— Спасибо … — через несколько секунд с легкой улыбкой нарушает молчание Ракель. — Спасибо большое…

— И тебе спасибо, что поняла меня, — благодарит Терренс.

— Такого больше не повторится. Никогда. — Ракель целует Терренса в висок. — Обещаю.

— Ну надеюсь, теперь-то ты уже не хочешь пожить отдельно от меня? — перебирая волосы Ракель у корней, интересуется Терренс.

— Поверить не могу, что я вообще заговорила об этом. Хотя… — Ракель хитро улыбается. — Я могла бы и съехать … Чтобы преподать тебе урок… И заставить понервничать.

— Ну уж нет! — Терренс с давлением прикладывает руку к затылку Ракель. — Я тебя не отпущу! Твой дом – здесь ! Со мной!

— В следующий раз щенячьи глазки не прокатят, и я свалю от тебя к чертовой матери.

— Я все равно тебя найду. Где бы ты ни была.

— Я тебя предупредила, МакКлайф.

Терренс с легкой улыбкой обвивает шею Ракель рукой и целует ее в макушку, пока та с радостью прижимается к мужской груди, водит руками по спине мужчины и вытирает слезы об его белую рубашку, пара верхних пуговиц которой расстегнуты.

— Я люблю тебя , милый, — с легкой улыбкой шепчет Ракель, носом уткнувшись в изгиб шеи Терренса.

— Я тоже, моя королева, — скромно улыбается Терренс и нежно гладит Ракель по голове. — Я тоже.

С чувством огромного облегчения, Терренс и Ракель еще некоторое время держат друг друга в крепких объятиях. А затем влюбленные все-таки отстраняются друг от друга, и девушка гладит мужчину по голове, пока он принимает полулежащее положение и скромно хихикает, пока та копается в его волосах.

— Эй, а ты можешь кое-что для меня сделать? — неуверенно спрашивает Ракель.

— Что угодно, малышка, — уверенно отвечает Терренс.

— Поговори со своей семьей. Извинись перед Эдвардом и своими мамой с папой. Они все очень подавлены из-за того, что вчера произошло. Сделай это ради меня. Я не хочу, чтобы по моей вине у тебя были проблемы с семьей.

— Не беспокойся, любимая. Я уже все уладил: Эдварда встретил в больнице, а с отцом и матерью разговаривал только что в гостиной.

— Что ж, я очень рада, — резко выдыхает Ракель и улыбается гораздо шире. — Ведь твоя семья не сделала тебе ничего плохого.

— Я все им объяснил, а они меня поняли и простили. Конечно, не сразу, но все закончилось хорошо.

— И тебе еще предстоит поговорить с тетей Алисией и дедушкой Фредериком. Они очень обижены на тебя. Слава богу, мистеру МакКлайфу удалось убедить их немного подождать.

— Да… Я обязательно с ними поговорю. И думаю, что смогу договориться с мистером Кэмероном и Алисией.

— Я тоже так считаю, — скромно улыбается Ракель. — На тебя они, конечно, сильно обижены, но и меня по головке не погладили. Когда я рассказала им про выкидыш, они поначалу очень сильно осуждали меня. Но чуть позже поддержали.

— Я знаю… Твои родственники явно ждут не дождутся дня, когда у нас родится ребенок.

— В последнее время они стали очень часто заводить этот разговор. — Ракель скромно улыбается. — Мы еще не поженились, а они уже спрашивают, будут ли у нас дети.

— Мои родители тоже не скрывают желания иметь внуков. Особенно мама.

— Дедушке очень уж хочется побыть в роли прадедушки. И говорит, что не помрет, пока не понянчится с правнуками.

— Эдварда и Наталию ждет то же самое.

— Но, с другой стороны, я их понимаю. Моя семья не хочет, чтобы я оставалась одна. После смерти моего отца у дедушки осталась только я. А тетя так и не смогла родить своих детей. Только сейчас смогла удочерить девочку.

— На которую ты немножко похожа. Почему-то когда я смотрю на эту девочку, то вижу в ней тебя .

— Признаться честно, я тоже вижу в ней себя. Да и тетя постоянно говорит, Аманда напоминает ей меня.

— Может, именно поэтому Алисия и удочерила эту девочку?

— Она как-то сказала, что хотела усыновить новорожденного мальчика. У нее был выбор: либо тот мальчик, либо Аманда. Но пока тетя решалась, мальчика уже забрала другая семья. Так что оставалась лишь Аманда.

— А ты не знаешь, как она попала в приют?

— Тетя говорила, что вся ее семья погибла при пожаре в доме, когда она была еще совсем маленькой. Старшей сестре Аманды удалось спасти малышку, но она сама погибла. Не смогла выбраться.

— Ничего себе… — ужасается Терренс.

— Аманда этого не помнит, потому что была еще младенцем. Ей не стали говорить правду, когда она спросила, где ее мама с папой. Может, она все же узнает об этом, когда вырастет, но сейчас не время.

— В любом случае ей очень повезло, что Алисия решила взять ее к себе. Она – замечательная женщина, которая вырастит из нее умную, образованную и добрую девушку.

— Да и вряд ли с ней будут проблемы, потому что Аманда – девочка послушная, ответственная и хозяйственная.

— Повезет тому парню, который захочет быть с ней.

— Ну до этого ей еще далеко, — скромно хихикает Ракель. — Аманде всего восемь лет!

— Не так уж долго!

Ракель и Терренс замолкают на пару секунд и просто скромно улыбаются друг другу. А затем девушка перестает улыбаться и на пару секунду о чем-то задумывается, а мужчина приподнимается на локтях.

— Кстати, вы с Эдвардом говорили ребятам про выкидыш? — неуверенно спрашивает Ракель.

— Нет, не говорили, — уверенно отвечает Терренс. — Мы с Эдвардом решили молчать до тех пор, пока ты сама не захочешь все рассказать.

— А они спрашивали обо мне?

— Конечно. Друзья не понимали, почему ты не приехала в больницу и не отвечала ни на чьи звонки и сообщения.

— Я вчера выключила телефон. И пока что не включала.

— Я так и понял.

— А ты что-то им сказал?

— Ну… Поскольку я не знал, где ты была, то сказал ребятам, что у тебя с раннего утра были съемки. Это было первое , что пришло мне в голову.

— И они поверили?

— Поверили. Как и в том, что мы с Эдвардом поспорили из-за пустяков.

— Вы сказали им, что поругались?

— Пришлось оправдать наше странное поведение.

— Вряд ли они поверили.

— По крайней мере, про наше с Эдвардом поведение ребята быстро забыли. — Терренс по-доброму усмехается. — Они ведь знают , что мы обожаем надирать друг другу зад и собачиться. Мы обменялись парой любезностями, и ребята приказали самим выяснять наши отношения.

— А что насчет меня?

— Думаю, они решили подождать, когда мы сами все расскажем. Однако все уже давно подозревают, что Эдвард что-то знает про тебя. Ребята видят, что он начинает нервничать, когда начинается разговор о тебе.

— Да, я знаю… — с грустью во взгляде тяжело вздыхает Ракель. — И мне очень неловко … Эдвард не может вечно делать вид, что ничего не происходит. Я должна рассказать все как можно скорее, чтобы он перестал чувствовать себя будто между двух огней. Хотя я… Пока не готова снова заговорить об этой боли сегодня-завтра. Мне… Нужно время …

— Тебя никто не торопит, Ракель, — мягко отвечает Терренс и со скромной улыбкой берет Ракель за руку. — Расскажешь про ребенка, когда захочешь. Когда будешь готова.

— Нет, я не могу долго молчать.

— Ты можешь положиться на Эдварда: он не выдаст тебя. Я тоже никому не скажу, да и мои родители с твоими дедушкой и тетушкой не станут разбалтывать это всем подряд. — Терренс нежно гладит Ракель по щеке. — Самое главное, что теперь я знаю правду.

— Это было моей главной целью.

— И не переживай из-за остальных. И девчонки, и парни обязательно тебя поддержат. Мне кажется, на этот раз тебе будет намного легче рассказать об этом.

— Может быть… — без эмоций пожимает плечами Ракель. — Однако это навсегда останется со мной. Я никогда не забуду ту боль, что мне пришлось пережить. Любое напоминание о ней заставит меня горевать по малышу, который так и не родился.

— Поверь, я чувствую то же, что и ты. Но согласись, что нужно двигаться дальше. Да, эта боль невыносима и незабываема , но со временем она станет слабее, если мы будем как можно реже думать о ней.