— Да уж, не думал, что школьный фрик, над которым издевалась вся школа, может превратиться в напыщенного индюка, — презренно усмехается Норман. — И я искренне удивляюсь, что это жалкое существо на тонких палках вообще делает в этой компании. Ему самое место среди ботанов, а не среди этого голодранца и этих двух одинаковых с лица.

— Слышь, палка, а ты случайно не был жирным бомбовозом в школе? — ехидно усмехается Джулиан. — Который заедал стресс большими гамбургерами!

— Нет, Поттер, мое тело всегда было идеальным, — уверенно заявляет Питер. — А что насчет тебя?

— На что ты намекаешь, урод?

— Эй, я что, нащупал больное место? Ты у нас не только оскорбляешь и бьешь девушек, но еще и обчищаешь холодильник по ночам?

— Рот закрой, мудак…

— Прости, я не знаю, что значит быть толстым. Но полагаю, тебе было очень тяжело пролезать в двойную дверь, не видеть своих ног, слышать насмешки других и бороться с любовью к огромным гамбургерам и жирной картошечке.

— Ты, блять, сука, сейчас ДОГОВОРИШЬСЯ! — с учащенным дыханием угрожает Джулиан.

— Раз ты так встаешь на дыбы, значит, я попал в точку. — Питер с гордо поднятой головой и хитрой улыбкой расставляет руки в бока. — Кстати, а как ты до такого докатился? Папаша не постоянно дубасил тебя ремнем и чего-то требовал? Девчонки не обращали внимания? А может, дело в плохом метаболизме? Или ты всегда обожал вкусно поесть?

— Заткнись, ублюдок! ЗАТКНИСЬ!

— А раскроешь свой секрет похудения? Нам он, конечно, не пригодится, потому что мы все стройные красавчики, но на всякий случай!

Обескураженный Джулиан нервно сглатывает, вспоминая кое-что из своего детства, что не вызывает у него улыбки и заставляет почувствовать сильный дискомфорт. А тихие усмешки остальных только больше его смущают.

— Да что вы себе позволяйте, ублюдки? — разражается громом Норман. — Какая наглость! КТО ДАМ ВАМ ПРАВО ОСКОРБЛЯТЬ МОЕГО СЫНА?

— Что, Поттер вспоминает, как над ним издевались из-за лишнего веса? — хитро улыбается Эдвард. — Признаться честно, для нас это новость.

— Но если бы знали, то мы бы вдоволь посмеялись над этим бывшим жирдяем, — ехидно усмехается Терренс.

— Да вы, вы… — закипает Норман. — Вы ответите мне за это! Извинитесь перед моим сыном! НЕМЕДЛЕННО! ВСТАВАЙТЕ НА КОЛЕНИ И ПРОСИТЕ У ДЖУЛИАНА ПРОЩЕНИЯ!

— Серьезно? — со скрещенными на груди руками иронично усмехается Даниэль. — С какой стати мы должны извиняться перед ублюдком, который не уважает женщин и девушек? Да еще и на коленях! Да вы издевайтесь над нами!

— Вы еще пожалейте об этом! Я НЕ ПОЗВОЛЮ ВАМ ОСКОРБЛЯТЬ СВОЕГО СЫНА! СЛЫШИТЕ, УБЛЮДКИ?

— А ведь это правда , Норман, — уверенно отвечает Максимилиан. — Ты сам говорил нам, что в детстве Джулиан страдал от ожирения и обожал фаст-фуд! И из-за этого над ним действительно здорово издевались.

— Я ЭТОГО НЕ ГОВОРИЛ! ЭТО ЛОЖЬ !

— И ты сказал, что твой сын несколько лет безуспешно пытался сбросить лишний вес, — добавляет Лилиан. — И тогда вам пришлось обратиться к диетологу, который сильно ограничил его в питании. И когда мы впервые познакомились с Джулианом, то увидели его уже стройным и подтянутым.

— И видно, что ему до сих пор приходиться во многом себя ограничивать, — добавляет Максимилиан. — Категорически отказывается от сладкого и мучного… Даже не смотрит на фаст-фуд. Наверное, он у тебя такой нервный, потому что постоянно голодный.

— А сладкое хорошо влияет на работу нервной системы, — отмечает Эдвард. — Недостаток серотонина не приводит ни к чему хорошему. Маленький кусочек темного шоколада никому не навредит. Или у тебя все настолько плохо с метаболизмом, что ты можешь разжиреть даже от крошки хлеба?

— Прямо как моя бывшая одноклассница, которая тоже была склонна к полноте, — ехидно хихикает Питер. — И боялась этого как огня. Но была страшно зла, глядя на тех, кто уминал вкусный пончик или шоколадный батончик.

А пока все продолжают скромно хихикать, Джулиан резко выдыхает, гордо приподнимает голову, словно ничего не случилось, с хитрой улыбкой разворачивается к своим обидчикам и злостно смеется со скрещенными на груди руками.

— Как же это мерзко, когда всякая шваль пытается быть крутой, — презренно говорит Джулиан. — Вы как псины, которые лишь тявкают из-за угла, но страшно боятся выйти и атаковать.

— Очень похоже на тебя, — грубо бросает Даниэль. — Как никого кругом не было, так ты зверски избивал бедную девушку. А стоило нам с парнями появиться, так ты тут же поджал хвостик. Потому что понимал , что одному тебе не справиться.

— Я? Испугался? — Джулиан громко ухмыляется. — Ты меня с кем-то перепутал, голодранец! Я ничего не боюсь! НИ-ЧЕ-ГО! Включая тебя и этих троих ублюдков. И эту вонючую псину!

Сэмми, которого Питер все еще удерживает за ошейник, начинает со злостью рычать на Джулиана, обнажая свои острые зубы и стоя в боевой позиции.

— А ну заткнись, кусок дерьма! — рявкает Джулиан. — Вот молчал до этого, так и дальше не раскрывай свою пасть!

Сэмми с еще большей злостью продолжает рычать, и время от времени громко лая.

— Тебе сказали заткнуться, род! — сквозь зубы цедит Норман. — ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ТРАХНУЛ ТЕБЯ ПО БАШКЕ ИЛИ ПРИСТРЕЛИЛ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ?

— Э-э-э, полегче с собачкой, господа, — низким, грубым голосом советует Максимилиан. — А иначе он разорвет вас на части своими острыми зубами!

— Надеюсь, он разорвет кого-нибудь из вас! Например, этого нищего голодранца, который привел сюда весь этот сброд!

— Расслабьтесь, он не станет вас слушать, — холодно заявляет Питер. — Но зато точно послушает меня . Одно мое слово – и вы вместе с вашим сыночком будете валяться на полу без шанса встать на ноги. Пострадает не только рубашка.

— Кстати, о рубашках! — восклицает Джулиан и указывает пальцем на Сэмми. — Этот кусок дерьма порвал мне рубашку! Из-за этой твари мне пришлось выбросить ее! Хотя она стоит ОГРОМНЫХ денег! ДА ВАМ ЧЕТВЕРЫМ В ЖИЗНИ СТОЛЬКО НЕ ЗАРАБОТАТЬ!

— Да что ты? — удивляется Терренс. — А где покупал? На рынке по уценке? Или в секонд-хэнде?

— Я требую возмещение ущерба за испорченную вещь! ВСЕ ДО ЕДИНОГО ЦЕНТА!

— Ну вот пусть белобрысый урод и платит, — уверенно отвечает Норман. — Походу, это его шавка. А раз так, то пусть готовит денежки.

— Вы в своем уме? — ехидно усмехается Питер. — Не собираюсь я ничего платить.

— Тогда эти двое одинаковых с лица выложат нам свои денежки, раз ты такой же нищеброд, как и твой дружок, — с гордо поднятой головой отвечает Норман, указав пальцем на Эдварда и Терренса. — Вон, у этого актеришки полно денег! Пусть он и платит! Раз уж вы все сидите на его шее.

— Да вы, уважаемый, издевайтесь! — со скрещенными на груди руками усмехается Терренс. — Корона не сильно жмет?

— Если кому и платить, так это вам обоим, — сухо добавляет Эдвард, также держа руки скрещенными на груди. — За все, что вы сделали с Анной и ее родителями.

— Кто бы говорил, МакКлайф-старший, — ехидно усмехается Норман. — Все знают, что ты ведешь себя как король и устраиваешь истерики по любому поводу. Не тебе учить моего сына, как жить и вести себя.

— Ну раз вы не справились со своим сыночком, то его будут воспитать другие люди, — уверенно заявляет Терренс.

— Ар-р-р, сука… — с закатанными глазами раздраженно рычит Джулиан, пока Норман хлопает себя рукой по лбу. — Могут же некоторые ублюдки вывести из себя!

— Когда всякие твари вредят тем, кто нам близок, м не можем оставаться в стороне, — низким голосом отвечает Питер.

— Есть же дерьмо на свете! — качает головой Джулиан, по очереди бросая озлобленный взгляд на Питера, Эдварда, Терренса и Даниэля. — Вы все стоите друг друга!

— Эти парни намного порядочнее и лучше тебя и твоего папаши, ублюдок! — уверенно заявляет Лилиан.

— Вам, гадюкам, надо многому у них научиться! — холодно добавляет Анна.