— Да, мы найдем для вас самые лучшие места, — уверенно заявляет Терренс и бросает взгляд на Даниэля, Эдварда и Питера. — Верно, братва?

— Обещаем! — восклицает Даниэль. — Мне будет очень приятно, если моя маленькая сестренка получит возможность понаблюдать за мной на концерте.

— Окей, крутыш, я запомню, — уверенно говорит Кэссиди.

Сэмми два раза уверенно подает голос.

— Ты будешь свидетелем, ушастый, — указав на Сэмми пальцем, говорит Кэссиди. — Не подведешь?

Сэмми снова громко лает, заставив всех скромно захихикать.

— Так, а теперь пришла моя очередь поиграть на гитаре! — нарушает паузу Кэссиди и забирает гитару у Даниэля. — Дай сюда, братец!

— Да, а как ты будешь играть, если почти все позабыла? — интересуется Даниэль.

— Я для этого и хочу поиграть, — удобно располагая гитару перед собой, отвечает Кэссиди. — Вспомнить забытое и дать твоим друзьям шанс узнать, благодаря кому ты научился играть на гитаре.

— Я уже сказал, что ты не имеешь к этому никакого отношения. А то, что ты показала мне пару аккордов, ничего не меняет.

— А я все равно буду говорить всем, что ты научился играть лишь благодаря моим стараниям.

— Кстати, Кэссиди, а ты сама научилась играть? — интересуется Хелен. — Или тебя кто-то учил?

— Вообще-то, родители нашли мне преподавателя и купили гитару, когда я была еще совсем мелкой. Я уже и не помню, сколько мне было лет… Но играть я начала очень рано.

— И как тебя потянуло на гитару? — спрашивает Питер.

— Да просто увидела по телику мужика, который мастерски играл на электрогитаре. Он состоял в какой-то рок-группе. Я не знаю ее, но мне ужасно понравилось, как тот мужик играл. И я ужасно захотела научиться.

— А родители поддерживали тебя? — интересуется Ракель.

— Мама с папой не возражали против моего увлечения. Правда, когда я сказала, что хочу играть на гитаре, они были уверены, что спустя какое-то время мне это надоест. И… Так скажем… Смотрели на это сквозь пальцы. Однако со временем все изменилось. Я просила маму или папу найти аккорды в Интернете и распечатать их и в свободное время часами учила новые песни.

— Разве у тебя никогда не было желания бросить занятия? — удивляется Терренс.

— Нет, игра на гитаре мне всегда нравилась, — признается Кэссиди, продолжая возиться с гитарой. — Хотя, помимо этого, я еще люблю рисовать и фотографировать.

— Вот как…

— Кстати, в школе мой талант к игре на гитаре не остался незамеченным. Я много раз выступала на концертах. Иногда аккомпанировала некоторым ребятам, которые пели… А иногда выступала сольно.

— А твой братик? — спрашивает Эдвард. — Даниэль поддерживал твое увлечение?

— Поначалу ему было плевать. Даниэля больше интересовали тусовки с друзьями и секс с красивыми девочками. Но в один прекрасный день братец зашел ко мне в комнату и попросил меня сыграть что-нибудь… Показать, как играть.

— Я всегда любил петь и делал это при любом удобном случае, — признается Даниэль. — Но учиться играть на каком-то инструменте было жутко лень. Хотя увидев, как мастерски играет Кэссиди, я тоже захотел научиться играть.

— Да, только он несколько раз бросал это дело, когда у него ничего не получалось. Но Дэнни все-таки довел начатое до конца и стал играть даже лучше меня.

— Иногда результат стоит всех усилий.

— Все с чего-то начинают, — уверенно отмечает Терренс. — Как будто у меня все получалось сразу.

— Ох, да тебе вообще не надо было прикладывать никаких усилий! — машет рукой Даниэль. — Ты и твой братец уже с пеленок могли петь и играть!

— Я знаю, приятель! — Терренс хитро улыбается. — Была бы у меня такая возможность, я бы запел еще года в два-три.

— Знаешь, Терри, я реально удивлен, что ты не орал во всю глотку, когда отец с матерью переставали уделять внимание тебе и переключались на меня, — уверенно говорит Эдвард. — Ты должен был жутко ревновать и просыпаться в холодном поту от мысли, что родители подошли и сказали, что они скоро подарят тебе братика или сестренку.

— Нет, об этом я никогда не пожалею. Иметь маленького братика – это круто! Всегда есть кто-то, на кого можно все свалить, когда не хочешь за что-то отвечать. Твое рождение принесло мне очень много пользы.

— Как будто ты не делаешь это с друзьями.

— Конечно, делаю. Но куда приятнее знать, что жопу нажигают на тебе, а твоему братику. Знаешь, как мне становится хорошо, когда я сделаю тебе гадость!

— Ой, а как мне-то хорошо! — мурлыкает Эдвард. — Выбирая между горькой шоколадкой и возможностью макнуть тебя рожей в грязь, я предпочту второе.

— А если между тобой и Ракель выбрать, кто бесит меня больше всех, то ты – победитель.

— Я бы придушил тебя, если ты позарился на мои игрушки в детстве. Особенно за свой ксилофон. Это была моя самая любимая игрушка.

— Ха, у меня тоже была такая игрушка! Я обожал тот ксилофон и не мог жить без него и пары машинок, которые где-то потерял. Не помню, как он у меня появился, но предполагаю, что его мог подарить мистер Джонсон. Мама его не покупала.

— А мой мне подарила Изабелла. У нас всегда были хорошие отношения, хотя я никогда не считал ее близкой себе и ни разу не назвал матерью. Но за тот подарок я до сих пор ей благодарен. — Эдвард резко выдыхает. — Правда однажды Джереми нашел его и разбил… Тогда это для меня было огромным горем… Так берег единственную свою игрушку, но этот придурок раздолбал ее к чертовой матери.

— По-моему, мой ксилофон до сих пор есть у мамы. Я точно знаю, что она не выбрасывала его. Она вообще никогда не выбрасывала ни мои игрушки, ни мою одежду, из которой я вырастал. Когда приеду к ним с отцом домой, надо будет спросить об этом… Может, заберу с собой что-нибудь…

— Эй, а у меня тоже был ксилофон! — признается Даниэль. — А потом мама отдала его Кэссиди, которой эта вещь ужасно понравилась. Моя сестра могла целыми днями дубасить по тем цветным пластинкам. И это немного бесило, когда я хотел побыть в тишине.

— Да-да, я помню ! — с широкой улыбкой восклицает Кэссиди. — Мне он и правда ужасно нравился!

— А еще у меня был небольшой барабанчик с ремешком. Я обожал надевать его на шею, ходить по всему дому и дубасить по нему палочками.

— А! — усмехается Питер, скрестив руки на груди. — Ну теперь понятно, почему ты все время крутишься возле моих барабанов и ищешь возможность занять место барабанщика.

— Я просто хочу немного поиграть на ударных! А ты жадничаешь!

— Ага, однажды я уже позволил тебе сесть за барабаны. Поломал барабанные палочки и барабаны и играл так, что кровь из ушей шла. Мне как барабанщику было очень больно слышать подобную игру.

— Ой, ладно, ты сам постоянно ломаешь эти палочки и барабаны и пищишь, что тебе нечем играть.

— По крайней мере, я не заставляю Ваше Высочество ехать в магазин и покупать новую пару палочек, а еду сам лично. И барабаны заказываю в Интернете за свои деньги.

— И на этом спасибо, мой милый друг!

— Только почему-то этот милый друг покупает струны к гитаре одного обнаглевшего в край лентяя.

— Я тоже! — восклицает Терренс. — Хоть бы за потраченный бензин заплатил!

— Ну все, раскукарекались курочки! — тараторит Даниэль.

— Да я не могу вспомнить, когда ты сам что-то себе покупал для гитары, — заявляет Питер. — Слава богу, хоть деньги на это не клянчишь!

— Настоящие друзья не отказывают в помощи! Вот когда друзья меня о чем-то просят, я все для них делаю.

— Так, пацаны, убавьте громкость! — бодро восклицает Кэссиди, тихонько перебирая струны гитары. — Я тут вспомнила, как играть одну песню… Она стала первой, которую Даниэль научился играть.

Сэмми два раза уверенно подает голос.

— Да, Кэссиди, сыграй нам что-нибудь, — дружелюбно просит Ракель. — А то эти придурки будут до вечера спорить.

— Смотри, как Сэмми хочет послушать тебя, — поглаживая Сэмми по голове, добавляет Наталия.