— И ты думаешь, она реально тебе поверила?

— По крайней мере, ко мне больше вопросов нет. А я стараюсь вести себя как ни в чем ни бывало.

— Но это не означает, что она не думает над этой ситуацией молча. Ты думаешь, что успокоила ее, но на самом деле еще больше взволновала.

— Я ничего не говорю ей, потому что не хочу пугать и расстраивать.

— Сокрытием того, что происходит на самом деле, ты только больше ее нервируешь.

— Знаю, Питер…

— Вон даже мистер Кэмерон и то все знает! Хотя он тоже пожилой человек – почти одного возраста с миссис Маршалл. И здоровье у него хоть и хорошее, но далеко не идеальное.

— Лучше я расскажу ей обо всем тогда, когда эта история закончится. Когда у нее не будет повода и дальше переживать меня. Я все ей расскажу, она увидит, что со мной все хорошо, и просто постарается как-то переварить услышанное.

— Ох, милая, я тебя не понимаю… — устало вздыхает Питер. — Это же твой родной человек. Единственный член семьи, который у тебя есть.

— И о котором я забочусь. Которого стараюсь оградить ото всего плохого, не давая никаких поводов переживать за меня.

— Поверь мне, поводов переживать у нее предостаточно. И я сейчас имею в виду не только ситуацию с Маркусом и его прихвостнями. Твоя бабушка переживает из-за того, как вообще сложится твоя жизнь. Как ты будешь жить, с кем, где…

— Не вижу причин волноваться, — с легкой улыбкой пожимает плечами Хелен. — У меня стабильная работа с хорошей зарплатой, на которую я могу все себе покупать. Я бы не взяла на воспитание собаку, если бы у меня не было денег. И я ни в коем случае не отказываюсь от замужества и материнства. Когда-нибудь это обязательно случится.

— Хоть у меня нет детей, младших братьев и сестер и племянников, мне кажется, что родные будут переживать за тебя в любом случае. Даже если ты построил успешную карьеру, находишься в долгом и счастливом браке и воспитываешь прекрасных детишек.

— И я ничуть не обижаюсь на бабулю за ее чрезмерное беспокойство. Я все понимаю. Понимаю, почему они с дедушкой всегда так опекали меня и постоянно чем-то занимали. Почему уделяли моему воспитанию так много времени.

— Поэтому ты не должна их расстраивать. Не должна заставлять свою бабушку сидеть будто на иголках.

— У меня сердце разрывается от мысли, что мне пришлось бы рассказать ей, как один из сообщников Маркуса чуть меня утопил, — тяжело вздыхает Хелен и отводит взгляд в сторону. — Что я могла бы умереть, если бы Сэмми не позвал тебя на помощь.

— Тебе необязательно рассказывать все, солнце мое.

Питер берет Хелен за руку и гладит ее со всех сторон, пока та переводит на него еще более грустный взгляд.

— Достаточно лишь фактов. Просто скажи, что за нами охотится Маркус, а почему – никто пока не знает, но есть предположение, что в этом замешана моя мать.

— Мне страшно, Питер, — тихим голосом неуверенно признается Хелен. — Очень страшно.

— Не бойся, милая, все будет хорошо. Самое главное – ввести эту женщину в курс дела. Чтобы она не обалдела в том случае, если вдруг наткнется на одного из этих ублюдков, который захочет все ей выложить на блюдечке.

— Но самое ужасное – что я никак не смогу ее защитить. Ведь те люди знают, где мы живем и где я работаю. В любой момент к нам в дверь может позвонить из этих уродов и сделать что-то ужасное.

— Вряд ли они осмелятся. У вас там полно соседей. Вы с миссис Маршалл многих знайте, а некоторые дамы очень уж любопытные и в случае малейших подозрений не побоятся выйти и либо прогнать их метлой, либо пригрозить вызвать полицию.

— К тебе, я надеюсь, не приходили всякие отморозки?

— Нет, к счастью, никто пока не приходил. Дома я нахожусь хоть в какой-то безопасности.

— Или Марта и Хиллари, сами того не зная, спасают тебя тем, что все время сидят на скамейке у дома и за всеми наблюдают, — скромно хихикает Хелен.

— Возможно, но мне кажется, они бы с удовольствием впустили их в здание, если бы знали, что меня хотят пустить на удобрение земли.

— Нет, Роуз, не говори так!

В этот момент Хелен и Питер слышат одноразовый громкий щелчок, раздающийся на кухне.

— Чайник вскипел! — сообщает Питер. — Пойду заварю нам по чашке кофе.

Питер встает с кровати и направляется в сторону кухню, чтобы налить кипятка в заранее приготовленные чашки с некоторым количеством кофе и сахара. Также он наливает в них немного молока, чтобы улучшишь вкус и хоть немного остудить напиток. После чего мужчина находит в одном из кухонных ящиков пачку ванильного печенья, которое он кладет в небольшую глубокую тарелку. Роуз ставит ее вместе с обеими чашками на небольшой поднос и аккуратно несет его в свою комнату, где по-прежнему сидит Хелен, нервно перебирающая пальцы и думающая о чем-то не очень хорошем, судя по ее полными грусти глазами.

— Все в порядке, Хелен? — проявляет беспокойство Питер после того как ставит поднос на письменный стол.

— Не могу избавиться от плохого предчувствия, — обнимает себя руками Хелен. — Как будто скоро должно случиться что-то плохое.

— Что-то типа затишья перед бурей?

— Наверняка Маркус решил засесть на дно специально, чтобы мы все расслабились и наивно подумали, что все кончено.

— Что бы ни случилось, теперь я готов ко всему.

Питер берет обе чашки кофе с блюдцами и протягивает одну из них Хелен.

— Один или с парнями – не столь важно, — уверенно заявляет Питер, берет с подноса тарелку с печеньем, садится на кровать и ставит между собой и Хелен. — Я никому не позволю причинить мне вред. Эти твари не сделают из меня подопытного кролика. Ни за что.

— Господи, еще и ребята во все это втянуты, — тяжело вздыхает Хелен и делает небольшой глоток кофе.

— У меня шанс защитить их, если я уговорю парней никак мне не помогать. Маркус сказал, что оставит их в покое, если Даниэль, Терренс и Эдвард не будут бегать за мной хвостом. Но они ни за что не согласятся.

— Да, но его слова еще ничего не означают. Возможно, это всего лишь способ лишить тебя всякой поддержки. Сделать так, чтобы ты остался совсем один.

— Возможно. Да и в глубине души я понимаю, что не справлюсь без них. Я не смогу тягаться с Маркусом и его бандой в одиночку. Мне нужна помощь ребят.

— С одной стороны, я очень рада, что они рядом. Но с другой, мне больно от того, что ребята подвергают себя опасности в желании защитить нас.

— Останусь один – буду бессилен перед Маркусом. А не потеряю поддержку парней – не смогу защитить их от худшего. — Питер выпивает немного кофе из своей чашки. — Я в любом случае буду бессилен в одном и другом случае.

— Только я тебя умоляю, не верь ничему, что они могут про них рассказать. Я уверена, что Маркус может захотеть поссорить тебя с ним. Или настроить их против тебя.

— Я и не собираюсь, — уверенно заявляет Питер, съев пару печенек. — Этот старый ублюдок ничего не знает о ребятах. А если он думает, что я разозлюсь на них из-за каких-то ошибок прошлого, то пусть кусает локти.

— Вот именно! — Хелен выпивает немного кофе из своей чашки. — А любые иные его слова могут быть наглой ложью.

— Согласен… А Маркус вряд ли думает о том, что ему нужно доказывать свои слова, если он хочет кого-то в чем-то обвинить.

— Что бы он ни сказал, ты не должен ему верить. Мы все прекрасно видим, как парни дорожат дружбой с тобой и друг другом. Они на все готовы ради тех, кто многое для них значит.

— За таких верных друзей и жизнь можно без колебаний отдать, — скромно улыбается Питер. — Я… Я никогда не думал, что в моей жизни появится такие классные люди. Думал, что… Что мне всю жизнь будут попадаться всякие гниды, желающие нагадить в душу.

— Как видишь, есть те, кто действительно любит тебя, уважает и хочет быть тебе другом, — с легкой улыбкой отвечает Хелен, съев пару печенек. — Кому не все равно на твои чувства и проблемы.

— Видно, сверху надо мной все-таки сжалились. Подумали, что я слишком много страдал. Хотя и не сделал никому ничего плохого.