— Думаю, ты поняла, что я хотел сказать.

— Да, поняла. И раз уж так получилось, что я оказалась в одной палате с твоей сестрой, то так и быть… Можешь приходить сюда и проводить время с Кэссиди.

— Она скоро покинет больницу, не беспокойся.

— И давай не будем обсуждать ничего, что касается нашего будущего. — Анна немного неуверенно переводит взгляд на Даниэля. — Мне нужно время. Время разобраться в себе и понять, чего я хочу.

— Хорошо, я тебя понял, — кивает Даниэль. — Спасибо большое… Хотя бы за это…

— Своих слов относительно твоего поступка я назад не забираю, — без эмоций на лице говорит Анна, прилагая огромные усилия, чтобы не сказать, как она счастлива получить помощь именно от Даниэля. — Я ненавидела тебя за предательство и буду ненавидеть. Однако за пощечину извини. Ту, которую ты получил от меня в больнице… Я не должна была делать этого… Поднимать руку на мужчину…

— Все в порядке, — кивает Даниэль, нервно сглатывает с чувством дискомфорта и неловкости и на пару секунд бросает взгляд в сторону. — Я… Все понимаю… Все справедливо . А захочешь ударить еще – можешь сделать это… Я… Никак не буду реагировать.

Анна ничего не говорит и молча, аккуратно подтирая слезы под глазами, с грустью смотрит на Даниэля, пока тот смотрит в другую сторону, согнувшись пополам и оперевшись локтями о колени. Несколько секунд они проводят в неловкой тишине, что еще больше напрягает мужчину, и без того испытывающий колоссальный стресс.

— Ох… — на секунду пережав переносицу носа, тихо стонет Даниэль и резко выдыхает. — Ладно… Я… Пойду… Не буду беспокоить тебя…

— Оставайся, если хочешь, — спокойно отвечает Анна, рассматривая свои руки. — Я не буду тебя прогонять.

— Думаю, твои родители скоро вернутся в палату… Да и Кэссиди не даст тебе скучать.

— Хотя бы посидишь с ней…

— Я и так провел здесь весь день… С ней и… Тобой . Так что… Я могу вернуться домой и… Привести в себя в порядок.

Даниэль бросает взгляд на окно, нервно сглатывает и смотрит сначала вниз, а потом на Анну.

— У меня будет к тебе одна просьба, — неуверенно, с грустью во взгляде говорит Даниэль. — Знаю, я не имею права ни о чем просить тебя, но…

— Какая? — спокойно спрашивает Анна.

— Пожалуйста… Не обижай мою сестренку. Кэссиди – очень хорошая девочка, которой не хватает любви и внимания. Не срывай на ней зло только потому, что я – ее брат. Она не виновата в моих ошибках и не должна отвечать за них.

— Не беспокойся, Даниэль. Я не буду ее обижать.

— Но… Если ее присутствие тебя напрягает, то никаких проблем. Я поговорю с ее врачом и попрошу его найти для Кэсс другую палату.

— Нет, не надо… Пускай остается здесь. Нам обеим не будет скучно.

— Спасибо большое.

— Тогда и ты сделай кое-что…

— Что?

— Попроси ребят приехать сюда, — с грустью во взгляде просит Анна. — Я ужасно соскучилась по парням и девчонкам.

— Конечно, Анна, не беспокойся, — кивает Даниэль. — Я передам им, что ты пришла в себя. Девчонки будут особенно рады. Они успели пролить много слез.

Еще секунду посидев на койке, Даниэль медленно встает с нее и черепашьими шагами направляется к выходу, пока Анна смотрит на него грустным, полным боли взглядом. Но не дойдя до выхода, мужчина разворачивается к девушке.

— Однажды этот кошмар закончится, — уверенно обещает Даниэль. — Я ни за что не откажусь от идеи спасти тебя и твоих родителей.

— Я верю, — кивает Анна.

— Я делаю все это не только потому, что обещал твоим родителям, но еще и потому, что люблю тебя. Всегда буду любить. Время не изменит мои чувства.

Анна ничего не говорит и, нервно сглотнув, переводит взгляд на свои руки.

— В любом случае я готов ждать столько, сколько нужно. Ждать, когда постараешься понять и простить меня. Что мы хотя бы сможем… Остаться друзьями .

Анна снова переводит взгляд на Даниэля, едва сдерживая слезы и желание перестать делать вид, что ее не трогает ничего из того, что этот человек говорит таким дрожащим голосом.

— Пока, Анна. Выздоравливай поскорее. Делай все, что говорят тебе врачи. Я хочу видеть тебя живой и здоровой. Что бы с нами ни случилось.

Не услышав от Анны ни единого слова, Даниэль направляется к выходу и покидает палату, закрыв за собой дверь. Проводив его грустным взглядом, девушка тяжело вздыхает с прикрытыми глазами и вытирает слезы с лица.

— Это твой шанс доказать, что ты не лжешь и не болтаешь впустую, Даниэль, — очень тихо говорит Анна. — Я готова дать его тебе… Потому что хочу выбраться из этого ада и знать, что моим родителям ничего не угрожает… И узнать, на что ты пойдешь ради меня. Могу ли я верить тебе.

Анна с грустью во взгляде тяжело вздыхает, нервно сглатывает и бросает взгляд на потолок, который медленно она сканирует, лежа на спине со сложенными на животе руками и надеясь, что однажды ее разум и сердце все-таки договорятся и позволят ей обрести покой рядом с тем, без кого она уже не представляет свою жизнь.

***

Время уже близится к вечеру. Пару часов назад Эдвард вернулся к себе домой после того, как провел время в компании Кристофера с Кевином и немного прогулялся по городу в одиночестве. Переодевшись в домашнюю одежду, мужчина находит в своей комнате гитару, спускается в гостиную, удобно устраивается на диване, на который закидывает ноги, и начинает что-то наигрывать и петь, полностью растворяясь в музыке и с легкой улыбкой на лице думая о чем-то приятном. Он не замечает, как чуть позже по лестнице сначала спускается Ребекка, а затем и Джейми решает оставить свои дела на потом. Супруги с искренними улыбками на лице некоторое время наслаждаются пением своего младшего сына до того, как парень прекращает играть, когда переводит взгляд на своих родителей.

— Ой, а я не заметил, что вы здесь, — смущенно улыбается Эдвард, прижимает свою гитару к себе и подгибает ноги под себя. — Наверное, я помешал вам?

— Вовсе нет, дорогой, — мягко возражает Ребекка. — Ты нам не помешал.

— Наоборот, мы с твоей матерью сидели в своей комнате и слушали тебя, — дружелюбно добавляет Джейми. — А потом решили прийти сюда.

— Я пойду в комнату, если мешаю.

— Все хорошо, сынок! Ты же знаешь, что нам очень нравится слушать тебя и твоего брата.

— Да, я знаю, — скромно улыбается Эдвард. — Просто захотелось отвлечься, размять пальцы и разогреть голос.

— Ты можешь продолжать, — с легкой улыбкой предлагает Ребекка. — Нам не часто удается послушать, как ты и Терренс поете, хотя для нас это как бальзам на душу .

— Вы же знайте, что мы всегда готовы играть для вас, — дружелюбно отвечает Эдвард.

— Ну тогда сыграй что-нибудь для нас с мамой прямо сейчас, — предлагает Джейми.

— Да, Эдвард, сыграй, пожалуйста, — с легкой улыбкой просит Ребекка. — Порадуй нас с отцом.

— Хорошо, с удовольствием сыграю, — дружелюбно улыбается Эдвард. — Что бы вы хотели услышать?

— На твое усмотрение, — пожимает плечами Джейми. — Играй то, к чему у тебя лежит душа.

— К чему лежит душа… — задумчиво говорит Эдвард. — Что ж… Без проблем!

Эдвард бросает взгляд на диван, будто приглашая Джейми с Ребеккой присесть. Пока они удобно устраиваются напротив него, мужчина несколько секунд медленно и очень тихо перебирает струны, а затем расслабляет плечи и начинает исполнять тихую и приятную на слух песню, которая как раз подходит под мелодичный тембр его голоса и присущему ему несколько сентиментальному характеру. Парень вкладывает всю свою душу в каждое слово и каждую ноту, не желая ударить лицом в грязь перед родителями, которые зачарованно наблюдают за ним и слушают чистое пение своего сына, одаривающий их милой улыбкой.

Те две-три минуты, что Эдвард исполняет песню, Джейми и Ребекка покачивают головой, хлопают в ладони и даже пытаются подпеть, несмотря на незнание слов. А когда он мужчина в последний раз перебирает струны, он склоняет голову и скромно улыбается отцу и матери, которые аплодируют ему с гордо поднятой головой.