— Она даже сейчас против вашего общения со мной?

— Да, — подтверждает Уильям. — И в первое время после расставания с тобой она пыталась заставить нас забыть о тебе, установив запрет на произношение твоего имени и слова « отец ». Мама выбросила все твои подарки, подаренные нам и ей. Выкинула все – ничего не оставила! Даже наши любимые вещи, которые мы не смогли спасти!

— Да, она вырвала все из наших рук и отправила на помойку, — добавляет Джереми. — Несмотря на наши протесты!

— Также она порвала абсолютно все фотографии, на которых ты был.

— А еще она через суд поменяла нам фамилию и дала свою, — признается Джереми.

— Вот как! — восклицает Джейми.

— Однако нам не очень нравилась материнская фамилия. И мы так маме и сказали. Однако она ничего не хотела слышать и называла нас только Джереми и Уильям Торн. Но все же мы вернули себе фамилию МакКлайф, когда нам исполнилось восемнадцать. Не смогли привыкнуть к этой фамилии и сами всегда называли твою фамилию при знакомстве с людьми.

— Мы были рождены МакКлайфами и навсегда ими останемся, — добавляет Уильям.

— И Изабелла была против? — предполагает Джейми.

— Она устроила нам скандал, когда узнала об этом. Но уже было поздно. Документы были на руках, а она больше не могла ничего за нас решать.

— А она не встречалась с кем-нибудь после расставания со мной?

— Был у нее один ухажер. А познакомив меня и Джереми с этим человеком, мама потребовала, чтобы мы называли его своим отцом. Да и он просил о том же. Однако у нас никак не поворачивался язык называть того мужчину папой и любить его.

— Он что, был плохой?

— Этот тип не понравился нам с самого начала, — признается Уильям. — Уж слишком наигранный он был. Вроде казался милым, добрым и заботливым, но что-то в нем отталкивало. Мы с Джереми не спешили налаживать с ними отношения. Не то, чтобы мы враждовали с ним. Просто были вежливы . Но не позволяли привязаться к нему и упорно называли его по имени или обращались по фамилии с добавлением слова « мистер ».

— А Изабелла?

— О, мама ужасно злилась! Верила, что мы так ведем себя из-за того, что надеемся на ее воссоединение с тобой. Она требовала от нас не только уважения, но и любви к тому типу.

— А однажды она целую неделю не разговаривала с нами из-за того, что мы отказались провести время с ней и ее хахалем, — добавляет Джереми. — Постоянно винила нас в том, что мы якобы хотим разрушить ее счастье. Тот тип тоже строил из себя невинную овечку и недоумевал, почему мы так ненавидим его. А нам, честно говоря, уже стало противно видеть его лицо.

— Ага, называть папочкой мужика, который был на пять лет младше матери! Да он практически ровесник Терренса!

— Я так понимаю, вы так и не полюбили того типа? — уточняет Джейми.

— Нет! И наша интуиция не подвела нас: этот мужик оказался альфонсом, который хотел жить за мамин счет и едва ли не обобрать ее до нитки.

— А откуда вы это узнали?

— Так он трепался по телефону с каким-то дружком, — признается Джереми. — Мы проходили мимо, когда этот тип находился в гостиной один, ждал, когда мама выйдет к нему и отправится с ним на очередное свидание за ее счет. Вот он и заявил, что собирается пожить на широкую ногу и присвоить себе все, что есть у мамы.

— Неужели Изабелла вышла за него замуж? — удивляется Джейми.

— Нет, до свадьбы дело не дошло, хотя предложение он ей делал. И когда она сообщила нам, что выходит замуж за того обманщика, наши челюсти упали на пол. Мы с Уильямом решили действовать решительно и сделать все, чтобы расстроить их свадьбу. Да, мы знали, что мама ненавидела бы нас, но все это было ради нее. Нас утешала мысль, что она сама поблагодарила нас, когда все выяснится.

— Поначалу мы пытались поговорить с мамой и убедить в том, что этот тип хочет обобрать ее до нитки, — добавляет Уильям. — Но она не верила нам и опять вспоминала тебя. Мол, хватит думать о предателе и налаживайте отношения с новым отцом. Мы стояли на своем, но мама говорила, что мы ей не указ. Типа мы должны подчиняться ей, потому что еще маленькие.

— Было обидно, но мы не сдавались и протестовали против этой свадьбы. Отказывались называть того наглого мошенника отцом и уже начали откровенно грубить ему и давать понять, что он не будет командовать в нашем доме. Хотя мы ни разу не сказали, что знаем о его намерениях.

— А Изабелла узнала правду? — интересуется Джейми.

— Узнала, — кивает Джереми. — Сама убедилась в этом, когда случайно услышала его очередной разговор с тем самым дружком, который явно был таким же любителям жить за счет богатой женщины. Мама тогда наконец-то все поняла и устроила ему скандал. Он что-то пытался мямлить. Но она в итоге прогнала его из дома, швырнула в него кольцо, которое, как оказалось, было куплено на каком-то рынке за пару долларов, и сказала, что больше не хочет иметь с ним ничего общего. И с тех пор мама больше ни с кем не встречалась и еще больше сосредоточилась на работе. Разочаровалась в любви.

— А что насчет вас?

— Мама поняла, что мы были правы, и очень сожалела, что не поверила нам и винила в нежелании видеть ее счастливой. Поняла, что мы ради нее старались.

— Да, она очень долго извинялась перед нами, — признается Уильям. — И в тот день проплакала почти весь вечер. Мы с Джереми как могли утешали ее и никуда не отходили. Потом до самой ночи говорили обо всем на свете и были вынуждены спать днем, ибо мы так и не уснули.

— Надо же… — задумчиво произносит Джейми. — Изабелла никогда не плакала… Даже когда она узнала про меня с Ребеккой.

— Это и нам казалось чем-то новым, — тихо вздыхает Джереми. — Мама никогда не плакала, а тогда ее будто прорвало. Она рыдала и никак не могла остановиться. Мы поначалу даже как-то растерялись и не знали, что делать. Поэтому просто сидели рядом, обнимали и слушали.

— Бедняжка… — качает головой Джейми.

— На самом деле мы с братом не против, если мама встретит мужчину. Но нам важно, чтобы этот человек был порядочный и хороший. Мы были против ее отношений с тем альфонсом только из-за того, что он хотел обокрасть нашу мать. А не потому, что она навязывала нам любовь к нему. Мы не хотим лишать ее счастья и будем только рады, если она снова выйдет замуж и родит еще детей. Будет здорово, если у нас появится еще один братик или сестренка. Но как бы то ни было, мы никогда не назовем чужого человека папой. Будем уважать и относиться к нему хорошо, но он не заменит нам тебя.

— Вы думайте, она еще выйдет замуж?

— По крайней мере она больше не ходит на свидания. Но пока что мы можем сказать, что есть только один, кого мама любила по-настоящему сильно. — Джереми с грустью во взгляде смотрит на Джейми. — Она любила тебя , папа. Очень сильно любила. Мама была готова на все ради тебя и думала, что всю жизнь будет жить с тобой.

— Вы знайте, что я всегда прекрасно относился к вашей матери и желаю ей только добра, — мягко отвечает Джейми. — Даже несмотря на все ее оскорбления в тот роковой день, я все еще уважаю эту женщину и всегда открыт для диалога с ней. Если она когда-нибудь захочет поговорить, то я всегда готов.

— Мы знаем, папа, но ты не любил маму так, как обычно любят женщин, — спокойно отмечает Уильям. — Не было того огня в твоих глазах, когда ты смотрел на нее и о чем-то разговаривал. Для тебя она всегда была не более, чем просто коллегой по работе или другом.

— К сожалению, это правда , парни. Ваша мама очень красивая, добрая и внимательная… Я мог всегда положиться на нее и рассказать ей что угодно. И благодарен за то, что она мужественно терпела то, что я часто упоминал Ребекку. Пусть и как мать Эдварда и Терренса. Но это не та женщина, которую я полюбил бы… Я не чувствую к ней привязанность. Не хотел бы проводить с ней дни и ночи напролет.

— Мы все понимаем, папа, — дружелюбно отвечает Джереми. — Ты просто всегда любил Ребекку и думал об этой женщине, даже когда женился на маме. У тебя горят глаза, пока ты смотришь на нее. И я уверен, что у тебя есть причины любить эту женщину.