — Питер и по сей день чувствует себя некомфортно при знакомстве с новыми людьми и не раскрывается перед ними полностью. Да и Хелен он не доверяет полностью. Особенно после обвинений Маркуса во лжи и предательстве.

— Только он не подает виду, что ему некомфортно. Пит ведет себя как ни в чем ни бывало. Хотя мы с парнями чувствуем, что он напряжен и скован, когда общаемся с поклонниками группы. Да, блондин всегда с ними мил и дружелюбен, но он не выглядит абсолютно расслабленным. Эдвард, который тоже раньше боялся и слова вставить, сейчас стал куда более раскрепощенным и балалакает едва ли не больше нас троих.

— Неужели получается, что все наши усилия фактически бесполезны? Мы никак не помогаем Питеру? Он все еще не в порядке и продолжает думать о сведении счетов с жизнью?

— Боюсь, так и будет продолжаться до тех пор, пока мы не узнаем главную причину всему этому. Но как это сделать – я не имею ни малейшего понятия.

— Спровоцировать ту ситуацию?

— Не зная, где скрывается триггер?

— По крайней мере, в остальных случаях Питер кажется нормальным. Не комплексует по поводу внешности, не критикует какие-то свои навыки, не трусит перед трудностями…

— Ясно только одно – тайна есть. Питер сам себя выдал, когда у него началась та самая паническая атака после наших слов о том, что ему нужно вспомнить то, что он намеренно забыл.

— Может, мозг не помнит, но тело точно ничего не забыло. Оно дает ему сигнал о том, что что-то не так.

— Но Питер либо и сам этого не понимает, либо он тщательно это скрывает.

— И почему? Чего он боится? Осуждения?

— Хороший вопрос. Он ведь знает, что мы никогда его не осудим и всегда поймем. Да даже если выяснится, что Питер убил кого-нибудь, это не значит, что он перестанет быть нашим другом. Роуз как значил для нас многое, так и будет значить. На это ничто не повлияет.

— Нет-нет, Пит вряд ли кого-то убил. Он не похож на убийцу. Да и этот парень не сможет жить с таким грехом на душе на протяжении многих лет, избегая всякого наказания.

— В любом случае здесь точно что-то нечисто… — задумчиво отвечает Даниэль, поглаживая подбородок. — Либо Питер что-то сделал, хотя, возможно, этого не хотел. Либо что-то сделали с ним.

— Может, именно поэтому он так и не съездил в тот район, в котором родился и вырос, когда мистер Джонсон попросил его об этом? — предполагает Анна. — Вдруг дело не только в воспоминаниях о школьных годах? Вдруг там произошло что-то ужасное?

— Слушай, может, ты и права… Питер ведь совсем не нравится эта идея, хотя это был бы прекрасный шанс узнать что-то про его мать и понять, какое отношение она может иметь к ситуации с Маркусом. Но он всячески пытается отбрыкаться. И даже психанул, когда мистер Джонсон снова об этом заговорил.

— Черт, было бы хорошо самим достать адрес того района и съездить туда, раз он не хочет. Может, мы бы смогли накопать много всего интересного.

— Вряд ли Питер согласится его дать.

— Вот и я о том же.

— Нам известно лишь то, что тот район считается не совсем благополучным. Там образовалась так называемая сборная алкашей, наркоманов, уголовников и задир.

— Можно попробовать поизучать карту города. Ведь Питер родился и вырос здесь, в Нью-Йорке. А значит, зона поиска значительно сужается.

— Неплохая идея. А еще есть шанс, что где-то в Интернете есть статьи обо всех местах в городе. Любой может завести себе аккаунт в соц. сети и стирать кнопки на клавиатуре ноутбука, выдавая по несколько статей в день.

— Так что шанс найти родные места Питера очень даже существует. Если будем уверены, что попали в точку, то можно сесть в машину и прокатиться до туда.

— Или просто дать наводку полиции, чтобы они сами допросили всех проживающих там людей и попробовали найти ту самую Корнелию… Вроде бы так зовут мать Питера…

— Тогда давай с тобой этим и займемся? — бодро предлагает Анна. — Попробуем что-нибудь найти?

— Давай завтра, — устало просит Даниэль. — А то сегодня у меня что-то нет сил.

— Не волнуйся, милый, у меня тоже. А вот завтра можно этим заняться. У тебя же нет никаких дел.

— Только если Джордж неожиданно не позвонит и не скажет, что нам с парнями нужно срочно приехать и выступить на каком-нибудь концерте, о котором он договорился буквально пару часов назад.

— Все возможно.

— Я шучу. Обычно наша команда договаривается о концертах задолго до предполагаемой даты, чтобы было достаточно времени подготовиться. Никаких спонтанных фан-встреч и посещений звездных тусовок.

— После выхода альбома график будет расписан на недели вперед. Начнется активная фаза продвижения.

— Я знаю. И очень надеюсь, что к тому времени Хелен будет найдена, а Маркус и вся его шайка отправится под суд.

— Помня, что он выйдет уже очень скоро, вряд ли стоит надеяться на чудо. Шансы покончить с этой историей раньше крайне малы.

— Я тоже мало на это надеюсь. Но с другой стороны, прошло уже и так очень много времени. Маркус рано или поздно объявится и захочет пойти дальше.

— Господи, бедная Хелен… — тяжело вздыхает Анна. — Она не заслужила все это. Не заслужила того, что с ней делают эти гады.

— Меня и самого это пугает. А судя по тем фотографиям, они не только насилуют Маршалл, но еще и крепко ее так поколачивают. Видела синяки у нее по всему телу?

— Видела… — Анна нервно сглатывает, приложив руку к сердцу. — И мне очень страшно… Страшно от того, что она может все это не пережить.

— Я хочу верить, что она все-таки справится.