— Не надо, Джулиан, я тебя прошу!

Лилиан и Максимилиан сначала приобнимают друг друга со страхом в широко распахнутых глазах, а потом заключают в объятия и пытаются утешить еще и Анну, которая начинает горько плакать от мысли, что она может потерять еще и Даниэля, держащийся как никогда уверенно.

— Поймайте меня, если сможете, — гордо приподнимает голову Даниэль. — А я пока успею как следует навалять вам обоим. Проучить за все страдания Анны и ее родителей. Чтобы вы, суки, заскулили от боли. От той, что заставляла мою девушку драть глотку.

— А ты будешь строить из себя героя один или со своими дружками? — презрительно усмехается Джулиан. — Давай, приводи этих ублюдков сюда!

— А ты, трусишка, не боишься проиграть? — хитро улыбается Даниэль. — Один против четверых! Точнее, двое против четверых! Штанишки ведь намокнут, а твой папочка не прихватил подгузник для своей сорокалетней старой девы.

— УБЕЙСЯ ОБ СТЕНКУ, СУКА! — Джулиан резко хватает Даниэля за шиворот и со всей силы трясет его, пока Анна сильно вздрагивает и с ужасом в ошарашенных глазах прикрывает рот руками. — ОТВЕЧАЙ, УБЛЮДОК, ГДЕ ТВОИ ДРУЖКИ? Я ВСЕ РАВНО НАЙДУ ИХ! ДОСТАНУ ИЗ-ПОД ЗЕМЛИ! ВМЕСТЕ С ИХ ВОНЮЧЕЙ ПСИНОЙ!

— Ха, а мы смотрим, тебе так не терпится проиграть нам! — раздается уверенный голос Терренса.

Джулиан молнией разворачивается и видит перед собой только что спустившихся по лестнице Терренса, Эдварда и Питера с Сэмми.

— Вот мы и здесь, — с гордо поднятой головой уверенно говорит Эдвард. — Готовы еще раз преподать тебе урок воспитания. Видно, что прошлого раза тебе было слишком мало.

— Не переживай, собачка тоже с нами, — уверенно добавляет Питер, крепко удерживая Сэмми за ошейник. — Чтобы откусить то, что у тебя болтается между ног.

Сэмми презренно рычит, обнажая свои крепкие, острые зубы, пока Норман и Джулиан переглядываются между собой, придя в бешенство от того, что их планам снова помешали.

— ЕЩЕ ТРОЕ? — громко возмущается красный от злости Норман. — ДА ЕЩЕ И ПСИНУ ПРИТАЩИЛИ?

— Ну так что, оставите девушку и ее родителей в покое по-хорошему? — уверенно спрашивает Питер. — Или будем разговаривать по-плохому?

— О, гляди-ка, наш белобрысый снова в деле! — ехидно смеется Джулиан. — Да уж… Мало я навалял тебе и твоим дружкам. ОЧЕНЬ МАЛО! Надо было добить вас всех до смерти!

— Ясно, наш тупоголовый ничего не понял из того, что мы ему объяснили, — резко выдыхает Эдвард. — Ох, черт, как же трудно иметь дела с дебилами с мозгами улитки…

— И мелкий сопляк активизировался! — презренно усмехается Джулиан. — Вместо того чтобы находиться рядом с мамочкой и сосать ее сиську, малыш решил повыпендриваться.

— Если твой папаша не научил тебя уважать женщин, то мы это исправим, — уверенно обещает Терренс.

— О, и двухметровый столб не отмалчивается! — Джулиан громко аплодирует со злостным смехом. — Я знал , что вы припретесь с голодранцем. Один этот трус боится сражаться со мной. Ничего не может без своих дружков.

— Готовься к поражению, Поттер, — грубо бросает Даниэль. — На этот раз ты за все ответишь.

— Ну вот и все защитнички этой соплячки здесь! — Джулиан бросает хитрый взгляд на едва сдерживающую слезы Анну. — Вместе умирать веселее, верно, уроды?

— Боишься… Боишься сдохнуть… Быть побитым. Понимаешь, что на этот раз тебе придется терпеть еще более сильную боль. Что на этот раз мы не пощадим тебя.

— Эх, придурки, что же вам не сиделось на месте? — иронично усмехается Норман и начинает медленно, но гордо расхаживать перед Питером, Эдвардом и Терренсом, с отвращением и презрением рассматривая каждого с головы до ног и направляя на каждого из них пистолет. — Просто петь свои бездарные песенки вы не захотели. Решили поиграть в героев. Подруженьку свою защитить, да этому ублюдку подсобить.

— Ха, а я смотрю, вы хорошо осведомлены про нашу группу, — со скрещенными на груди руками хмурится Терренс.

— Да, я много чего знаю! И даже ради интереса послушал вашу новую песенку. Скажу вам, что хуже этого может быть только игра вашей любимой Анны на пианино.

— А мы не спрашивали ваше мнение! Нам наплевать на него! Нам важно знать только то, что думают наши поклонники!

— Которых можно пересчитать по пальцам! Которые запали на вас лишь из-за прекрасной внешности!

— Спасибо за комплимент. И кстати, вы разве не проверяли аккаунты нашей группы в социальных сетях? Видели, сколько у нас подписчиков? А сколько лайков и комментариев под нашими фотографиями!

— Не обольщайся, это кратковременный успех! Пройдете пик славы и будете всеми забыты!

— Мы только начали свой путь. И в скором времени станем еще популярнее и выиграем десятки наград.

— Да что ты говоришь, бездарный актеришка одной роли!

— М-м-м, вы еще знакомы с моей фильмографией!

— Ха, еще бы! В двухтысячных годах твою рожу пихали куда только можно! Куда ни посмотри, везде рожа Терренса МакКлайфа, который был едва ли не Богом для малолеток!

— Приятно, что вам так понравилось.

— Что, МакКлайф, в кино тебя уже не приглашают сниматься? — ехидно усмехается Норман. — Решил запеть с надеждой вернуть былую популярность?

— Почему бы и нет? У меня это прекрасно получается!

— Тебе это не поможет! Потому что ты уже не молодой и горячий парень. И никто не пускает по тебе слюнки.

— Да что вы говорите!

— Обидно, правда? Обидно, что сопливым девочкам только юных и красивых подавай! А на мужиков под тридцать внимания мало кто обращает! Только восемнадцатилетние мальчики с горячей кровью и бушующими гормонами!

— То есть, вы считайте своего сына старым? — с хитрой улыбкой язвит Эдвард, скрестив руки на груди. — Раз мой брат в двадцать восемь лет для вас старый, то вашему тридцатипятилетнему сыночку вообще пора уходить на пенсию .

Даниэль и Питер не могут сдержать своих тихих смешков. Да и остальные скромно улыбаются, пока смущенный Джулиан неуверенно переглядывается с Норманом.

— Кстати, когда ваш сыночек пойдет получать гордое звание пенсионера, пусть он потом расскажет нам, в каком окошке ее выдают.

— А ну хлебальник прикрой, сопляк! — фыркает Норман, уставив презренный взгляд на Эдварда. — Мал еще, чтобы дерзить старшим!

— Старшим? — округляет глаза Эдвард. — Значит, вы признаете своего сыночка старым?

— Ты мне поговори здесь! Больно дерзкий нашелся!

— Да ладно, пусть ваш сорокалетний переросток не переживает, — ничуть не смущается Эдвард. — Знайте, сколько преимуществ положено пенсионеру! Все пропускают, везде скидки, работать не надо… Красота!

— Дать бы тебе, урод, по шее, чтобы следил за базаром.

— Вы бы за своим следили. Не раньте душеньку своего сыночка. Он у вас он так очень нежный – не терпит отказов. И отчаянно скрывает свою неуверенность агрессией в отношении слабых женщин и дикий страх перед мужиками, которые могут вмазать по его сморщенной харе.

— Ну, разговорился сопляк, разговорился! — Норман бросает короткий взгляд Джулиану. — Джулиан, подай-ка мне свой ножик. Хочу укоротить его острый язычок.

— Лучше отрежьте своему сыночку член, — грубо огрызается Питер. — А то еще надумает засунуть его в какую-нибудь девчонку после того, как изобьет ее.

Сначала Норман злостно смеется, а затем смотрит на Питера так, будто он представляет из себя что-то ужасное, противное и мерзкое.

— Да уж, вот ты значит какой, очкарик из торгового центра, — ехидно усмехается Норман. — То буквально боялся говорить с моим сыном, то вдруг резко осмелел.

— Не выношу несправедливости, — низким голосом произносит Питер. — Не выношу ублюдков, которые не видят ничего плохого в том, чтобы бить девушку.

— Если уж ты распушил хвост, то и мой младшенький сыночек Райан может показать зубки, глядя на тебя и твое стадо ублюдков.

— Все может быть, уважаемый. Никогда не недооценивайте людей.