— Но ведь между тобой и Даниэлем происходило столько всего классного! — отмечает Питер. — Почему бы тебе не подумать об этом? О его хороших качествах и о том, что он делал для тебя до измены? О том, что этот парень делает сейчас ради твоего спасения!

— Одно только его имя заставляет меня вспоминать о его измене. — скрещивает руки на груди Анна.

— Только не говори, что ты теперь будешь ненавидеть всех людей с именем Даниэль, — по-доброму усмехается Эдвард.

— Нет… Я этого не говорила.

— Питер прав, Анна, — уверенно отмечает Терренс. — Думай не о недостатках Даниэля, а о его достоинствах и всего того, что любишь именно ты.

— Вот именно! — соглашается Эдвард. — Дэн – очень хороший парень! Да, может, он далеко не идеален, но ведь у всех есть свои демоны в голове.

— Я бы легко не обращала внимания на его недостатки, — тихо отвечает Анна. — Например, простила бы его неряшливость и лень… Перкинс никогда не парился о том, что его вещи разбросаны по разным углам. Или что после него на кухне всегда оставался свинарник. Ничего страшного, я бы все прибрала.

— Я знаю многих людей, которых не заботит порядок в доме, — пожимает плечами Терренс. — Которые не умеют и не любят готовить, убираться и стирать. Но это не делает их хуже.

— Дело не только в этом… — Анна на пару секунд замолкает и смотрит на всех парней. — Вы знали, что он иногда курил и не смог бросить эту привычку, пока мы встречались?

— Да, знаем , — уверенно кивает Питер. — Он сам признался, что мог закурить сигарету, чтобы снять стресс. И теперь нам стало понятно, почему он начал часто фальшивить во время пения и страдать от кашля.

— Неужели вы раньше не знали этого и не замечали его курящим?

— Мы никогда не видели его с сигаретой. Перкинс сказал, что не хотел, чтобы мы узнали. Боялся, что мы… Скажем тебе.

— Однако Блейк видел Даниэля курящим и однажды доложил нам об этом, — признается Эдвард. — Тогда ни один из нас не принял его слова всерьез. Однако оказалось, что Коннор был прав . Иногда от этого парня есть какая-то польза.

— Я очень плохо отношусь к курению, — тихо отвечает Анна. — Ненавижу запах курева и считаю, что это очень вредно. Поэтому я так бурно реагировала каждый раз, когда чувствовала, что от Перкинса несет куревом.

— А ты всегда это знала? — интересуется Терренс.

— С тех пор, как переехала в его дом. Я часто ловила его с сигаретой на заднем дворе дома. Поначалу он пытался замести следы, хотя запах курева и пепел под ногами выдавали его. А потом Даниэль перестал все скрывать и отрицать. Начал курить уже в открытую, несмотря на мои требования остановиться.

— И ты не была готова с этим смириться? — удивляется Питер.

— Нет. Тогда я не могла. Хотя если бы знала, что Перкинс изменит мне, то простила бы ему это.

— Дэн сказал, что вы много ругались из-за этого, — напоминает Терренс.

— Это правда, — кивает Анна. — А один раз я поставила его перед выбором: либо он бросает курить, либо мы расстаемся. Тогда Даниэль сильно испугался. И какое-то время держался . Но потом он сорвался и начал выкуривать намного больше сигарет.

— Зря ты поставила ему такой ультиматум, — немного неуверенно отвечает Эдвард.

— Я была не готова жить с курильщиком. Но помогла бы, если бы он захотел бросить эту привычку.

— Извини, Анна, но угрозами уйти ты бы никак не помогала Дэну, — уверенно говорит Питер. — Наоборот, ты еще больше подталкивала к курению. Это своего рода зависимость.

— Знаю… Это стало концом всему хорошему.

— Имеешь в виду то, что в день, когда Даниэля сбила машина, вы поругались как раз из-за сигарет?

— Да… В тот день я поймала его с сигаретой. А до этого он какое-то время держался после моего ультиматума. Или я думала , что держался. Не знаю. В любом случае я была в ярости . И хотела бросить его прямо в тот же день.

— А правда, что он куда-то бросил непотушенный окурок и чуть не спалил весь дом? — интересуется Терренс.

— Правда. Это стало еще одной причиной, почему я была в ярости. Меня разозлила его полная безответственность. Перкинс мог оказаться на улице в одних трусах, но вел себя так, будто ничего не случилось.

— Нам понятна причина твоей обиды. Но Перкинс и сам признает, что поступил как безответственный идиот.

— Сейчас я понимаю, что поступила неправильно. Бросать его лишь из-за курения было бы глупо. Зря я тогда устроила истерику. Да, я всего лишь заботилась о его здоровье. Но… Я должна была действовать иначе.

— Верно, — кивает Терренс. — Когда ребенку что-то запрещают, он все равно найдет способ это сделать и пойдет на любой обман, чтобы узнать, что от него скрывают.

— О, боже мой… — тихо вздыхает Анна. — Уж лучше бы он продолжал тайком курить. Мы бы сейчас были вместе, будь я более сдержанной.

— Самое главное – ты это понимаешь , — отмечает Эдвард.

— Наверное… — Анна покачивает головой с грустью во влажных глазах. — Наверное, я сама виновата в том, что произошло с Даниэлем и нашими отношениями. Не набросившись на него с оскорблениями в том, что он не ценит меня и не держит свои обещания, этот человек не попал бы под колеса машины… И мы бы не расстались.

— Анна, подружка… — с грустью во взгляде произносит Питер.

— Я все испортила , парни, — дрожащим голосом говорит Анна, все больше понимая, что ее глаза наполняются слезами, которые она с трудом пытается сдержать. — Все это из-за меня!

— Нет, милая, не говори так, — мягко отвечает Терренс.

— Даниэль много раз говорил, что виноват в произошедшем, — отвечает Питер. — Он твердо убежден, что не должен был уходить из дома и идти черт знает куда.

— Мне так стыдно … Стыдно, что я довела его.

— Я не хочу пугать тебя. Но кто знает, может быть… Мы увидели бы его в последний раз, если бы я, Хелен и Сэмми не оказались недалеко от того места, где мы нашли Даниэля. Что с ним было бы, сложись все иначе? А если бы Уэйнрайт вообще убил его? Или машина сбила бы Перкинса насмерть?

— Нет … — с испугом в округленных глазах произносит Анна, смотря на Питера секунду-две, а потом слегка качает головой, на мгновение бросает взгляд в сторону и тяжело вздыхает. — Нет… Если бы он умер, я бы никогда себе этого не простила.

— Мы знаем, — кивает Эдвард. — Ты искренне за него переживала, когда мы все были в больнице.

— Я не могла остаться равнодушной, — с грустью во взгляде признается Анна. — В тот момент все обиды забылись. Я мечтала лишь о том, чтобы с Даниэлем все было хорошо. Меня трясло от мысли, что с ним могло случиться что-то ужасное, или врачи не смогли бы спасти его.

— Ему крупно повезло, — спокойно отвечает Питер.

— Знаешь… Когда вы с Хелен позвонили мне и сказали, что произошло, мое сердце на секунду остановилось. Я до смерти испугалась. Подумала, что это все из-за меня. Я не переставала плакать, пока ждала такси. Плакала, пока ехала в больницу. Водитель отдал мне всю пачку салфеток, которые у него были. Я ожидала чего угодно , даже самого худшего. Однако… Я и подумать не могла, что у него была амнезия. Мне казалось это концом света… И я еще больше убедилась в этом, когда он не узнал ни кого из нас.

— Поверь, мы все тоже были в глубоком шоке, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — А для нас с парнями это ситуация стала катастрофой. Ибо мы понимали, что из-за его амнезии работа группы встанет.

— Мы чуть не потеряли его, когда та иностранка так запудрила ему мозги, что он поссорился со всеми нами и заявил, что уходит из группы, — добавляет Эдвард. — В какой-то момент Перкинс совсем перестал нам верить. Он вел себя как полный дебил и думал, что мы ему лжем до тех пор, пока у нему не вернулась память.

— По крайней мере, сейчас вы можете возвращаться к работе, — пожимает плечами Анна. — Скоро у вас выйдет альбом, и вы должны продвигать его.