— Ну извини, братец, в больнице не готовят изысканные деликатесы, которые стоят бешеных денег, — невинно улыбается Эдвард. — Крабы, омары, лобстеры… Ризотто, фуа-гра, гребешки, фондан… Что там еще подают в дорогих ресторанах и на столы богатых?

— Я не пробовал и половину того, что ты назвал.

— Ой да ладно! Что бы ты не пробовал что-то, что дороже курочки, пиццы и спагетти!

— Я бы сейчас не отказался от запеченной картошечки с каким-нибудь остреньким соусом.

— Эй, хватит болтать о еде! — возмущается Питер и водит рукой по животу. — У меня из-за вас в животе заурчало!

— У меня тоже, — скромно хихикает Анна. — Правда я хочу чего-нибудь с овощами. Например, салат с курицей…

— Раз хочешь есть, значит, идешь на поправку, — с легкой улыбкой добавляет Эдвард.

— Кстати, Терренс… — задумчиво произносит Анна. — А когда ты выписался? Я что-то упустила этот момент!

— Я ушел в день твоего избиения, — объясняет Терренс. — Где-то после обеда.

— Да уж… Сначала ты оказался в больнице, а потом здесь оказалась я…

— Самое главное – все живы и здоровы. А с проблемами мы справимся.

— Хотелось бы… — тяжело вздыхает Анна, бросив короткий взгляд в сторону.

— Ничто не длится вечно, — отмечает Эдвард. — Как сказала тетя Ракель.

— Не переживай, прорвемся! — с легкой улыбкой уверяет Питер. — И будем о группе, о свадьбе, и о чем-то еще…

— Если честно… — слегка улыбается Анна и заправляет прядь волос за ухо. — Из-за проблем с Джулианом я ни разу не вспомнила о том, что Наталия и Ракель скоро выйдут замуж.

— Ну вот мы тебе и напомнили, — отвечает Терренс.

— У вас еще есть время понравиться вашим новым родственникам, — шутливо отвечает Анна.

— Пф, да они и так нас обожают!

— Просто я всегда был очарователен, — с легкой улыбкой гордо отвечает Эдвард. — Еще никто не смог устоять против такого шикарного парня, как я.

— О да, устоять невозможно ! — закатив глаза, по-доброму усмехается Терренс. — Устоять против желания надрать тебе задницу и макнуть харей в лужу.

— Знал бы ты, как я хочу отхлестать тебя ремнем.

— Так, сейчас получишь по шее!

— Нет, братишка, это отец надает тебе подзатыльников, если я пожалуюсь ему на тебя.

— Ой-ой, напугал!

— А если он еще и поставит меня тебе в пример и назовет прилежным мальчиком, то я буду визжать от радости.

— Да уж… — по-доброму усмехается Терренс. — Если ты прилежный, то я не самый сексуальный мужчина шоу-бизнеса.

— Ты был им в далеких двухтысячных! А сейчас появились новые секс-символы. И в конце этой декады люди выберут нового самого сексуального и привлекательного мужчину десятых годов.

— Наивно полагаешь, что сможешь затмить самого Терренса МакКлайфа?

— У меня есть для этого все, — с гордо поднятой головой отвечает Эдвард. — Молодой, красивый, чертовски привлекательный, сексуальный и полон очарования… Любая девочка продала бы душу, чтобы быть на месте Наталии!

— Я красивый и неотразимый, а ты просто симпатичный парнишка с милой мордашкой и густой копной волос.

— Не помню, чтобы кто-то говорил про тебя подобные вещи. А вот обо мне в последнее время очень много говорят. Я стал сексуальной фантазией всех девчонок на свете.

— Тобою восхищается лишь одна Наталия.

— А Ракель сразу показала тебе, кто ты на самом деле. Девчонки все реже визжат и падают в обморок при виде тебя.

— Ну все, разговорился малой! — Терренс хлопает Эдварда по голове. — Разговорился!

— Не завидуй, Терренс. Когда тебе исполнится восемьдесят, ты будешь пользоваться огромной популярностью у бабулек. Подожди лет пятьдесят, и ты вновь словишь звезду. Но это не точно. Ведь самым крутым стариком на районе буду я.

Терренс ничего не говорит и лишь искривляет лицо в смешной гримасе, передразнивая Эдварда, пока Питер с Анной переглядываются между собой.

— Знайте, парни… — с легкой улыбкой произносит Анна и вытирает слезы с лица. — Должна признаться… Мне стало намного легче после разговора с вами.

— Мы рады, что ты все-таки открылась нам и приняла нашу помощь, — мягко погладив Анну по предплечью, с легкой улыбкой отвечает Терренс.

— Просто я доверяю своим друзьям. Клянусь, ребята, я правда хотела открыться вам раньше, но не могла решиться… Из-за угроз Джулиана… И… Желания отрицать, что я неравнодушна к Даниэлю.

— Мы все понимаем, — мягко произносит Питер.

— И кстати… Спасибо большое за то, что вы спасли меня от Джулиана. — Анна бросает мимолетную улыбку и по очереди гладит Питера, Эдварда и Терренсу по плечу. — Я безумно вам благодарна.

— Мы сделали то, что должны были сделать, — положив руку на плечо Анны, с легкой улыбкой дружелюбно отвечает Эдвард. — С нашей стороны было бы подло пройти мимо.

— Я знаю… Спасибо вам еще раз… Вы спасли меня от смерти.

— Поблагодари еще и Даниэля, — советует Питер. — Ведь ты была спасена и благодаря его усилиям.

— В любом случае, как вы видите, я здесь и все еще жива. Хотя у меня по-прежнему болит все тело.

— Все твои побои скоро пройдут, — дружелюбно обещает Терренс. — К счастью, ты так легко отделалась. Хотя мы боялись, что у тебя могли быть и переломы, и травмы головы.

— Да… — Анна бросает взгляд на свои руки. — Может, мама с папой правы в том, что это как-то связано с тем, что я выкарабкалась, когда родилась раньше срока.

— Поэтому я уверен, что ты очень быстро пойдешь на поправку, — отвечает Эдвард.

— Надеюсь… Хоть смогу увидеть Сэмми… Я ведь так скучаю по нему и хотела бы как-нибудь увидеть этого песика.

— К сожалению, мы не можем привести Сэмми в больницу, — разводит руками Терренс. — Но когда ты выпишешься, Хелен с Питером с радостью приведут песика к тебе домой.

— Спасибо… — со скромной улыбкой благодарит Анна. — Спасибо вам за все, ребята. Вы самые лучшие .

Эдвард, Питер и Терренс с легкой улыбкой переглядываются между собой и предлагают девушке свои дружеские объятия, от которых та даже не думает отказываться. Девушка улыбается намного шире, когда они прижимают ее к себе и гладят по голове, обретя возможность дышать куда свободнее и чувствуя, как ей стало легко после того как такой тяжелый груз упал с ее хрупких плеч.

***

Тем временем Наталия и Хелен собираются возвращаться в палату Анны. Девушки медленным шагом идут по коридору больницы мимо множества людей, которые заняты чем-то своим, говорят о Ракель и в очередной раз пытаются связаться с ней.

— Нет, не отвечает, — что-то изучая в своем смартфоне, качает головой Наталия. — Я не могу дозвониться до нее.

— На сообщения Ракель тоже не отвечает, — следуя за Наталией со смартфоном в руках, сообщает Хелен. — И даже не читает их.

— Господи, да что же произошло? Еще и Терренс чудит…

— Я тоже не знаю, что думать, — тяжело вздыхает Хелен и убирает телефон к себе в сумку, вместе с Наталией проходя мимо болтающих о чем-то врачей. — И Кэмерон, и МакКлайф всегда предупреждали, если у них не получается приехать.

— Да, ситуация очень странная…

— Слушай, Наталия… — задумчиво произносит Хелен. — А ты помнишь дни, когда Терренс был в больнице?

— Ну да, помню, — неуверенно пожимает плечами Наталия, убирает свой смартфон в свою сумку и слегка хмурится. — А что? Почему ты спрашиваешь?

— Эдвард ведь тогда очень странно себя вел.

— Просто переживал за Терренса.

— Нет, дело не в этом. Дело в чем-то другом…

— Неужели ты думаешь, что он что-то знает?

— Ты разве не заметила, что он становился очень тихим как раз тогда, когда мы говорили о поведении Ракель? Как будто МакКлайф боялся о чем-то проболтаться…

— Да, верно. Я тоже это заметила.

— Его поведение до сих пор кажется мне странным . Точнее, реакция на упоминание о секрете Ракель.

— Но что, по-твоему, он может знать? — разводит руками Наталия. — Да еще и с того времени!