— Мне и не надо было пиарить. Здесь все обожают нашу группу: и парни, и девчонки. А я пообещал всем, что однажды приведу сюда вас всех поесть. Одна девчонка – наша огромная фанатка! Знайте, как она визжала от радости, когда встретила меня в первый раз! А во второй раз попросила сфоткаться со мной и расписаться на диске с нашим синглом.

— Представляю, как она будет визжать, когда увидит всех нас, — загадочно улыбается Питер.

— Хорошо, тогда уделим немного внимания всем этим людям и купим что-нибудь с собой, — предлагает Терренс. — Будем считать это поводом задержаться там, где работает кондиционер.

— Черт, ребята, кто-нибудь одолжите мне немного денег, — осмотрев все свои карманы, с жалостью во взгляде просит Даниэль. — Карточки у меня с собой нет, а наличку я потратил. Обещаю, я все верну, когда мы приедем ко мне домой. Или переведу на карту.

— Да у тебя и так остался нераспечатанный бургер, который ты спер у Питера, — уверенно отмечает Эдвард. — Такое впечатление, что у тебя дома нечего жрать, и ты стремишься забрать с собой побольше.

— Братец, ну Перкинс же не умеет готовить! — усмехается Терренс. — Вот он и таскает еду из кафе, чтобы потом просто запихнуть ее в микроволновку и съесть.

— Эй, дайте денег, идиоты! — скрестив руки на груди, хмуро требует Даниэль. — Жалко что ли несколько долларов для своего близкого друга? Хотя бы на рыбный бургер!

В этот момент Питер почему-то тихонько хихикает и качает головой, как-то хитро смотря за Даниэлем.

— Эй, чего ты ржешь, придурок? — возмущается Даниэль. — Что я такого сказал?

— Ой, Даниэль… — сквозь смех произносит Питер, выпивает последние остатки напитка из своего стакана и резко выдыхает. — Один вопрос… Я задам всего один вопросик.

Питер перестает смеяться, резко что-то вытаскивает из переднего кармана на футболке Даниэля, который только успевает рот раскрыть, и показывает это с более серьезным видом, уверенно спросив:

— Вот это что такое?

Как только Терренс и Эдвард видят денежную купюру в руках Питера, оба начинают тихонько хихикает.

— Что? — с округленными глазами раскрывает рот Даниэль. — Какого черта? Что за магия? Как ты ее нашел?

— Что, Дэн, думал нас одурачить? — снова начинает смеяться Питер и денежной купюрой шлепает Даниэля по носу под уже более громкие смешки Эдварда и Терренса. — У тебя еще целая сотка, а ты делаешь вид, будто остался без денег. Да на эту сотку ты купишь себе еще половину такого же обеда.

— Да что ты ему объясняешь, приятель, — тихо усмехается Эдвард. — Он не умеет считать даже самые простые числа. Так же, как и распоряжаться деньгами.

— Да уж, Перкинс надеялся сэкономить, — скромно хихикает Терренс. — Но его затея не удалась.

— Да, Перкинс, ты облажался , — размахивая купюрой перед носом у Даниэля, со смешком добавляет Питер. — Облажался как лох.

Питер, Эдвард и Терренс продолжают тихонько усмехаться, а Даниэль с хмурым выражением лица сначала закатывает глаза, а потом резко выхватывает денежную купюру из рук блондина:

— Так, дай сюда, белобрысая башка! — Даниэль прячет купюру в карман на своих коротких штанах. — Я просто не хочу ее разменивать. Вот и попросил у вас денег. Может, у вас найдутся более мелкие купюры.

— А что, ты разве знаешь, что это крупная купюра? — тихо хихикает Питер. — Что это сотка! И реально сможешь отсчитать нужную сумму для покупки рыбного бургера?

— А зачем мне считать, если кассир сам даст мне сдачу?

— Ну да! А ты возьмешь ее и уйдешь, даже не посчитав!

— Ах, приятель, я понимаю, что ты у нас лучше всех считаешь, но если мне понадобится помощь счетовода, то попрошу тебя об этом.

— А вот если бы ты не просил умных девчонок за тебя решить все примеры и не ждал, когда кто-то кинет тебе шпаргалку во время теста, то сейчас мог бы не париться насчет того, правильны ли твои расчеты.

— Ну да, я никогда не был зубрилкой в школьные годы. Я не скрываю этого и не стыжусь. В жизни не это главное! Иногда отличники не добиваются таких успехов, каких могут добиться те, кто в школе ни черта не делал и не понимал.

— Да, удивляюсь, что ты вообще умудрился окончить школу, — усмехается Эдвард. — Вот если бы ты учился в моей частной школе, то тебя бы выгнали еще до конца учебного года. Так произошло сразу с несколькими моими одноклассниками.

— Ну я-то окончил школу. Твой братец окончил, несмотря на занятость на съемках. Блондин – тоже. А ты, МакКлайф, нет.

— Я очень даже хорошо учился в школе. А выгнали меня, потому что Изабелла перестала платить за мое обучение после того, как узнала про брак отца и матери и выгнала его из дома. Мне оставалось доучиться всего год.

— В любом случае школьного образования у тебя нет.

— Меня это не парит. Парило только тогда, когда я был бездомным и не мог устроиться на нормальную работу. Хотя если бы меня не упекли за решетку, то я вполне мог бы построить неплохую карьеру курьера.

— Ну да, тебе крупно повезло, — отмечает Питер. — Не будь ты братцем Терренса, тебе пришлось бы туго.

— Всем нам было туго в свое время.

— Да уж, я и сам как пчелка прыгал с одного цветка на другой после смерти отца… — задумчиво отмечает Даниэль. — Нигде не задерживался… Временные подработки или постоянная работа, с которой я всегда увольнялся сам.

— Или тебя увольняли, но ты не хочешь говорить, — скромно хихикает Терренс.

— Ты удивишься, но нет, меня никогда не увольняли. Я всегда уходил сам.

— Да уж, сестренка не могла помочь тебе на работе так, как во время учебы.

— Как мне могла помочь девчонка, которая была не в состоянии запомнить таблицу умножения и писать без ошибок?

— Но сравнивая тебя и Кэссиди, она наверняка училась в тысячу раз лучше, — отвечает Питер. — Девчонки с большой ответственностью относятся к учебе.

— Только не в случае с моей сестрой. Она и училась ужасно, и вела себя безобразно.

— До тебя ей явно было далеко.

— Ну да, в отличие от тебя, нас ботаниками не называли.

— А я никогда не говорил, что был отличником, — невинно улыбается Питер. — Просто мне легко давались почти все предметы, и я никогда не сталкивался с проблемами в учебе. Хотя с математикой я ладил лучше всех.

— Фу, ненавижу математику… — сильно морщится Даниэль. — Кто вообще придумал все эти уравнения, квадратные корни, графики и прочую херню?

— Все это можно понять, если хотя бы чуть-чуть пошевелить мозгами. И тогда мне это нравилось .

— Ты ненормальный , Пит. Что с тобой не так?

— Математику можно понять, но это ужасно скучный предмет, — спокойно отвечает Эдвард. — Ты просто тупо решаешь все эти уравнения, пытаешься извлечь квадратный корень каждого числа, вычислить интеграл и построить график.

— У меня голова кружилась от одного взгляда в учебник.

— Но то ли дело уроки химии! — Эдвард откидывается на спинку стула. — Одни классные эксперименты! Так классно пытаться угадывать, что же будет, если смешать определенные вещества. Наблюдать за реакцией… С громкими визгами убегать в сторону, чтобы что-то не попало тебе на кожу и в глаза…

— Надеюсь, ты не спалил всю школу, когда смешал что-нибудь не то, — по-доброму усмехается Терренс. — Или не подпалил всю свою шикарную шевелюру. Для тебя же это будет трагедия, ибо ты одержим своими волосами!

— Нет, Терренс, не спалил, — с гордо поднятой головой уверенно отвечает Эдвард. — Но советую тебе беречься, потому что я могу подпалить твои волосики. Держись подальше от парня, у которого по химии были самые лучшие оценки в школе.

— О-о-о, парни, боюсь, нам реально придется остерегаться Эдварда, — тараторит Даниэль. — А то он и правда намешает химикатов и превратит нас в лягушек или еще кого-то.

— Спокойно, парень. Я своих не трогаю. — Эдвард хитро улыбается. — Если они сами не напрашиваются на неприятности.

— А я всегда держался подальше, когда проводили опыты, — признается Терренс. — Моя химичка устраивала целые шоу, после которых все сидели с открытыми ртами.