— Умение выбирать близкое окружение – один из самых непростых навыков. — Хелен выпивает немного кофе из своей чашки. — Иногда требуются месяца и даже годы, чтобы научиться сразу распознавать всяких гнид и даже среди кучи мусора находить драгоценные камни.

— Нет, сейчас я уверен в парнях на все сто. — Питер делает небольшой глоток кофе и съедает немного печенья. — Мы можем сколько угодно ругаться из-за тех или иных вещей, но я знаю, что они все равно будут рядом. Не отвернутся тогда, когда мне реально понадобится помощь.

— Я тоже всегда буду рядом. — Хелен тихо вздыхает и переводит грустный взгляд в свою чашку после того, как выпивает немного кофе из-за нее. — Даже если ты в последнее время смотришь на меня волком и считаешь, что я тебя предала.

Питер ничего не говорит и полными печали глазами пару секунд смотрит на Хелен. После чего он ставит свою чашку и тарелку с печеньем на прикроватный столик, придвигается поближе к девушке и крепко приобнимает ее за плечи.

— Думаешь, у меня не разрывается сердце каждый раз, когда я предъявляю тебе эти обвинения? — тяжело вздыхает Питер и мило целует Хелен в висок. — Когда виню в том, в чем еще не совсем уверен.

— Мне очень обидно, что ты веришь какому-то мерзавцу гораздо больше, — низким, слегка дрожащим голосом говорит Хелен. — Хотя прекрасно знаешь, что я тебя люблю и готова на все, чтобы сделать тебе хорошо.

— Если честно, я уже начал сомневаться в том, что это правда. Маркус ведь так и не предъявил никаких доказательств твоей вины. Хотя и обещал. А это наводит на мысль, что он нагло мне лжет и хочет тебя оклеветать.

— Господи… — Хелен выпивает еще немного кофе из практически пустой чашки. — Мы… Мы с тобой так давно знакомы. Ты знаешь меня намного дольше. А этого Маркуса встретил всего неделю назад. И ты предпочитаешь верить ему.

— Я правда хочу тебе верить, дорогая. — Питер нежно гладит Хелен по щеке и целует ее в уголок глаза, в котором блестят капельки слез. — Хочу верить, что ошибаюсь. Хочу думать, что ты ни в чем не виновата.

— Ты как будто больше не любишь меня. Не любишь так сильно, как хочешь показать.

— Если бы я тебя не любил, то не переживал бы так из-за проблем в наших отношениях. Ты очень многое для меня значишь, и я в ужасе от мысли, что могу потерять тебя. Только благодаря тебе я сумел позволить себе любить и выпустил наружу те чувства, которые долгое время держал внутри.

— Разве я хоть раз давала тебе повод усомниться во мне? Разве я сделала что-то такое, что поставило под сомнение мою любовь к тебе?

— Мне ты ничего не сделала. Хотя не буду скрывать, что у меня осталось еще много вопросов по поводу истории с твоими издевательствами над Ракель и Наталией.

— Питер, пожалуйста…

— Нет-нет, я верю, что ты сейчас обо всем сожалеешь и давно изменилась. Хотя мне очень страшно из-за того, что ты можешь поступить со мной точно так же или даже хуже. Боюсь, что ты… Что в тебе еще что-то осталось от прежней Хелен.

— Нет, дорогой, прежней Хелен уже давно нет и не будет, — уверяет Хелен, быстро осматривается вокруг, чтобы найти место, куда поставить чашку, но Питер тут же ее забирает и вместе с тарелкой ставит рядом со своей. — Если тогда мне не о чем было сожалеть, то я сейчас даже вспоминать не хочу о том, как несправедливо вела себя с теми, кому ничего не делала.

— Неужели тебе тогда нравилось причинять людям боль? — недоумевает Питер. — Неужели ты считала, что поступаешь правильно?

— Тогда я ни о чем не думала. Точнее… Думала о том, как круто дружить с самой популярной девчонкой в школе. А чтобы завоевать ее доверие и любовь, всем приходилось исполнять ее прихоти. В том числе издеваться над слабыми и теми, кто ей не понравился с первого взгляда.

— Но ведь это вовсе не дружба.

— Тогда мне казалось, что это не так. Да все мы так думали. Какие еще разговоры о какой-то там совести, сожалении, несправедливости? Да я тебя умоляю!

— Я ведь и сам жертва школьного буллинга. И для меня такие темы – больная мозоль. Ведь надо мной издевались куда похуже, чем над девчонками. Это нанесло мне серьезную психологическую травму, от которой я до сих пор не оправился.

— Я все понимаю. Но ты можешь быть на сто процентов уверенным в том, что с тобой я ни за что так не поступлю. Как я могу причинять боль любимому человеку, ради которого отвергла немало парней? Наивно веря, что однажды все изменится, и мы будем вместе.

— Если бы не парни, я бы бросил тебя еще тогда, когда узнал о твоем конфликте с Наталией и Ракель. Потому что для меня это стало настоящим шоком. Я не мог поверить, что наступил на те же грабли и влюбился в подружку самовлюбленной сучки.

— Но ведь мы с тобой столько лет дружили перед тем как начать встречаться.

— Дружить – это одно, а влюбляться – другое. Дружбу можно закончить за одну минуту, а чтобы действительно убить любовь, требуется далеко не день или неделя. И на протяжении всего времени этот процесс будет приносить тебе немало боли.

— Тем не менее, ты это сделал. Ты открыл дверь в свое сердце. Ты позволил себе любить. Позволил мне вернуть тебе смысл жизни.

— Я правда искренне благодарен тебе за все, что ты для меня сделала, — скромно улыбается Питер. — И очень рад, что ты была все это время рядом. Рад, что ты все еще остаешься. Даже после всех моих обвинений.

— Ты меня расстраиваешь, но я все еще люблю тебя.

Хелен нежно гладит Питера по одной щеке и целует другую.

— И я не собираюсь просто так от тебя отказываться, как бы это ни было тяжело.

— Думая обо всех этих обвинениях, меня распирает от желания послать тебя к черту и разорвать наши отношения. Но останавливает любовь. Все то, что нас связывает. Все то, через что мы пришли за годы знакомства.

— Может, я что-то делала не так? — неуверенно спрашивает Хелен. — Может, я делала какие-то ошибки и причиняла боль? Вдруг я заговаривала о чем-то, что причиняет тебе боль, но не знала и не думала об этом?

— Нет, Хелен, не беспокойся, ты ничего не сделала и не сказала, — со скромной улыбкой уверяет Питер, крепко обнимает Хелен обеими руками и прижимает ее к себе. — А все сомнения связаны исключительно с моими психологическими проблемами. Я… Я пока что учусь доверять людям. Которых все еще продолжаю бояться.

— Ты боишься даже парней?

— Отчасти. И ужасно боюсь их потерять. Боюсь, что они могут оказаться предателями. Могут всадить мне нож в спину.

— Нет, Питер, этого никогда не будет. Парни даже подумать о таком не посмеют. Они лучше душу дьяволу продадут, чем предадут тебя.

— Я знаю, но страх все еще меня преследует.

— По крайней мере, ты его не отрицаешь и как можешь борешься с ним.

— У меня нет выбора, Хелен. Если я хочу быть счастливым и жить нормальной жизнью, мне нужно учиться выстраивать доверительные отношения с людьми и ограждать себя от всякой швали. Мы живем в том мире, где социофобам и интровертам обычно очень тяжело. Если хочешь чего-то добиться – надо вылезать из своей норы и действовать.

— Я знаю, но ты можешь быть уверен в том, что тебя окружают прекрасные люди. И парни, и девчонки – все тебя любят. Для них всех ты многое значишь.

— И я очень хочу верить, что не зря однажды доверился этим людям. Не зря позволил им стать моими друзьями.

— Парни часто говорят, что не позволили бы тебе встречаться со мной, если бы я была плохой. Ну а я не позволила бы тебе дружить с ними, если бы знала, что они могут оказаться бессовестными подонками.

— Наверное, они видят то, чего не могу увидеть я. В силу влюбленности. В силы злости и обиды.

— Умоляю, Пит, не порть с ними отношения из-за наших проблем, — неуверенно просит Хелен. — Не обижайся, если они говорят не то, что ты хочешь услышать.

— Хоть мне неприятно, что они не на моей стороне, они вполне могут оказаться правы. Могут не зря так яро тебя защищать и быть уверенными в том, что ты ни в чем не виновата.

— Я не хочу становиться причиной для твоего конфликта с ними. И уже попросила ребят не быть за меня так открыто.