— Это правда, Терренс, — уверенно подтверждает Джейми. — Хоть Эдвард обожает ввязываться во всякие передряги и не может жить спокойно, он намного умнее тебя в этом плане. Твой брат умеет работать над собой и своими ошибками.

— Господи, Терренс… Ты же умный и мудрый парень! Должен же хоть что-то понимать, когда кто-то стучит тебе по голове или качает пальцем перед носом!

— Знаю… — с грустью во взгляде произносит Терренс. — Но я обещаю, что буду бороться с этим. Я больше не буду вести себя так, как повел вчера.

— Ты обещал это и после скандала с Ракель, и после истории со своим дядей Майклом. Однако ты не сделал того, что обещал. Не сделал никаких выводов. И продолжил наступать на одни и те же грабли. А сейчас история снова повторилась!

— На этот раз все иначе!

— Прости, парень, но тебе уже никто не верит, — уверенно отвечает Джейми. — Ни мы с твоей матерью, ни твоя невеста, ни твой брат, ни родственники Ракель… Да и твои друзья вряд ли поверят, что ты изменишься.

— Я знаю, что должен был просто уйти куда-нибудь сразу же после признания Ракель в выкидыше.

— Жаль, что до тебя это дошло лишь после того, как ты всех запугал и со всеми поругался, — хмуро отвечает Ребекка.

— Знаю… — Терренс качает головой с грустью во взгляде и сгибается пополам. — Я не знаю, что буду делать, если мне не удастся исправить свои ошибки.

— Да, натворил ты делов, сын мой, — задумчиво отвечает Джейми. — Натворил…

— Мне очень жаль, что я и перестал следить за тем, что говорил.

— Поверь, Терренс, мы не одобряем поступок Ракель. Мы прекрасно понимаем твои чувства и искренне сожалеем, что твой ребенок не родился. Но если бы ты не был таким вспыльчивым, Ракель сказала бы все гораздо раньше.

— Я и сам ужасно не рад тому, что у меня такой характер. Но и вы с мамой поймите меня… Мне было ужасно обидно, что Ракель так со мной поступила. Она повела себя так, будто я ей чужой, а ребенок вообще не мой.

— Мы все понимаем, Терренс, — с грустью во взгляде отвечает Ребекка. — Боль от потери твоего малыша вполне естественная. Однако Ракель рассчитывала на твои поддержку, понимание и утешение. И ты не дал ей ничего из того, в чем она нуждалась. Уж ей, как матери этого малыша, ничуть не легче, чем тебе. Ракель до сих пор не удалось справиться с этой болью. И даже рождение других детей не сможет заставить ее забыть о том, что однажды у нее случился выкидыш.

— А как отец, я хорошо понимаю тебя, — уверенно добавляет Джейми. — Мне тоже было бы безумно больно, если бы кто-то из моих детей погиб, или если бы у твоей матери когда-либо случился бы выкидыш. Но давай не забывать, что ты не лишился шанса стать отцом. Потому что Ракель здорова и может родить ребенка. Хоть одного, хоть двоих, хоть троих.

— Я не знаю, что бы делал, если бы это оказалось правдой, — проведя руками по лицу на медленном выдохе, отвечает Терренс. — Ведь это моя мечта – быть отцом ребенка от моей любимой женщины.

— Говоришь так, будто ты бросил бы девушку, если бы она не смогла родить сама.

— Нет, ни за что! Ведь сейчас существует много способов завести ребенка, да и лечение никто не отменял.

— И если ты возьмешь себя в руки и будешь терпимее относиться к своей невесте, то однажды она родит тебе малыша, — уверенно говорит Ребекка.

— Ракель не заслужила такого обращения к себе… А вы с Эдвардом, Алисией и мистером Кэмероном вообще ни в чем не виноваты. Сейчас я понимаю, что вы промолчали ради благих целей. И считаю правильным то, что она решила сама все сказать.

— Да, может, мы поступили с тобой некрасиво, — отмечает Джейми. — Но такие личные вещи надо узнавать от того человека, с которым имеешь дело. Ракель – почти что твоя жена. Свои проблемы вы должны решать сами. Это ваша жизнь, а не наша. Свою мы уже прожили. Теперь пришло ваше время.

— Я знаю… — склонив голову, тихо произносит Терренс. — Обидно, что я не первым об этом узнал, но теперь уже поздно что-то говорить.

— Пожалуйста, Терренс, не злись на Ракель за то, что она сначала доверилась Эдварду, мне, твоему отцу, миссис Миддлтон и мистеру Кэмерону, — с грустью во взгляде просит Ребекка. — Она очень жалеет, что втянула нас в эту историю. Она меньше всего хотела ссорить тебя с другими.

— Сейчас я уже ни на кого не злюсь. Потому что подавлен и расстроен. Тем, что мой ребенок погиб.

— Тебе понадобится какое-то время, чтобы принять эту ужасную весть. Однако всегда будут люди, которые помогут и тебе, и Ракель пройти через это. Забыть у вас не получится, но найти силы жить дальше – вполне.

— Это радует, — бросает мимолетную улыбку Терренс. — Хотя мне сейчас хочется рвать на себе волосы, кричать от боли и спрашивать себя, в чем моя вина.

— Вы с Ракель ни в чем не виноваты, — качает головой Джейми. — Просто так получилось. Ракель забеременела в тяжелое для нас время.

— Если бы я знал о ее беременности, то запретил бы ей ходить по судам.

— Нет, Терренс, не ходила бы Ракель на заседания, так сидела бы дома и все равно переживала.

— В любом случае я бы сделал все, чтобы обезопасить ее и ребенка.

— Должна признаться, нас немного удивляет, что ты не замечал ничего странного в ее состоянии, — признается Ребекка.

— Верно… — Терренс качает головой с грустью во взгляде. — Хотя и помню, что некоторое время она целыми днями лежала в кровати. А порой вообще ничего не ела и очень много спала. Я должен был понять, что с ней что-то не в порядке.

— Не вини себя, Терренс, — уверенно отвечает Джейми. — Ты не мог предугадать, что могло случиться что-то ужасное.

— Мог , отец! Но я был слишком занят тем судом и почти во все свободные дни находился с парнями в студии. В тот период мы с Ракель виделись намного реже обычного.

— И опять вы наступили на те же грабли, что и в прошлый раз: увлеклись собой и забыли друг про друга.

— Если бы я знал, что Ракель страдала из-за выкидыша, то уделял бы ей побольше времени. В тот период ей так была нужна чья-то поддержка. Никто даже не мог предположить, в чем дело. Хотя все пытались помочь. Но… Она страдала … Страдала в одиночестве. В течение стольких месяцев.

— И она все еще продолжает страдать, — отмечает Джейми.

— Я непременно окажу ей поддержку, — уверенно отвечает Терренс. — Сделаю все, чтобы она пережила эту трагедию.

— Только для начала тебе придется заслужить ее прощение и убедить перестать бояться тебя, — спокойно говорит Ребекка. — Ракель вряд ли бросится тебе в объятия сразу же после того, как увидит тебя на пороге комнаты.

— Обидно это слышать… — Терренс переводит грустный взгляд на свои руки. — Но с другой стороны… Это вполне объяснимо и справедливо.

— Если ты спокойно и откровенно поговоришь с Ракель, то все потихоньку наладится, — спокойно отвечает Джейми. — И дай бог, ты не совершишь еще больше ошибок.

— Не совершу. Обещаю.

Ребекка и Джейми замолкает на пару секунд, будучи уже не настолько хмурыми, как прежде, и искренне веря, что Терренс действительно успокоился и жалеет обо всем, что натворил.

— Э-э-э, мама, папа… — неуверенно произносит Терренс, вжимая голову в плечи и с грустью во взгляде смотря на Ребекку и Джейми. — А вы все еще злитесь на меня?

— Больше расстроены , — спокойно отвечает Ребекка. — И разочарованы . Мы никогда не думали, что ты будешь дерзить матери с отцом и набрасываться на своего брата с кулаками на наших глазах.

— Мне очень стыдно за то, как я с вами обращался…

— Вчера ты проявил полное неуважение ко мне, своей матери и своему брату, — отвечает Джейми. — Мы с Ребеккой никогда не называли себя идеальными. Но ты не имеешь права так вести себя с нами и упрекать нас за наши ошибки. Старших не судят, Терренс, запомни это.

— Я знаю.

— Не будем забывать и твое омерзительное поведение по отношению к твоему брату. Мы постоянно говорим вам с Эдвардом, что вы обязаны уважать друг друга и проявлять заботу. Однако ты был разорвать своего младшего брата в клочи. И ты сделал бы это, не будь нас с матерью рядом.