Питер и Эдвард лениво встают с диванчика и быстро покидают палату, закрыв за собой дверь и на ходу начав что-то обсуждать. Пока Хелен, Наталия и Анна провожают их взглядом и переглядываются друг с другом.

— Что ж, девочки, вот мы и остались одни… — с легкой улыбкой говорит Наталия, удобно устроившись на койке напротив Анны рядом с Хелен.

— Да, только Ракель не хватает… — задумчиво, с грустью во взгляде отвечает Анна.

— Да уж… — соглашается Хелен. — Даже представить себе не могу, что могло случиться, раз она не пришла.

— У меня только одно предположение – ее ссора с Терренсом, — пожимает плечами Наталия. — Возможно, что из-за ее секретов.

— Типа они не хотят приезжать сюда, чтобы не видеть друг друга?

— Всякое может быть!

— Интересно, что же она такого скрывает? — недоумевает Анна. — Она что, жалеет Терренса? Или же боится его реакции?

— Ах, если бы мы могли что-то предположить… — тихо вздыхает Наталия. — Но думаю, проблемы в отношениях можно исключить так же, как и мысль о желании расстаться.

— Нет, только не расставание! — приподнимает руки Хелен. — Ракель любит Терренса даже со всеми недостатками.

— Но тогда в чем же дело? — разводит руками Анна. — Что произошло вчера или сегодня?

— Хоть убейте меня, девочки, но я уверена в том, что Эдвард точно что-то знает .

— Но почему же он ничего не говорит? Неужели у их семьи какие-то свои проблемы, о которых они не хотят говорить?

— По крайней мере, я ничего не знаю, — пожимает плечами Наталия.

— Слушай, а ты не пробовала расспросить Эдварда? Тебе бы он точно все рассказал!

— Ох… Нет, честно говоря… — Наталия проводит рукой по волосам. — Я не думала об этом… И забывала о проблемах Ракель, пока проводила время с ним.

— Может, тебе и правда стоит расспросить его? — предлагает Хелен. — Я не верю, что этот парень ничего не знает!

— Не знаю, возможно, я попозже поговорю с ним… Кто знает… Может, Эдвард что-то и расскажет.

— С тобой Эдвард точно поделится их секретами! И, возможно, прольет свет на ситуацию с Ракель и Терренсом.

— Ничего не обещаю, но сделаю все, что смогу.

Несколько секунд девушки думают о чем-то своем или глазеют по сторонам, наслаждаясь полной тишиной, что может быть нарушена лишь шумом за дверью.

— Кстати, а как вы думайте, надолго ли парни разошлись по разным углам? — задумчиво спрашивает Хелен.

— Не знаю… — качает головой Наталия. — Но наши мальчики не могут пройти мимо еды так же, как мы – мимо шикарного платья из новой коллекции.

— Если пройдут, считайте, что они заболели, — добавляет Анна.

— Да уж, поесть наши красавчики любят , — скромно хихикает Наталия. — Причем немало. Питер с Эдвардом обзывают Терренса обжорой, хотя сами используют любую свободную минуту и бегут за едой и напитками.

— Если кого-то из них придется посадить на диету, то они точно не выдержат.

— Пф, они даже не станут пытаться!

— Ой, да ну их! — машет рукой Хелен. — Пусть болтают и едят сколько хотят! Мы и без них неплохо проведем время.

— Могут и не возвращаться, — тихо усмехается Анна.

Девушки тихо хихикают с прикрытыми рукой ртами и качают головами.

— Слушайте, а мне понравилась сестренка Даниэля, — признается Наталия.

— Согласна, она – милая девочка, — скромно улыбается Хелен. — И довольно веселая.

— Не могу поспорить, — дружелюбно соглашается Анна. — Кэссиди не дает мне скучать. Так что… С соседкой по палате мне повезло.

— Уж не знаю, на самом деле ли она такая позитивная или все-таки скрывает свою боль, но Кэссиди очень хорошая, — уверенно говорит Наталия.

— Даниэлю очень повезло с сестренкой, — заправляет прядь волос за ухо Хелен. — Надеюсь, он это понимает.

— Наверное, — со скрещенными на груди руками хмуро бросает Анна. — Может, брат из него выйдет куда лучше, чем любовник.

Хелен и Наталией с грустью во взгляд переглядываются между собой и смотрят на Анну, придвинувшись поближе к ней.

— Анна, дорогая… — мягко произносит Наталия.

— Послушай, милая, мы все понимаем, но может, тебе стоит быть мягче к Даниэлю? — осторожно спрашивает Хелен.

— Разве недостаточно того, что я позволила ему быть в палате? — хмуро спрашивает Анна.

— Из-за Кэссиди?

— Не будь этой девчонки в моей палате, Перкинс ни за что не зашел сюда.

— Неужели тебе его совсем не жаль? — с грустью во взгляде спрашивает Наталия. — Ты хоть видела, какой он измотанный и усталый?

— Моей вины в этом нет, — сухо отвечает Анна. — Меня его жизнь не волнует. У него был выбор: предать и стать кобелем или остаться преданным и быть любимым. Вы знайте, что этот человек выбрал.

— Подружка, пожалуйста, дай ему шанс, — мягко умоляет Хелен. — Даниэль страдает от угрызений совести и больше всего на свете хочет заслужить твое прощение.

— Я больше не вернусь к нему, Хелен. Он погубил мое доверие к нему и уже никогда не сможет вновь завоевать его.

— Но тебе же не станет лучше, если ты порвешь с ним, — говорит Наталия. — Ты любишь его и вряд ли сможешь полюбить так сильно, как сейчас!

— Ничего, как-нибудь справлюсь, — низким голосом отвечает Анна.

— Ладно бы он даже не пытался бы что-то сделать для твоего блага и доказать свою любовь. Но ведь Даниэль вон из кожи лезет, чтобы доказать, что для него важно.

— Я не просила его делать что-то ради меня.

— Только его это не остановит, — уверенно заявляет Хелен. — Даниэль ни перед чем не остановится ради того, чтобы спасти тебя и твоих родителей.

— Я была вынуждена принять его помощь из-за родителей, которые буквально ему падают в ноги и боготворят его. Отец и мать и слышать не хотят ничего плохого об этом человеке.

— О нет, дорогая, даже не надейся, что твои родители сделают это.

— Отец с матерью опять наступают на одни и те же грабли и так и не научились разбираться в людях! То у них Джулиан был хорошим, то они поклоняются в ножки Перкинсу!

— Да Даниэль покажется им просто невинным ангелочком после всего, что сделал Джулиан! И с этим трудно поспорить. Перкинс намного лучше твоего обидчика, который водил твоих родителей за нос.

— Им все равно, что этот человек предал меня.

— Неужели ты думаешь, что Даниэль притворялся, что любил тебя? — округляет глаза Наталия.

— Любил бы – не поступил бы со мной так подло, — хмуро бросает Анна, скрестив руки на груди.

— Дорогая, не говори так, — с жалостью во взгляде говорит Хелен. — Даниэль любит тебя и больше всего на свете хочет, чтобы ты простила его.

— Думать надо было раньше! А вместо этого он облизывал какую-то бегемотиху!

— Подружка, ни один человек не будет делать ради другого что-то хорошее, если он не любит его, — уверенно говорит Наталия. — Зачем ты была бы нужна Даниэлю, если бы он не любил тебя? Смысл пускать тебя к себе домой и жить с тобой чуть больше полутора лет?

— Чтобы обслуживать его ленивую задницу! Убирать его дом, стирать шмотки, готовить… Быть служанкой ! Служанкой, которая не получила никакой благодарности за все, что я для него сделала!

— Ох, Анна, только не надо говорить, что ты не была счастлива.

— Дурой я была! Влюбленной дурой, которая не понимала, что связалась с кобелем!

— Но до этого-то он тебе не изменял! Даниэль всегда был верен только тебе.

— А я не могу быть так уверена! Может, он уже давно крутит шашни с той толстухой, а никто ничего не знал!

— Он сам сказал, что эта девчонка уже давно с ним не связывается, — признается Хелен. — И Даниэль боится, что однажды она может объявиться. Хотя и решительно настроен наказать ее.

— Ух ты! — резко выдыхает Анна. — Не знала, что он такой сказочник.

— Но о ней он думает в самую последнюю очередь. Сейчас для него самое важное – это спасти тебя от Джулиана.

— И без него справилась бы… — буркает Анна и надувает губы, бросив короткий взгляд в сторону. — Этот идиот наивно думает, что я прощу его, как только он совершит героический поступок и пару раз врежет Джулиану по лицу.