— А здесь фотки со мной и тобой, — отмечает Даниэль. — Мы тут еще сопливые.

— Они такие молодые, красивые, счастливые…

Кэссиди с грустью во взгляде проводит кончиками пальцев по фотографии, на которой позирует пара молодых только что поженившихся людей. Высокий темноволосый мужчина с модной в те времена стрижкой в классическом строгом костюме, состоящий из черных пиджака, брюк и бабочки и белоснежной рубашки, и с небольшой бутоньеркой на лацкане… И молодая женщина с забранными на верх волосами чуть более светлого оттенка в белоснежном пышном платье с длинными, объемными рукавами из тонкого кружева с закрытым горлом, длинной прозрачной фатой на голове и букетом хризантем в руках. Их лица украшает широкая, искренняя улыбка, а в счастливых глазах можно невооруженным взглядом увидеть яркий блеск.

— Мама… Папа… — тихо произносит Кэссиди. — Если бы вы знали, как мне вас не хватает…

— Вот такими я увидел их во сне, — с легкой улыбкой признается Даниэль, показав Кэссиди фотографию, на которой их родители в более старшем возрасте позируют на фоне рождественской елки, будучи одетыми в мягкую удобную пижаму темно-красного цвета. — Такими, какими я их помнил до того, как папа начал чахнуть на глазах.

— Эй, это ты ! — радостно восклицает Кэссиди, показав Даниэлю фотографию, на которой их родители позируют в больничной палате: их мать держит на руках новорожденного младенца, завернутого в пеленку, перевязанную голубой лентой, а отец с нежностью смотрит на только что родившегося малыша. — Голубая ленточка! Это день выписки мамы из больницы!

— А это ты! — Даниэль со скромной улыбкой показывает Кэссиди фотографию их родителей в более старшем возрасте, на котором они возятся с новорожденным малышом в пеленке, завернутой в розовую ленточку. — Я помню, как мама с папой привезли тебя домой в этой пеленке с этой розовой лентой!

— Надо же, с какой любовью ты обнимаешь меня на этой фотке. — Кэссиди обращает внимание на фотографию с маленькой собой и маленьким Даниэлем, который крепко обнимает свою младшую сестренку, пока та улыбается во весь рот. — А говорил, что тебе было по фиг на меня!

— Слушай, здесь столько фоток! — восклицает Даниэль, начав листать уже другой альбом, который достает из коробки. — Я всегда боялся, что те воспоминания причинят мне боль. Но мне сейчас наоборот – как-то приятно . Тепло…

— Я будто вернулась в те времена… — скромно улыбается Кэссиди. — Когда мама баловала нас вкусняшками, папа работал и приносил в дом много денег… Когда ты бесил меня свои дебильными шуточками…

— Как хорошо, что мы фотографировали и снимали каждый момент. Хоть будет что вспомнить спустя много лет.

— Хорошо, что у тебя хватило мозгов не выбросить все это. Ладно дом продал, но если бы ты выбросил все фотки и видеозаписи, я бы тебя убила .

— Нет, я даже не собирался.

Даниэль и Кэссиди еще какое-то время рассматривают фотографии самих себя и своих родителей, с легкой улыбкой погружаясь в воспоминания прошлого, скромно хихикая над некоторыми из них и пытаясь вспомнить, когда было снято то или иное событие.

— О, а эта фотография тоже со свадьбы, но лежит здесь как закладка! — спустя какое-то время восклицает Кэссиди, берет в руки фотографию родителей, на которой ее отец целует ее маму в губы, и на секунду переворачивает на другую сторону. — О, смотри, здесь что-то написано!

— Ну-ка… — Даниэль берет в руки фотографию. — « Свадьба Шерон Сойер и Рикардо Перкинса. 14 июля 1987 год. »

— Интересно, зачем мама с папой подписали эту фотографию? Чтобы не забыть годовщину свадьбы?

— Кто знает, Кэсс… Кто знает…

Кэссиди забирает фотографию из рук Даниэля, кладет ее на место и продолжает дальше листать альбом в своих руках. А в какой-то момент доходит до страницы, на которой она находит слегка пожелтевший конверт.

— Конверт? — слегка хмурится Кэссиди, раскрывает конверт и достает из него сложенную несколько раз бумажку. — Эй, а это что?

— Сейчас узнаем… — Даниэль забирает бумажку из рук Кэссиди и разворачивает ее. — Эй, это письмо! От папы маме!

— А давай почитаем? Что он пишет?

— Сейчас… — Даниэль быстро прочищает горло. — Дорогая Шерон, свет моей жизни, моя единственная любимая женщина в жизни! Если ты читаешь это письмо, значит, со мной что-то случилось. Возможно, меня уже нет в живых, и ты сейчас тоскуешь по мне и страдаешь…

— Если помнишь, однажды я рассказал тебе, что написал письмо, но попросил прочитать его, когда меня уже не будет рядом. И хотелось бы верить, что с того момента прошло как минимум тридцать или сорок лет.

— Я написал это письмо, чтобы поблагодарить тебя за все, что между нами было. Мой главный страх – не иметь возможности попрощаться с тобой, когда однажды придет время. Поэтому я хочу сделать это в данном письме.

Даниэль и Кэссиди по очереди читают письмо их отца, в котором он очень много говорит о любви к их матери. На глаза девушки наворачиваются слезы, а голос мужчины слегка дрожит от волнения. Каждая строчка написана от всего сердца, затрагивает самые глубины души и полна чистой и искренней любви к женщине по имени Шерон, которую Рикардо буквально боготворит, совершенно не стесняясь проявлять свои чувства.

— Что бы ни случилось, помни, что я все сердцем люблю тебя, — начинает дочитывать последние строчки Кэссиди. — Несмотря ни на что, ты всегда будешь занимать в моем сердце особое сердце. Спасибо за то, что была рядом со мной не только в хорошие, но и тяжелые времена. Если я в чем-то был неправ и когда-либо обидел тебя – прости меня. Прости за все. Знаю, я не всегда был идеальным. Может быть, не всегда уделял тебе достаточно внимания и часто оставлял одну. Но я делал все это ради тебя и ради наших будущих детей.

— Если они у нас будут, то дай им прочитать это письмо, когда они немного повзрослеют, — добавляет Даниэль. — Я хочу, чтобы они знали, как их отец обожал маму. Хочу, чтобы они до конца своих дней помнили обо мне только самое хорошее. Мои будущие дети, я обращаюсь к вам. Ваш папа всем сердцем любит вас и всегда будет рядом. Даже если меня не станет, я все равно буду прилагать все усилия, чтобы помочь вам. Найдите свой путь в жизни и тех, с кем вам будет хорошо.

— Шерон, я заранее благодарю тебя за наших детей. Я невероятно горд назвать тебя своей женой. Ты стала лучшим, что у меня когда-либо было. Если тебе когда-нибудь плохо, то просто почитай это письмо и вспомни обо мне. Надеюсь, оно поможет тебе почувствовать облегчение и найти в себе силы жить дальше. Если… Со мной что-то случится.Или вспомни нашу любимую песню, которую мы с тобой обожаем. Ту, под которую мы танцевали каждые выходные в танцзале. Вот сейчас, пока я пытаюсь подобрать слова для этого письма, эта песня играет по радио.

— Пожалуй, на этом я хочу закончить. Я писал это письмо не один день. Много раз переписывал и что-то добавлял. Но в итоге я написал абсолютно все, что творится у меня в душе. Оно было несколько раз перечитано, и я уверен в том, что все правильно. Я вложил в него всю свою душу и все свое сердце. Так что я надеюсь, что ты оценишь его. Моя любимая Шерон, я всем сердцем люблю тебя и всегда буду любить. Не забывай обо мне и помни, что даже если после своей смерти, я всегда буду жив в твоем сердце и твоих воспоминаниях.

— С любовью, твой муж Рикардо, — заканчивают Даниэль и Кэссиди.

На несколько секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой Кэссиди и Даниэль молча пробегаются глазами по всему письму их отца, что тронуло обоих до глубины души.

— Это так трогательно … — задумчиво произносит Кэссиди и тихо шмыгает носом. — Папа написал такое чудесное письмо для мамы…

— Оно… — задумчиво произносит Даниэль и потирает глаз. — И правда очень трогательное… Я чуть не заплакал…

— Я громко рассмеюсь, если кто-то скажет, что не может быть более прекрасной любви, чем та, что была у мамы с папой.