— Да, я знаю. Но ведь ничего не изменится, если я буду до конца своих дней злиться на Поттеров.

— Им не нужно твое прощение, дочка. Твое сочувствие. Им не нужно проявление великодушия. Это ничему их не научит.

— Дело не в том, нужно ли им прощение или нет. Дело в другом. Негативные эмоции тянут нас на дно, заставляя прогибаться под тяжестью груза ненависти и злости. Можно быть безумно богатым, состоять в счастливом браке и растить чудесных деток. Но пока ты не отпустить все обиды, что-то все время будет терзать твою душу.

— Но, Анна… — покачав головой, растерянно произносит Даниэль.

— Я не хочу быть такой, как они. Не хочу никому мстить и причинять боль человеку из-за каких-то неудач и обид. Я хочу жить спокойной и счастливой жизнью.

— Эти люди просто громко посмеются над твоими словами о прощении.

— Я делаю это ради себя . Мне будет намного легче, если я отпущу обиду и прощу своих обидчиков. Это поможет мне… Не вспоминать обо всех их гадостях. Я не хочу злиться, плакать, ненавидеть… Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на негатив и людей, которые не могут дать тебе ничего хорошего.

— В принципе… Да… В чем-то ты права…

— Я уже почувствовала себя намного легче, когда перестала злиться на тебя. А решив простить еще и Джулиана и его отца, я наконец-то почувствовала ту легкость, которой мне не хватало. Наконец-то избавилась от чувства, что на меня будто бы что-то давит.

— Дочка… — с жалостью во взгляде произносит Максимилиан.

— Не беспокойся, папа, это не значит, что они смогут избежать правосудия. Если их выпустят, то они продолжат свои делишки и однажды уже точно доведут нас до могилы.

— Он не изменится, дорогая, — спокойно отмечает Даниэль. — Джулиану все равно, простила бы ты его или нет. Этому человеку нужно только одно – отомстить за все обиды и унижения. Он не смог смириться с тем, кто в детстве его унижали из-за веса. Не смог принять твой отказ быть с ним. А отец всю жизнь внушал ему мысль, что женщины – это зло.

— Теперь меня это уже не касается. Я делаю это ради своего же блага. — Анна прикладывает обе руки к сердцу. — Делаю то, что мне подсказывает сердце. Мнение Джулиана на этот счет меня не волнует. Он в любом случае ответит по всей строгости закона. А я хочу жить дальше и наслаждаться жизнью.

— Ты уверена, что хочешь этого, милая? — взяв Анну за руки, мягко спрашивает Лилиан. — Действительно ли ты хочешь простить того, кто поступил с тобой так жестоко?

— Да, хочу , — уверенно отвечает Анна. — Ради нежелания отравлять себе душу обидой и ненавистью.

— Думаю… — задумчиво произносит Даниэль. — Это мудрое решение.

— Решение, о котором… Джулиан знает…

— Знает? — слегка хмурится Максимилиан. — В смысле?

— Я лично сказала ему, что прощаю его.

— Что? — приходят в ужас Даниэль, Лилиан и Максимилиан, широко распахнув глаза.

— Ты что, ездила в участок и разговаривала с этим психом? — удивляется Даниэль.

— Да, — тихо произносит Анна.

— Господи, дочка, это же безумие ! — восклицает Лилиан. — О чем ты только думала?

— Этот человек мог причинить тебе вред! — ужасается Максимилиан.

— Я всего лишь хотела почувствовать облегчение, — отвечает Анна. — Мне нужно было лично сказать ему об этом.

— Но почему ты ничего не сказала нам с матерью? И Даниэлю? Он ведь не знал об этом?

— Нет, я ничего не знал, — качает головой Даниэль.

— Вы бы начали отговаривать меня, — спокойно говорит Анна. — А я твердо решила, что хотела поехать.

— Хорошо, но ты могла бы сказать мне, и я бы поехал с тобой. Чтобы не дать ему ничего с тобой сделать.

— Нет, Даниэль, я должна была сама это сделать. Одна.

— И… Когда это ездила к нему?

— Вчера . Папа был на работе, мама – тоже… А я была дома одна… Подумала немного и… Решила поехать. Приехала в участок, нашла мистера Джонсона и попросила его позволить мне поговорить с Джулианом. Он поначалу отказывался и говорил, что мне не стоит это делать, но я смогла убедить его.

***

Вчерашний день.

— Сюда, пожалуйста…

Сотрудник полиции среднего возраста провожает Анну в небольшое помещение, где обычно допрашивают заключенных и подозреваемых и проводятся их встречи с друзьями, родственниками и адвокатами. Здесь нет никаких окон. Только лишь небольшая люстра на потолке освещает эту темную комнатушку, в которой находится большое прямоугольное зеркало. А на темном паркете посреди стоит небольшой стол и два стула, расположенные друг напротив друга. На одном из них сидит сгорбившийся мужчина тридцати пяти лет, одетый в оранжевую тюремную робу. Его сложенные на столе руки закованы в наручники, а пустой взгляд потуплен в одну точку. Волосы слегка взъерошены, а лицо обросло темной щетиной. Не скажешь, что некоторое время назад этот человек выглядел куда более презентабельно и очень внимательно следил за своим внешним видом. Впрочем, в нем все еще можно узнать Джулиана Поттера, который оказался здесь после того как едва не отправил девушку на тот свет.

Медленно заходя в это помещение, Анна крепко сцепляет пальцы рук и нервно одергивает свой черный пиджак, рукава которого наполовину закатаны, и который отлично сочетается с обтягивающими брюками такого же цвета и белоснежной блузке с парой верхних расстегнутых пуговиц. А после каждого ее шага каблуки от остроносых туфель тихонько постукивают по темному паркету. Пока что девушка видит сидящего за столом заключенного со спины, но понимает, что тот определенно уже не такой уверенный в себе и борзый, каким был раньше.

— Заключенный Поттер, к вам посетитель! — строго объявляет полицейский.

Джулиан поднимает глаза и переводит их на Анну, которая медленно встает перед ним лицом, обеими руками крепко сжимая ручку своей небольшой сумки. Мужчина резко бледнеет и начинает нервно ерзать на стуле, с жалостью в широко распахнутых глазах смотря на девушку.

— Анна? — тихо, неуверенно произносит Джулиан.

— У вас есть пять минут, мисс, — дает понять полицейский. — Потом я попрошу вас уйти.

— Спасибо, господин полицейский, — благодарит Анна.

Сотрудник полиции покидает помещение и закрывает за собой дверь. После чего Анна, нервно сглатывая, переводит взгляд на Джулиана, который смотрит на нее с некоторым отчаянием, будто надеясь, что она пришла спасти его.

— Анна, т-т-ты… — дрожащим голосом произносит Джулиан.

— Здравствуй, Джулиан, — спокойно говорит Анна, уверенно смотря на Джулиана сверху вниз.

— Т-т-ты… П-п-пришла…

— Знаю, мой визит стал неожиданностью. Но сразу скажу, что я пришла сюда по своей воле.

— Ты… Ты пришла… Сп-п-пасти меня? Ты вытащишь меня отсюда? Да?

— Нет, я пришла за другим. Хочу поговорить с тобой.

— Пожалуйста, Анна, помоги мне, — с жалостью во взгляде умоляет Джулиан. — Вытащи отсюда! Меня хотят посадить на несколько лет.

— Нет, Джулиан, не надейся!

— Умоляю, милая, не оставляй меня здесь! Обещаю, я стану лучше и больше никогда не посмею оскорбить и поднять на тебя руку. Только умоляю, спаси меня! Ты – моя единственная надежда! Мне больше не на кого рассчитывать.

— Давай ты оставишь это шоу для своих сокамерников. — Анна спокойно подходит к стулу, присаживается напротив Джулиана и кладет свою сумочку на стол, смотря на своего обидчика с гордо поднятой головой. — Я быстро скажу все, что хотела, и пойду.

— Меня здесь никто не любит, — жалуется Джулиан. — Все говорят обо мне гадости и называют подонком. Любые мои попытки с кем-то заговорить ни к чему не приводят. Хотя мне так хочется поболтать с кем-нибудь. Излить кому-то душу. Даже мой адвокат явно против меня и не хочет меня спасать! Я одинок! Совсем одинок! У меня никого нет!

— А чего ты хотел, милый мой? — Анна складывает руки на столе перед собой. — Думаешь, твои мерзкие поступки можно как-то оправдать?