— Ага, а некоторые представители еще и бессовестнее, — по-доброму усмехается Эдвард.

— На что ты намекаешь?

— Ни на что! Просто я уверен, что Кэссиди уж точно не осмелится ходить голышом по всему дому и встречать гостей в таком виде.

— Если я и увижу ее в таком виде, то тут же убью.

— Ну тогда ты сам должен подавать ей хороший пример, — уверенно говорит Питер. — И не забывать надевать хотя бы трусы, когда к тебе кто-то приходит.

— Ой, ладно, хватит уже! Всего один раз встретил человека без одежки, а вы все возбудились так, будто я все время так делаю.

В этот момент все четверо почти подходят к автоматической двери гаража, которую Даниэль собирается открыть с помощью специальной кнопки.

— Ха, да дай тебе волю, ты бы вообще не носил шмотье и ходил бы везде как Тарзан, — по-доброму усмехается Терренс. — Как ты говорил там? А! Тебе нравится, когда « тело дышит »!

— Кстати, я удивлен, что ты сам не очень-то спешишь демонстрировать себя во всей красе, — уверенно говорит Даниэль. — Раз ты считаешь себя таким неотразимым, то чего тебе стесняться, приятель?

— А я ничего не стесняюсь. И чувствую себя великолепно, когда на мне либо лишь одни трусы, либо вообще ничего. Но я не такой наглый и бессовестный, как ты, и не бегаю голышом перед всеми подряд.

— Сказал человек, который большую часть жизни пробегал голым перед сотнями камер на глазах кучу людей, — по-доброму усмехается Эдвард. — И которого все уже успели изучить вдоль и поперек.

— А почему бы нет? У меня божественное тело! Тело Аполлона! Миллионы девчонок по всему миру до сих пор становятся мокренькими после того, как увидят это произведение искусства. И миллионы парней завидуют мне и мечтают о таком же.

— Ну не знаю, лично меня мое полностью устраивает, — расставляет руки в бока Эдвард. — И девчонки сходят по нему с ума. Стоит мне появиться на пляже в одних плавках, как все девочки тут же обращают на меня свои прекрасные очи. А из-за этого мне все больше хочется демонстрировать то, чем меня наградила природа. И то, над чем я до сих пор продолжаю постоянно работать.

— А между прочим, прогулки голышом по всему дому здорово помогают почувствовать себя увереннее и привлекательнее, — с гордо поднятой головой отмечает Даниэль. — И я знал пару девчонок, которые втайне ото всех тоже обожали ходить по дому обнаженными и чувствовали себя гораздо лучше в таком виде.

— Самое главное – успеть вовремя прикрыться и встретить гостей одетым, — уверенно отвечает Терренс. — Ну или хотя бы полуодетым. Чтобы не попасть в просак, если на пороге будут стоять соседи или теща с зятем.

— По крайней мере, я не ору на каждом углу о своей неотразимости и уникальности. Хотя также считаю себя вполне привлекательным и сексуальным. Не Аполлон, конечно, но очень даже горячий парень.

— Но зато ты на каждом углу орешь о своем героизме и отсутствии каких-либо страхов, — невинно улыбается Питер. — Это вообще твое любимое занятие – строить из себя героя.

— Не буду отрицать, бывает. Однако я и правда ничего не боюсь и пойду на любой поступок, даже если он очень опасный.

— О да! О твоем выпендреже мы все очень хорошо знаем!

— Не бойся, блондин! Пока дядюшка Дэн живой, никто не посмеет восстать против меня и устроить заговор против кого-либо из моего окружения.

— О, вот как!

— Так что, будь спокоен, братец мой. — Даниэль хлопает Питера по плечу. — Со мной твоя задница будет в безопасности.

— О, был бы у меня такой братец, как ты, я бы, наверное, повесился , — по-доброму усмехается Питер. — Моя жизнь определенно была бы хуже, чем жизнь Эдварда или Терренса.

— Эй, да как ты смеешь такое говорить?

— По крайней мере, ты бы точно попытался перекрасить мои волосы в радужный цвет, пока я сплю. И я бы орал на весь дом, бегая за тобой и грозясь убить тебя за то, что ты сделал.

— Обижаешь, Питер, обижаешь… — качает головой Даниэль.

Через пару секунд дверь гаража открывается, все парни заходят внутрь, а Даниэль закрывает ее с помощью черной кнопки уже внутри помещения.

— А что, было бы прикольно посмотреть на Роуза с радужными волосами, — по-доброму усмехается Эдвард.

— Спасибо, но мне нравится быть блондином , — с невинной улыбкой отвечает Питер.

— Впрочем, они подошли бы вам всем.

— А давай мы посмотрим на тебя и поржем, когда кто-то перекрасит твою шевелюру во все цвета радуги одновременно?

— Только через мой труп! — Эдвард резко поднимает указательный палец. — Если кто-то что-то сделает с моими волосами, тот ответит за это головой!

— А что, братец, давай и правда, проведем эксперимент? — с хитрой улыбкой усмехается Терренс. — Уверен, что твои радужные волосы станут хитом в Интернете!

— Вот ты и крась себе волосы! Хоть привлечешь к себе столь желанное внимание.

— Да ладно, малой, я лично тебя покрашу. Обещаю, сделаю из тебя конфетку! Останешься доволен!

Терренс с хитрой улыбкой сильно лохматит Эдварду волосы, а тот в ответ делает то же самое, дает ему крепкий хлопок по затылку и несколько раз дубасит его куда только можно, пока МакКлайф-старший заливается смехом.

— Эй-эй, ну все, хватит! — сквозь смех восклицает Терренс. — Хватит, говорю!

— Слушайте, ребята, с такими темпами мы сегодня вообще не продолжим репетировать, — сквозь тихий смех говорит Даниэль.

— А ты ему скажи! — Терренс применяет к Эдварду захват шеи и сначала немного лохматит ему волосы, а потом сжимает ему челюсть так, чтобы на его лице были какие-то смешные гримасы. — Вот этому спиногрызу, который совсем отбился от рук.

— Слышал, братец? — вставляет Эдвард, быстро высвобождается из хватки Терренса и легонько подталкивает его в спину в сторону инструментов. — А ну шевели своими шикарными булками!

— Ар-р-р, когда-нибудь я убью тебя… — раздраженно стонет Терренс, проведя руками по лицу.

— Давай-давай, Терри! — Эдвард сильно лохматит Терренсу волосы. — Покажи все, на что ты способен.

Эдвард начинает громко распевать какую-то песню, которая не приходится Терренсу по душе.

— О, твою мать… — схватившись за голову и закатив глаза, устало стонет Терренс. — Заткнись, Эдвард…

Однако Эдварда это не останавливает, и он продолжает громко петь и что-то изображать руками, надоедая уже не только Терренсу, но и Даниэлю с Питером.

— МакКлайф, заткни свой рот, пожалуйста… – тихонько рычит Даниэль. — Нашел что, твою мать, спеть!

— Что? — невинно улыбается Эдвард. — Классная песенка!

— С какой минуты? — удивляется Питер.

— Она крута на любой минуте.

Веселого и бодрого Эдварда, кажется, ничто не остановит, ибо он продолжает с широкой улыбкой громко распевать слова песни. И Терренс не придумывает ничего лучше, кроме как заткнуть рот брата рукой. Это успокаивает его на пару секунд и заставлять что-то промычать, но потом тот начинает вырываться и пытаться убрать руку МакКлайфа-старшего.

— Придурок … — резко выдыхает Эдвард, когда его рот на секунду оказывается открытым. — Нос-то зачем закрывать? Дышать нечем!

— Хватит петь эту песню! — уверенно требует Даниэль.

— Ха, а вам с Роузом, значит, можно петь ту песню, которой вы доставали меня и Терренса?

— Она будет куда получше этой! — восклицает Терренс.

— Кому не нравится – тот может заткнуть уши.

Эдвард еще громче и веселее продолжает петь, пользуясь моментом, что его рот не закрыт. Терренс раздраженно рычит, крепко сжав руки в кулаки, а потом со спины резко применяет к нему захват шеи и сильно лохматит ему волосы, пока МакКлайф-младший пытается выбраться из хватки своего брата.

— Слушайте, ну давайте уже репетировать… — устало вздыхает Даниэль. — Сколько уже можно дурака валять?

— Начнем, когда этот придурок отпустит меня, — с немного затрудненным дыханием отвечает Эдвард.

— Если ты еще раз запоешь эту песню, я не знаю, что с тобой сделаю, — уверенно заявляет Терренс.