— Они просто не понимали друг друга, — спокойно отвечает Терренс. — Хотели разного … Хотя и Анна всегда любила родителей. Да и они все сердцем обожают свою дочь.

— Думаю, им просто нужно было сесть и спокойно поговорить, — предполагает Хелен. — Анна хотела достучаться до них и получить ту любовь, которой ей не хватало. Но они запирали свои чувства на замок и до последнего были хладнокровными даже со своей дочерью.

— Но теперь этот замок открыт, и они показали свои настоящие чувства и эмоции, — отвечает Даниэль. — Стоило только посмотреть на мать Анны… На то, как ее трясло, пока она горько плакала, наблюдая за своей дочерью.

— Всех нас трясло от такого, — с грустью во взгляде тихо вздыхает Ракель. — Ее отец бы и сам дал волю эмоциям. Видно, что он винит себя в случившемся едва не больше, чем ее мать.

— Просто он жалеет, что не услышал Анну и не поверил ей, когда она кричала о помощи, — спокойно говорит Эдвард. — Если бы он прислушался к ней, то все могло бы быть иначе.

— Даже если бы и прислушался, то мало что мог сделать, — пожимает плечами Даниэль. — Его угрозы не остановили бы Поттера, и он продолжил бы дубасить и запугивать Анну.

— Да ты и сам винишь себя… — отмечает Ракель. — Так же сильно, как и мистер Сеймур.

— Все в порядке, Ракель, я справлюсь. — Даниэль кивает, немного приподняв голову. — Справлюсь…

— А ты хоть сам-то веришь себе? — слегка хмурится Питер. — Такое чувство, что ты говоришь и не веришь своим собственным словам!

— Нет, Питер, я правда верю. У меня есть надежда. Небольшая , но есть. К счастью, прогнозы врача хорошие, Анна не умрет, а мистер Джонсон поможет нам поймать эту тварь. Возможно, и Райану удастся найти компромат на отца и выяснить, не причастен ли он к смерти его матери.

— Думаешь? — неуверенно спрашивает Наталия.

— Конечно! — Даниэль фальшиво улыбается. — Думайте позитивно , ребята! Мы справимся! Вместе мы добьемся своего! Все пока что идет хорошо, а у нас есть высокий шанс взять приз.

Хоть никто не верит, что Даниэль так уверен в том, что говорит, все решают промолчать и просто поддержать Перкинса, которому это сейчас крайне необходимо.

— Ну в принципе ты прав… — кивает Эдвард. — Теперь мы знаем, за что можем зацепиться и держаться. А еще у нас есть поддержка родителей Анны и мистера Джонсона. Я не вижу смысла говорить, что ситуация безнадежная.

— Да, по крайней мере, мы не стоим на одном месте, — демонстрирует уверенность Терренс. — И дела с состоянием Анны не так уж и плохи, и надежда есть. Пока все идет хорошо.

— Об этом я и говорю, — скрещивает руки на груди Даниэль. — Вместе мы сильнее!

— Это здорово, что ты не сдаешься, — с легкой улыбкой подбадривает Питер. — Ситуация сложная, но разрешимая. Нужно просто немного подождать.

— И я уверен, что все наши усилия будут того стоить.

— Ты прав, — слегка улыбается Хелен. — Будут …

Даниэль с фальшивой улыбкой кивает, пока его друзья стараются казаться достаточно уверенными, мысленно отмечая, что как бы то ни было, этот парень держится вполне стойко. Несколько секунд парни и девушки ничего не говорят и просто наблюдают за Анной, чьи синяки по всему телу снова и снова заставляют их сердца больно сжиматься.

— Ладно, ребята, давайте уйдем отсюда… — почесав висок, неуверенно предлагает Наталия. — Сегодняшний день был очень тяжелым и утомительным.

— Э-э-э, никого не надо подбросить домой? — окидывая всех взглядом, спрашивает Даниэль.

— Ох, нет, спасибо… — задумчиво произносит Терренс и переглядывается с Ракель. — Ракель вроде бы должна была приехать на своей машине.

— Да, мы поедем на моей, — кивает Ракель. — Может, где-то оставим ее по дороге и немного прогуляемся.

— А вы, ребята? — спрашивает Даниэль, переведя взгляд на Эдварда, Питера, Наталию и Хелен.

— Мы с Эдвардом поймаем такси, — спокойно говорит Наталия. — Поедем к нему домой… Или ко мне… Или куда-то еще. Не знаю… Решим по дороге.

— Ну а я провожу Хелен до дома, а там посмотрим, — сообщает Питер.

— Что ж, как хотите, — пожимает плечами Даниэль.

— Тогда до завтра… — задумчиво говорит Хелен.

— До завтра.

Даниэль на прощание обнимает всех парней и девушек, с которыми еще и обменивается дружеским поцелуем в щеку.

— Пока, ребята, — скромно улыбается Даниэль. — Берегите себя.

Помахав Даниэлю рукой, Терренс, Ракель, Эдвард, Наталия, Питер и Хелен уходят куда-то прямо по коридору, пока мужчина провожает их грустным взглядом со скрещенными на груди руками. А затем он резко выдыхает и проводит руками по лицу, обрадовавшись, что ему больше не придется притворяться оптимистично настроенным. Перкинс пока что не спешит покидать больницу и по-прежнему стоит напротив палаты Анны, за которой он наблюдает с тяжелым сердцем, едва сдерживая слезы при виде этой душераздирающей картины.

«Прости меня, Анна, — с грустью в полусухих глазах думает Даниэль. — Ты здесь по моей вине… Я не защитил тебя намного раньше. Черт… Уж лучше бы я был там и подыхал… А не ты… Ох, твою мать, тот гребаный день… Какого хера я вообще куда-то поперся после нашего конфликта? Сейчас все было бы хорошо, если бы я не совершил такую глупость! Блять, вот я дебил… Полный дебил, который сам все испортил… Мне очень жаль, милая… Клянусь, я этого не хотел! Я бы сделал что угодно, лишь бы ты избежала все это. Я даже могу еще раз пережить амнезию! Могу еще раз вести себя как маленький, ничего не понимающий ребенок. Удивляться всему… Заново вспомнить близких… Если бы это спасло тебя, я бы вновь через это прошел.»

Мимо Даниэля проходит пара врачей, оживленно о чем-то говорящие и бросающие короткий взгляд на мужчину, скрестивший руки на груди.

«Я найду способ вернуть тебе спокойную жизнь. С друзьями или без, но я сделаю это. Больше ты и близко не подойдешь к этому мерзавцу. Только через мой труп. Эта тварь ответит за все, что сделал с тобой. Как, впрочем, и его папаша. Ничто не заставит меня сдаться. Я ничего не боюсь и готов ко всему. Ты будешь спасена, Анна, клянусь, я буду вон из кожи лесть ради этого. Ради любви к тебе, ради твоей спокойной жизни… Ради обещания, данное твоим родителям… Ради желания доказать тебе, что я жалею об измене и хочу все исправить. Даже если мне придется действовать в одиночку, я добьюсь желаемого.»

Ах, как же сильно Даниэль хочет зайти в палату, подойти к Анне, сесть на больничную кровать, взять ее за руку, сказать что-нибудь приятное, поласкать лицо и нежно поцеловать… Так хочется наплевать на все запреты врачей и побыть рядом с любимой, беззащитной девушкой. Впрочем, мужчина изо всех сдерживает себя и еще некоторое время наблюдает за Анной, чувствуя, как каждый удар сердца заставляет его испытывать боль в груди. А потом он тихо выдыхает, копаясь в своих лохматых волосах, и решает сходить в кафетерий, чтобы выпить воды и избавиться от сильной сухости во рту. Даниэль мысленно прощается с Анной, разворачивается и медленным шагом идет по коридору больницы, засунув руки в карманы на коротких джинсовых штанах, а потом скрестив их на груди и проходя мимо многих людей, спешно идущие куда-то по своим делам и не замечающие ничего вокруг себя. Мужчина смотрит на некоторых из них пустым взглядом и осматривает все, что видит в широких, хорошо освященных галогеновыми лампочками коридорах.

Лениво спустившись по лестнице на первый этаж, Даниэль глазами окидывает взглядом окружающую его обстановку, проходит еще немного и наконец-то доходит до кафетерия, в котором, к его удивлению, не так уж много людей. Недолго думая, он направляется к кассе, у которой никого нет, по пути доставая из кармана смятые долларовые купюры, отсчитывая нужную сумму, и обращается к продавщице:

— Бутылку воды, пожалуйста.

Женщина без вопросов достает из холодильника литровую бутылочку воды и протягивает ее Даниэлю, который отдает ей деньги и забирает маленькую сдачу и покупку. А после этого мужчина осматривается вокруг, находит столик, стоящий у окна в самом уединенном месте в этом огромном кафетерии, направляется к нему и садится ко всем спиной. Откинувшись на спинку стула, Перкинс раскрывает бутылку и за несколько секунд опустошает ее почти на половину, чувствуя, как приятно увлажняется горло. До этого ему было так жарко из-за очень теплой погоды и сильного напряжения, что даже работающие в больницы кондиционеры не помогали ему. Но благодаря прохладной воде без газов ему становится немного легче.