— Да, классная, — резко кивнув, со скрещенными на груди руками хмуро бросает Терренс. — Классная! Ахереть какая классная идея!
Терренс хватает одну из подушек с дивана и начинает колотить ею Эдварда, пока тот громко смеется и закрывает руками голову и лицо.
— Вставай, я сказал! — командует Терренс. — Тащи свой зад в гараж, пока я в него петарду не вставил!
— Эй-эй, прическу испортишь, придурок! — восклицает Эдвард. — Хватит!
— Ты, шелудивый пес, еще будешь пререкаться со мной?
— Слышь, гитарист, а ну подъем! — сквозь смех говорит Питер, берет рядом лежащую подушку и бросает ее в Эдварда, которая попадает ему прямо в лицо и немного портит ему прическу. — Слышишь, что сказал папочка?
— О, а давайте устроим подушечный бой? — бодро предлагает Эдвард. — Будет ужасно весело!
— Сейчас тебе будет весело! — уверенно говорит Терренс, все еще продолжая колотить Эдварда подушкой. — Сейчас, несносный ты крысеныш, сейчас…
А пока Эдвард берет прилетевшую в него подушку и пытается ею защищаться от Терренса и нанести ему ответные удары, Даниэль со скрещенными на груди руками наблюдает сначала за братьями МакКлайф, а потом переводит взгляд на громко смеющегося Питера.
— Ну а ты чего развалился тут как король? — удивляется Даниэль. — Тоже захотел пару пинков под зад?
— А тут очень даже ничего, — отмечает Питер и заводит обе руки за голову. — Мягко, прохладно… Ну а бутылочка холодного пивка сделала бы мое настроение еще лучше.
— Ах, пивка холодного захотел…
— Может, у тебя в холодильнике завалялась бутылочка пивка? — невинно улыбается Питер. — Желательно светлого! Хотя бы для твоего старого друга!
— Пивасик только для тех, кто его заслужил!
— А что, я разве не заслужил его?
— Вот сыграешь блестяще – может быть, получишь!
— Да ладно тебе, Перкинс, не жадничай. А за игру не переживай. Я играл, играю и буду играть просто бесподобно.
— Вот и докажи это на деле. Сейчас же встал и потащил свою тушку в гараж.
— А если не потащу?
— Харе со мной спорить, Роуз! — Даниэль берет с дивана подушку и начинает избивать ею Питера. — Вставай, я сказал! Ты слышишь, что я говорю?
— Спокойно, приятель, спокойно, — руками прикрывая лицо, тараторит Питер. — Эй, ты сейчас мне в глаз попадешь!
— Вот уж точно, малышня совсем от рук отбилась. А притворяются такими скромными лапочками… — Даниэль на мгновение переводит взгляд вниз, лупит Питера по ногам и одним резким движением скидывает их на пол. — И убери свои палки с дивана! Шлялся хер знает где, а теперь решил диваны мне запачкать!
— Ой-ой, а когда это тебя волновало? — хитро улыбается Питер. — Ты же поросенок ! Поросенок, которому и в грязи живется неплохо!
— Так, ты сейчас у меня договоришься! — Даниэль еще немного дубасит Питера подушкой по голове. — Вставай, говорю!
— Ну ладно-ладно, встаю, — устало вздохнув, приподнимает руки перед собой Питер. — Только хватит бить меня и портить мне прическу.
Питер медленно встает с дивана, поправляет свою прическу и одергивает свою безрукавку, пока Даниэль с довольной улыбкой взбивает подушку и кладет ее на место. Ну а тем временем разборки Эдварда и Терренса все еще продолжаются, и они, заливаясь громким смехом, от души дубасят друг друга подушками.
— Эй, МакКлайфы, может, вы оставите свои братские разборки на потом? — расставляет руки в бока Даниэль.
— Все нормально, я просто воспитываю этого наглого спиногрыза! — избивая Эдварда подушкой, уверенно заявляет Терренс. — Чья задница соскучилась по ремню.
— Кто бы говорил! — восклицает Эдвард, тоже нанося Терренсу удары подушкой куда только можно. — Ты не имеешь право воспитывать других, когда тебя самого надо держать целыми днями на цепи рядом с собачьей конурой.
— Мне что, прямо сейчас отцу позвонить?
— Да хоть папе римскому!
— Спокойно, Терренс, я знаю верный способ все уладить, — уверенно говорит Питер и делает подзывающий жест. — Парни, помогите кто-нибудь…
Даниэль сразу же вызывается помочь и вместе с Питером уверенно подходит к все еще сидящему на диване Эдварду. Парни хватают его под руки, тянут на себя, дабы заставить подняться с дивана и отводят в сторону, пока Терренс с довольной улыбкой кладет подушку на место и следует за ними, на ходу поправляя свою прическу.
— Вот и все, делов-то! — довольно улыбается Даниэль и потирает ладони. — Все встали!
— Ну что, теперь-то мы пойдем в гараж? — расставляет руки в бока Терренс.
— Да-да, ребята, ну-ка все на выход!
В конце концов все четверо неспешными шагами добираются до главного входа и покидают дом.
— Так, малой, шевелись! — восклицает Терренс и подталкивает Эдварда в спину, когда видит, что тот идет медленно, как улитка. — Шевелись, говорю! Ты не на подиуме, где все на тебя смотрят!
— Ар-р-р… — раздраженно рычит Эдвард, закатив глаза и задрав голову к верху, пока Даниэль закрывает входную дверь. — Как же ты иногда бесишь меня…
— Ты бесишь меня даже тогда, когда тебя рядом нет.
— Твою мать, ну почему я всегда получаю все шишки от своих братьев? — тихонько стонет Эдвард, проведя руками по лицу. — Сначала младшие единокровные доставали меня до чертиков, а теперь и старший родной принял эстафету…
— Был бы хорошим мальчиком, тебя бы никто не гонял. Но вообще, ты начинаешь что-то понимать, только когда кто-то бьет тебя по башке.
— Интересно, а если бы у меня был близнец, то он бы тоже так издевался надо мной?
— Все зависело бы от твоих поступков. Но я более, чем уверен, что от твоего близнеца тебе бы тоже доставалось.
— Да вы сами почти близнецы! — отмечает Питер. — Немного усилий – и вас даже мать с отцом не смогут отличить.
— Нет, блондин, Терренс МакКлайф уникален и ни на кого не похож, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс. — Ну… Ладно, может, мой маленький братик что-то от меня и взял. Но ему все равно далеко до меня. Да и вообще – будь он моим близнецом, я бы все равно был более неотразимым.
— Ты был самым неотразимым в начале двухтысячных, — вставляет Даниэль. — Но прости, сейчас твое время прошло.
— Ничего не прошло! Я все еще чертовски привлекателен! Такого красавчика, как я, просто невозможно не любить.
— Утешай себя, Терренс, утешай, — хитро улыбается Эдвард. — Сейчас публика любит меня гораздо больше.
— Только потому, что у тебя милая мордочка и душа сопливого романтика?
— У меня есть все, что так обожают молоденькие девочки. К тому же, я невероятно сексуальный и обаятельный. Люди сами ко мне тянутся, ибо я умею очаровывать любого. Мне стоит только посмотреть на человека, и я становлюсь едва ли не его лучшим другом.
— Может быть. Но я всегда держусь настолько уверенно и гордо, что люди признают меня авторитетом и считают мое мнение очень важным.
— Что-то я не помню, чтобы кто-то это говорил!
— Верь мне . Слово Терренса МакКлайфа – закон. Оно очень важно.
— О, блять, да долго вы еще будете спорить о том, кто из вас лучше и круче? — устало стонет Даниэль. — Миллионный раз за сегодняшний день!
— Признайся, что и вы с Кэссиди постоянно спорите, кто из вас круче, — уверенно говорит Питер.
— А что тут спорить? Однозначно я самый крутой и неотразимый!
— А ты уже спросил у нее?
— Зачем? Моя сестренка обязана слушать меня, потому что я старше .
— Она бы надрала тебе задницу, если бы услышала это.
— Кэсс может сколько угодно бунтовать, но я знаю, что в глубине души она признает мою важность и мой авторитет. Так же, как Эдвард признает авторитет Терренса.
— Я тоже это знаю, — гордо заявляет Терренс и резко поднимает указательный палец, смотря на Эдварда. — И не надо ничего говорить! Даже не вздумай.
— Ладно, не буду, — пожимает плечами Эдвард. — Сам знаешь, что я об этом думаю.
— Старшие братья круче младших, — уверенно говорит Даниэль.
