Гильберт кладет свободную руку на бедро Алисии.
— Будешь и дальше получать бабки от состоятельных мужиков и трахаться с ними хоть целыми днями, — добавляет Гильберт. — Только в этом случае я все равно не оставлю тебя в покое. И заставляю также прислуживать и мне.
— Что? — широко распахивает глаза Алисия.
— Да-да, ты будешь моей рабыней до конца своих дней, пока тебя не закопают в сырой земле.
— Ни за что!
— Подумай хорошенько, Шерил. Упустив шанс стать властной и богатой женщиной благодаря всемогущему мужу, ты никогда не найдешь другого. Я – твоя последняя надежда выскочить замуж, родить хотя бы одного ребенка и быть при деньгах.
С каждым новым словом Гильберт становится все более напряженным, а его взгляд – более озлобленным и ледяным, наводя на бедную Алисию страх, панику и отчаяние. Из-за чего она мысленно молится Богу о том, чтобы все это поскорее закончилось, а она смогла убежать отсюда куда подальше.
— Выбирай свою судьбу сама, грязная шлюха, — холодно говорит Гильберт. — Либо все начнут уважать тебя при живом влиятельном муже, и никто даже не вспомнит о твоих делишках. Либо ты никогда не забудешь об этом, ибо я сделаю так, что тебя будут узнавать на улицах, а люди не прекратят обсуждать великолепные способности стройной куколки Шерил в сексе. Тебе будет страшно оставаться в Лондоне, ибо все будут показывать на тебя пальцем и обзывать проституткой. Я не дам тебе спокойно жить, если ты откажешься принадлежать мне.
— Я скорее умру, чем выйду за тебя замуж, — низким голосом с гордо поднятой головой заявляет Алисия. — Никогда не выйду за негодяя, который никогда не знал, что значит быть нежным и добрым.
— Это я-то не знаю?
— Ты пытался быть таким в начале. Но это было лишь притворство. И когда у нас случился первый секс, я убедилась в том, что во время каждой нашей встречи буду громко стонать и плакать от боли, которую ты всегда мне причинял.
— Не надо делать вид, будто тебе не нравился наш секс. Ты заводилась только от одного моего поцелуя. Была точно змеей, извивающаяся под звуки флейты. А уж в твоих способностях приносить мужчине удовольствие я уже давно убедился. — Гильберт ехидно усмехается. — Видно, что ты не зря перетрахалась с таким количеством мужиков за годы своей карьеры проститутки.
— Я притворялась, что мне нравилось, — уверенно заявляет Алисия.
— Что?
— Да, Гильберт, притворялась. Мне НИКОГДА не нравилось то, что ты делал. Я всего лишь терпела. Имитировала все оргазмы. Имитировала нереальное удовольствие.
— Не надо мне врать, сучка. Тебе ВСЕ нравилось!
— Не мне, а Шерил. Сторона дерзкой Шерил просыпалась во мне и делала все вместо меня. А я, настоящая Алисия, делала все это ради денег, ради больших денег, которые ты мне платил. И едва сдерживала ту неприязнь, которую испытывала во время всех прелюдий с тобой.
— Хочешь разозлить меня? — крепко сжимает руки в кулаки Гильберт.
— После каждого нашего секса я очень тщательно намывалась в душе, чтобы смыть все твои следы на моем теле, от которых меня тошнило. Спать с тобой было для меня самой ужасной пыткой, которую я вынуждена была терпеть. Уж лучше расхаживать голой перед сотней незнакомых мужиков, чем терпеть ТАКОЕ.
— Что ты сказала?
— И знаешь, я очень счастлива. Счастлива, что больше не являюсь твоей любовницей и не лягу с тобой в одну постель. Тогда я боялась об этом заявить, но теперь нет никаких причин молчать и делать вид, что ты так уж хорош в постели и умеешь доставлять огромное удовольствие.
Разозленный услышанный Гильберт со всей силы залупляет Алисии очень сильную пощечину, после которой она с громким криком хватается за щеку.
— ДРЯНЬ! — во весь голос ревет Гильберт , пока его ноздри раздуваются . — КАК ТЫ, СУЧА, СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ МНЕ ТАКОЕ!
— Я сказала правду! — восклицает Алисия.
— ДА ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я С ТОБОЙ СДЕЛАЮ? Я ЗАПРОСТО МОГУ ОТДАТЬ ТЕБЯ НА РАСТЕРЗАНИЕ ЗЛЫМ ПСИНАМ ИЛИ КОМУ-ТО ЕЩЕ! ИЛИ МОИ ЛЮДИ БЫСТРО РАСКВИТАЮТСЯ С ТОБОЙ ТАК, ЧТО ТЫ НИЧЕГО НЕ УСПЕЕШЬ, МАТЬ ТВОЮ, ПОНЯТЬ!
— Отдавай на растерзание! ВПЕРЕД, ОТДАВАЙ! — Алисия гордо приподнимает голову. — Лучше уж я подохну от того, что меня загрызут собаки, чем от того, что ты можешь сделать.
— Ты сейчас доиграешься, мерзкая девчонка, — сквозь зубы цедит Гильберт. — Если продолжишь дерзить мне, то я так тебя оттрахаю, что ты на всю жизнь запомнишь, кто такой Гильберт Рэйнольд Вудхам. Мне плевать, будет ли тебе больно или хорошо. Я просто оттрахаю тебя так, как еще никто этого не делал. Сделаю все, чтобы ты, сука, ВЫЛА И ОРАЛА!
— Я и так знаю, кто такой Гильберт Рэйнольд Вудхам. Бессовестный, похотливый и желчный ублюдок, который уверен в том, что его грязные деньги могут все решить и всех подкупить.
— Закрой свой грязный рот, сучка. ЗАКРОЙ!
— А ведь я хорошо знаю, каким путем они тебе достались. Знаю, что деньги были заработаны не в результате упорной и долгой работы, а благодаря подставам и воровству.
— Какая разница, как я их получил? Самое главное – я богат и известен! Я могу заткнуть любого. Могу любого поставить на колени! Меня ВСЕ боятся! ВСЕ уважают! НИКТО не смеет идти против самого Гильберта Вудхама.
— Ты – вор, Гильберт. А быть любовницей и тем более женой того, кто способен грабить, обманывать и калечить, никогда не было мечтой всей моей жизни.
Гильберт дает Алисии еще более сильную пощечину, после которой она с громким криком падает на пол и сгибается пополам. После чего озверевший мужчина сильно бьет ее затылком об пол и больно берет за волосы.
— Не выводи меня из себя, сука! — сквозь зубы цедит Гильберт, буквально зеленея от злости. — А ИНАЧЕ Я ГРОХНУ ТЕБЯ ПРЯМО ЗДЕСЬ! ЕСЛИ ТЫ ВДРУГ СТАЛА ТАКОЙ НАГЛОЙ ТВАРЬЮ, ТО Я БЫСТРО УКОРОЧУ ТВОЙ ЯЗЫК!
— Давай, грохни меня прямо здесь! — громко предлагает Алисия. — ДАВАЙ! УБЕЙ!
— Ты специально выводишь меня на эмоции? СПЕЦИАЛЬНО ЗАСТАВЛЯЕШЬ ПРЕВРАЩАТЬСЯ В ДЕМОНА?
— Что, неужели силенок не хватит? Или боишься сесть за решетку на долгие годы за все свои грязные делишки? Ну так позови своих огроменных буйволов и прикажи им убить меня.
— Если бы ты заткнулась, то смотрелась бы куда прекраснее.
— Ну же, Вудхам, давай! Убей меня! Мне уже нечего терять! Убей! Давай!
— Я спрошу тебя в последний раз и после этого больше не буду умолять, если ты снова откажешь мне.
Гильберт резко валит Алисию на пол, возвышается над ней и начинает очень сильно душить ее, крепко вцепившись рукой ей в горло.
— ТЫ ВЫЙДЕШЬ, МАТЬ ТВОЮ, ЗА МЕНЯ ЗАМУЖ ИЛИ НЕТ? — громко спрашивает Гильберт, все сильнее и сильнее сдавливая горло Алисии. — ОТВЕЧАЙ СЕЙЧАС ЖЕ, МЕРЗАВКА!
— П-пусти меня… — с жалостью во взгляде умоляет Алисия, отчаянно пытаясь освободиться из ловушки и брыкаясь, чтобы заставить Гильберта слезть с нее. — Мне нечем дышать…
— ОТВЕЧАЙ НА МОЙ ВОПРОС, Я СКАЗАЛ! — вопит Гильберт, буквально убивая Алисию своим ледяным взглядом. — ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ СКАЗАТЬ: «НЕТ»! А ИНАЧЕ Я ЗАЖИВО ЗАКОПАЮ ТЕБЯ! ТЫ БЫСТРО ПРОСЛАВИШЬСЯ НА ВСЮ СТРАНУ КАК ГРЯЗНАЯ ШЛЮХА, КОТОРАЯ ПЕРЕСПАЛА С КУЧЕЙ МУЖИКОВ ЗА ОГРОМНЫЕ ДЕНЬГИ.
— Нет…
— Соглашайся быть моей добровольно, сучка. — Гильберт обеими руками берет Алисию за шиворот. — А иначе ты очень пожалеешь об этом!
— Ни за что!
— ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?
— Я никогда не буду с таким мерзким ублюдком, как ты. Никогда! Ни за что!
— ДАЮ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС ПЕРЕДУМАТЬ!
— Будь ты проклят, тварь… — сквозь зубы цедит Алисия. — Ты сломал мне всю жизнь и лишил меня покоя. И я никогда тебе этого не прощу. Ни-ког-да.
